Меч Тамерлана

– Ты хочешь сказать, что его украл Темновит? – Гореслава внимательно следила за сестрой, одновременно поглядывая, как бугрится тьма в глубине гробницы.
– Да! Именно это я и хочу сказать, – девушка тревожно прошлась из угла в угол. – Говорят, когда вскрывали гробницу в Самарканде, к рабочим пришел какой-то древний старик, предупредил: не трогайте, мол, меч, война будет. Ему не поверили, конечно… Ачерез два дня началась Великая Отечественная война… – Девушка присела на корточки, прислонилась спиной к холодным камням, прикрыла глаза. – Конечно, это просто легенда, археологическая байка…
– Нужно вернуть меч в его гробницу, – Голос Гореславы прозвучал твердо.
Катя открыла глаза, посмотрела на сестру с удивлением:
– Это просто легенда, Гореслава…
– Мы с тобой тоже не более чем легенда, верно? Мы вернем меч на место – в гробницу Тамерлана, – и Черный морок потеряет силу.
Катя нахмурилась.
– С чего ты взяла? Морок не исчезнет. И еще останется Темновит. – Катя помнила, какая сила оказалась у Ирмины, лишь чуть коснувшейся Черного морока. А какова сила Темновита, если он впустил Черный морок в сердце столько лет назад, если на его руках – гибель Недоли? Она упрямо покачала головой. – Нет, это может не сработать. Там Данияр, Ярушка… Им нужна моя помощь прямо сейчас… Я должна вернуться к ним. Ты ведь знаешь, как отсюда попасть туда?
Гореслава рассеянно кивнула:
– Просто надо идти на голос, только… А если ты попадешь в руки Темновита? – Гореслава с ужасом посмотрела на нее. – Он расправится с тобой так же, как тогда со мной!
– Нет, потому что у меня есть ты… – Катя задумалась. – И Данияр, и все остальные. Я не одна… Но вопрос в том, согласишься ли ты снова стать мной?
Их взгляды встретились, рука Гореславы легла на плечо Кати.
  
Глава 22
 
Всадники
 
– Катя! – Данияр успел увидеть, как Катя сорвалась со скалы и полетела вниз, в пропасть, прямо в извивающуюся многоголовой гидрой Тьму.
Братья рассмеялись, на мгновение ослабили хватку Данияр вырвался, одновременно выпустив всех своих слуг.
Ярослава присела, укрываясь от порыва ветра, едва не опрокинувшего ее в пропасть. Успела ухватить за шиворот зазевавшуюся Ильясу. Обе припали к земле и спрятались за валуном, наблюдая, как растет фигура Поводыря, занимая чуть ли не все небо, как из-под его призрачного плаща вырвались один за другим черный конь, лев, черная змея и бросились навстречу трем братьям. Они рвали их одежды, топтали копытами, оттесняя к пропасти. Тут же выпорхнули из-под плаща Данияра и взмыли ввысь сокол и черный ворон, царапая недругов и выклевывая им глаза.
Мужчины тоже перестали выглядеть привычно: увеличившись в росте, все трое приобрели нечеловеческие черты; глаза горели, словно угольки, из-под пальцев сыпались искры.
Ярослава с удивлением и ужасом переводила взгляд с одного на другого и вглядывалась в их черты. Испещренное кровоточащими язвами лицо одного…
– Чума…
Полыхающее огнем одеяние другого…
– Раздор…
Изможденное, потемневшее тело третьего…
– Голод…
Она перевела взгляд на Данияра.
Серебристой тучей парила над его головой стая мотыльков, пронзительно верещали летучие мыши. В его руках, словно серебряная молния, – тонкий посох. Яркая вспышка соскользнула с него и метнулась к людям.
Сомнений нет. Он четвертый.
– Смерть…
Четыре всадника Апокалипсиса?
Ярослава сжала пальцы ослабевшего после нападения всадников Берендея, посмотрела с тревогой.
– Идти можешь? – спросила.
Вместо ответа тот кивнул на разъяренного Данияра:
– Ты догадалась?
Ярослава кивнула:
– Надо бы куда подальше отсюда подаваться…
Он отвернулся, посмотрел на свои ладони, сжал их в кулак.
– Уходить надобно, – настаивала Ярослава.
Она привстала, потянула за собой Ильясу – у девушки оказалась сильно повреждена правая сторона лица, глаз заплыл. Затем нашла взглядом и поманила за собой Антона, которому тоже досталось: рука, которой коснулась плеть Голода, иссохла и не слушалась.
Парень растерянно смотрел на магов и их битву и баюкал руку, словно грудного ребенка.
 
