Меч Тамерлана
- Α-a, глупости говоришь!
– Позвольте мне найти сестру, и беды отойдут… Не нужна эта дурацкая сделка! Даю слово, что уведу отсюда беду. – Катя сложила руки, словно в молитве. – В вашем котле я видела свою сестру, здесь, в этом самом доме. Помогите мне найти ее!
Старуха долго смотрела на нее, качала головой, а потом проговорила неохотно:
– Я вижу твою силу, с моей она не сравнится. Потому не смогу удержать тебя, даже если буду настаивать.
Катя почувствовала облегчение от ее слов, тихонько выдохнула:
– Спасибо!
Рохдулай направилась к лестнице:
– Пойдем в дом. Утром, только взойдет солнце, я покажу тебе дорогу отсюда.
Катя оглянулась на клубящийся над поверхностью котла черный пар:
– А сестру? Поможете найти?
– Она такая же, как я, – странно отозвалась Рохдулай. Подобрав тяжелые юбки, она поднималась по ступеням наверх.
Подумав, Катя уклончиво согласилась:
– Вероятно, так и есть…
Старуха ее будто не слышала, говорила медленно, будто рассуждая вслух:
– Только сила в ней спрятана больше всей ненависти на земле. Первозданная, как сама мгла, что теснится на дне ущелья… Ее сложно обуздать, ох как сложно… И лучшее, что можно сделать, – убрать ее отсюда навсегда, да…
«На дне ущелья?» Катя старалась запомнить слова старухи, уверенная, что они помогут в поисках сестры.
Они поднялись наверх. Расул, подбежав к бабушке, спросил у нее что-то на родном языке – Катя не поняла ни слова. Ясно было только, что вопрос касался ее самой – мальчик торопливо скользнул по ней взглядом, пока говорил, и отвел его, когда Рохдулай, похлопав его по плечу, ответила. Катя хотела вернуться в коридор, который вел к кухне, и убедиться, что ковер и стена из видения находятся именно здесь. Взгляд зацепился за ярко-оранжевый геометричный узор: прямоугольники один в другом, контрастная рамка с будто бы танцующими человечками, ромбы, линии, треугольники собрались в яркую и причудливую картинку, немного наивную в своей простоте. Ковер висел на окрашенной голубой краской стене.
У Кати перехватило дыхание: все верно, именно на фоне этого ковра она видела Гореславу, когда та мелькнула в отражении окна. Это тот самый ковер, что она видела в глубине волшебного котла Рохдулай! Та, что несет беду… Как она сразу не догадалась, увидев ковер еще днем?
Где-то совсем рядом прогремел выстрел. Подхваченный горным эхо, он, словно гигантский скакун, прогромыхал по кровле. Катя остановилась:
– Что это?
Она бросилась к двери. Рохдулай остановила ее – обхватив за плечи, отбросила назад, к стене, на которой висел ковер.
Авар, наблюдавший за их разговором, тоже услышал стрельбу, резко встал.
– Не выпускай ее, – приказал матери и направился к выходу.
В открывшемся проеме Катя успела увидеть клубящуюся темноту за порогом.
«Темновит», – догадалась она.
– Вы солгали, вы не собирались мне помогать, – прошептала Катя, теряясь и не понимая, что теперь делать. – Она была здесь, моя сестра. Но вы скрыли это. Зачем?
Старуха наступала на нее, оттесняя к стене.
– Я несу беды [24]. Каждому – свою. Твоя беда – это он. И я привела тебя к нему, – проговорила старуха. – Тогда он уйдет и оставит наш мир нетронутым.
– Но он уничтожит весь остальной мир. Неужели вы не понимаете этого?
Рохдулай покачала головой, прошептала с горечью и обидой:
– Этот мир забыл нас, отверг. Мы джинны – демоны, которых прокляли, осквернив наше имя досужими выдумками. Нас заставили служить новым богам, забыв нашу силу, уничтожив память о нас…
Не слушая, Катя развернулась и побежала по коридору. Теперь она понимала – той самой дорогой, что недавно бежала отсюда сестра.
«Она была здесь», – горело в мозгу.
Тьма уже заглядывала во все окна.
– Андалиб! – голос Авара рассек нависшую над ущельем темноту, подружился с горным эхом, улетая ввысь.
В нем сквозило отчаяние.
* * *Черный невесомый дымок скользнул в открытую дверь, словно сквозняк в осиротевший дом. Катя не могла отвести от него взгляд.