– А как же…
Он не успел договорить – на его голос пришли в движение выпущенные Раздором стрелы. Словно дикие пчелы, ринулись они на людей. Ярослава взвизгнула. Подобрав подол свободной рукой, рванула к краю уступа, туда, где можно было укрыться за валуном, где начиналась тропа, соединившая эту гору с соседним склоном. Стрелы жужжали совсем рядом. Сова метнулась с руки Данияра, широко расставив крылья, закрыла собой людей. Стрелы, попав в нее, зашипели и испарились.
– Прочь! – голос Данияра ревел над ущельем.
В пылу потасовки он не заметил, как со дна поднялась черная фигура. От нее тянулся угольно-черный пар, собирался в широкие крылья, закрывшие собой соседний склон. Огненные глаза-угольки смотрели на Данияра и его братьев, Ярославу, Антона и Ильяса.
– Поводырь… – позвала Тьма. – Ты нарушил договор.
Данияр резко развернулся и замер. Братья – Чума, Голод и Раздор – тут же подступили к нему, вырвали из рук серебряный посох, бросили на камни.
– Договор гласит – держать равновесие! – Данияр дернул плечом, сбросил с него ненароком положенную Раздором руку. – Ты его держишь, Морок?
Морок вздохнул – черный туман смешался с облаками. Те потяжелели, налились свинцом. Потянуло холодом и грозой.
– А как бы я здесь оказался? – Морок засмеялся. Злой громоподобный смех оборвался вопросом: – Где она?
– Если ты ее не видишь, значит, она в надежном месте.
Рука Тьмы поднялась, замерла над горсткой людей – для них померк свет, погасли звуки. Ярослава прикрыла собой раненых. Берендей – ее. Ярко-серебряная вспышка рассекла темноту, но погасла слишком быстро, чтобы причинить вред Мороку. Берендей выскочил вперед, загородив собой Ярославу.
Тьма усмехнулась. Поймав Берендея в воздухе, сжала его в кулаке, словно куклу.
Ярослава закричала, только рассмешив Тьму – та раскрыла угольно-черную ладонь, показав девушке то, что осталось от Берендея: скорчившееся обугленное тело. Морок небрежно сбросил его под ноги Ярославе. Девушка, закусив кулак, медленно опустилась на колени рядом с любимым.
– Поводырь, я не могу больше ждать! – взревела Тьма.
– Мне нечего тебе сказать, – отозвался Данияр. – Я не знаю, где она… Кстати, а мы о ком говорим?
Тьма разочарованно вздохнула, над ущельем разнесся ее хрип:
– М-м, шутить со мной решил?.. Мне есть чем тебя убедить.
Движением пальца Морок подцепил Ярославу, намотал ее косу на указательный палец и подвесил девушку над пропастью. Ярослава болтала ногами, хваталась руками за основание косы.
– Отпусти ее! – потребовал Данияр.
– Ты уверен? – Морок, издеваясь, чуть отпустил косу Ярославы. Засмеялся, наблюдая, как она дрыгает ногами в поисках опоры. Потом девушка рухнула вниз и снова замерла в воздухе, подхваченная ловкой рукой Морока.
Девичий голос рассыпался над ущельем, заставив всех замереть и оглядеться:
– Меня ищешь?
Катя появилась внезапно, словно проявилась из скалы.
– Уходи! – закричал Данияр. Братья скрутили его, отбросили к камням с такой силой, что те осыпались мелким крошевом, а сам Поводырь не смог сразу подняться. С трудом перевернулся на живот, пополз к Кате. – Уходи…
Ярослава извернулась, достала из-за пояса нож и полоснула им по своим волосам. Коса осталась намотанной на палец Морока, а Ярослава, падая, успела зацепиться за камни.
– Быстрее! – Ильяса и Антон втянули ее на уступ и затащили подальше от края, к валуну. Девушка тяжело дышала, волосы, будто охваченные невидимым пламенем, продолжали тлеть.
– Он же бессмертный, – стонала Ярослава, то и дело выглядывая из-за камней на неподвижно лежавшего Берендея.
Катя встала на краю пропасти, прямо напротив красных угольков глаз Морока.
– Ты думаешь, что всех обманул, верно? – спросила спокойно.