Юркий как змея, он пробирался всё дальше, облизывая стены, нехитрую утварь. В его полупрозрачных волокнах Катя видела, что всё, до чего он касался, покрывалось плотным слоем сажи и беззвучно рассыпалось в прах, не оставляя после себя даже кучки пепла или осколков. Словно там и не было никогда ничего.
Катя наморщила лоб: все, что она знала о Темновите, противоречило тому, что она видела, – в дом заползало Нечто.
Сделав несколько шагов назад, Катя уперлась в стену.
Откуда-то снаружи послышался крик Авара – Нечто тут же застыло, приподнялось над половицами, словно прислушиваясь. Катя забыла, как дышать, вжавшись в стену.
Черная змея, зарычав, взвилась к потолку. Сноп зеленых искр разлетелся по сторонам, осел на стенах – на краске остались темные следы, будто от звериных когтей. Катя прикрыла лицо и глаза рукавом куртки – в ткани прожгло дыры, и поврежденный рукав продолжал тлеть. Стянув с плеч куртку, Катя бросила ее в змею. Та ощерилась, зашипела – но в следующее мгновение сжалась и стремительно уползла за дверь. Катя выбежала из дома и, завороженная, замерла на пороге.
В черном мареве она увидела широкоплечую фигуру Авара. Он стоял на краю утеса, у его ног многоголовой гидрой бурлила Тьма, но отступала после каждого его удара. Кривой саблей он крушил черноту, как гигантского зверя, дробя и разрывая ее.
– Это! Мои! Горы! – кричал Авар, с каждым словом обрушиваясь на змею.
Рядом с сыном суетилась мать – она голыми руками, словно горящие головешки, сбрасывала обрубки Тьмы назад, в пропасть. Ее руки до локтей покрылись черной сажей, подол испачкался и тлел совсем так же, как тлела куртка Кати, которой коснулись смертоносные искры.
Катя в ужасе замерла: то, что корчилось у ног Авара, не могло быть человеком, не было Темновитом – она видела его и знала его силу. То, что заполнило собой ущелье, было чернее, страшнее. Оно было живой, напитанной ненавистью массой. Вот против кого сражались джинн и его престарелая Мать всех бед.
Яркая вспышка озарила ущелье. Тьма замерла на мгновение и схлопнулась, будто разорвавшийся воздушный шар, осела на дно.
В горах повисла тишина. И тут же крупные капли начинающегося дождя зашумели над ущельем.
* * *Катя шагнула под дождь. Впитав крупицы влаги, камни на тропе сразу стали скользкими. Авар сидел на краю, ссутулившись. Его правая рука почернела и не могла удержать саблю, на щеке темнела рана. Склонившись над матерью, он тихо говорил с ней.
Катя тоже склонилась к Рохдулай – та безумными глазами смотрела в небо, дышала тяжело. Воздух с трудом прорывался через приоткрытые губы, поднимался темным облаком над несчастной. Катя перевела взгляд на Авара:
– Прости, я ничем не могу помочь… Я не умею.
Никогда она еще не чувствовала себя такой беспомощной. Никогда еще так остро не ощущала, что отказ от учебы у Митра – это не просто досадное неповиновение отцу, а лишение себя и других чего-то большего. Возможно, будущего.
Авар покачал головой. Слезы стекали по его перепачканным щекам и, оставляя дорожки, терялись в густой бороде.
– Никто не может.
– Что это было, Авар? То, что поднималось из ущелья? Та беда, о которой вы говорили?
Авар вздохнул.
– Она пришла вместе с туманом несколько месяцев назад и с тех пор сильно разрослась, отравив колодцы, иссушив реки и отодвинув весну… Вместе с ней пришли болезни.
«Гореслава?» Катя не верила тому, что слышит. Неужели это из-за сестры? Потому что если так, то как ее остановить?
– Вместе с ней пришли злые звери, они стали нападать на скот и людей… Аулы пустели один за другим. Их облюбовали те, в сердце которых осталась лишь Тьма. Горы пропитались ею. Не только здесь. Везде. Мои горы…
– Я по-прежнему хочу помочь, Авар. Эта Тьма, скорее всего, – Катя старательно подбирала слова, – принесена сюда моей сестрой. Она не совсем здорова. И мне нужно найти ее, чтобы забрать туда, где она не сможет причинить вам зло…