Угроза мирового масштаба 3 (СИ)
— Капитан, на нас напали! — заорал Нокс, вскакивая на кровати и таща за собой в реальность кусок сна. — Занять круговую оборону!
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он уже не спит, после чего он нахмурился и посмотрел на меня:
— Так. Это ты, что ли, сделал?
— Нет, — хмыкнул я. — Подушка сама взлетела и решила тебя атаковать.
Нокс недоверчиво посмотрел на меня, но уточнять ничего не стал. Вместо этого просто спросил:
— Сколько вообще времени?
— В самый раз чтобы заняться важными делами, — успокоил я его. — Да и подъем уже скоро.
— Что за дела? — проигнорировав фразу про подъем, заинтересовался Нокс.
— О, дела ну прямо волшебные. Вставай и одевайся, потом объясню все.
И, подавая пример, я первым вылез из кровати и оделся.
Нокс, недоверчиво глядя на меня, поднялся тоже, нырнул в одежду и сел обратно на кровать.
— Я тебе сейчас секрет открою один. Ну на самом деле не такой уж и секрет, но знают о нем немногие.
— Ты что… из этих? — Нокс скосился на меня. — Которые по мальчикам?
Я аж поперхнулся от такого предположения и посмотрел на соседа так выразительно, что он, кажется, и сам понял, что сморозил.
— Ты совсем мозги себе отоспал, что ли? — укоризненно спросил я. — У меня Ванесса!
— Откуда я знаю, может, это маскировка? Специально чтобы никто не заподозрил! — продолжал упорствовать Нокс, но быстро сдался. — Ладно, ладно, понял я, херню сморозил. Это я спросонья. Так что там за секрет?
— Дело в том, что я не совсем обычный маг.
— Ну это не секрет, — усмехнулся Нокс. — После всего того, что вокруг тебя происходит, было бы странно считать тебя… «обычным». И фонтан, о котором говорил директор. Колись, это ведь ты его нашел, да?
— Как догадался?
— Не сразу, — уклончиво ответил Нокс. — Но я был бы больше удивлен, если бы оказалось, что ты тут ни при чем. Так это все, что ты хотел мне сказать?
— Конечно же, нет, — усмехнулся я. — Дело в том, что у меня еще есть способность, которой нет ни у кого другого. И я хочу попробовать научить тебя этой способности тоже.
Адам, конечно же, был прав, когда говорил, что любая магическая техника когда-то считалась прерогативой и особенным умением какого-то одного мага. И, безусловно, он был прав, когда говорил, что любая из них со временем стала доступна всем, кто достаточно усидчив, чтобы ее заучить, и достаточно могущественен, чтобы ее повторить.
И второй слой магического зрения — не исключение… Но с некоторыми оговорками.
Второй слой магического зрения не был техникой в полном понимании этого слова. Сказать так — это все равно что сказать, что накачивание маны в пальцы, чтобы оперировать ею — тоже техника…
А ведь это не так.
Это просто способ манипулирования маной, единственный, по сути, способ ею манипулировать, по крайней мере, осознанно.
Вот и со зрением примерно то же самое — это единственный способ видеть ману, и магическое зрение открывается у мага автоматически, как только он понимает, что вообще способен контролировать ману… И, судя по тому, что оно было мне доступно даже тогда, когда я был лишенным магии простым человеком, это умение отпечатывается на уровне сознания, а не физиологии, и остается с человеком, даже если тот оказался в теле, которое не было способно к этому ранее.
Но если первым слоем в теории мог овладеть любой маг, то со вторым было несколько сложнее.
По какой-то причине чем старше был маг в тот момент, когда пытался научиться этой технике, тем меньше у него было шансов научиться ей. Казалось бы, ничего сложного в этом нет — просто посмотри тем же самым магическим зрением, но под другим углом, — однако проблемы все равно возникали.
Девятилетние маги, даже если их магических сил пока еще не хватало даже на то, чтобы спичку зажечь, легко переключались на второй слой в то время, как маститые архимаги, которые способны целые армии выкидывать в космос при необходимости, не способны были на это, как бы ни пыжились.
Этот странный парадокс в свое время породил очень много разнообразных теорий, и в конце концов все решили сойтись на том, что во всем виновата закостенелость сознания и зашоренность разума, которые неизбежно приходят с возрастом.
И, если вспомнить вывод о том, что магическое зрение это навык сознания, а не организма, в эту теорию начинаешь верить.
Ведь именно дети и подростки всегда были основным двигателем магии — теми, кто позволял ей развиваться, теми, кто придумывал новые плетения.
Их непосредственность и иногда даже инфантильность творили чудеса — они просто верили, что у них что-то получится, и просто плели какие-то случайные плетения… которые в конечном итоге и приводили к тому, чего они хотели. Через пять попыток, двадцать, сто — но приводили. И маститые архимаги уже постфактум брали почти готовое заклинание и дошлифовывали его, исправляя оплошности, добавляя мощности, корректируя потоки… Словно ограняя прекрасный бриллиант, который без этого так и остался бы мутным некрасивым камнем.
Безусловно, были и плетения, которые придумывали те самые архимаги (да я сам пару плетений придумал, правда ни одним из них после этого не пользовался — одно отпугивало змей, а второе позволяло любой твердый объект превратить в подобие резинового — гибкого и податливого), но таковых было мало и это были практически сенсации.
В основном, новые плетения создавались детьми и подростками.
Они вообще к магии были намного восприимчивее, чем взрослые бородатые дядьки. Они с ней словно играли, в то время, как дядьки пытались магию себе подчинить. А особенно смелые сторонники теории о зашоренности даже прямо так напрямую и говорили — у взрослых это не получается, потому что у них практически нет воображения. Они не способны себе представить, как это — видеть цвета маны.
Мне повезло — меня научили, когда мне было пятнадцать. Я успел освоить этот навык с юности, уже очень давно, и он настолько стал привычен мне, что в новом мире я даже не задумался о том, как его применяю — просто применял и все.
Девятнадцатилетних в моем мире все еще брались учить второму слою, но процент удачных исходов большим назвать язык бы не повернулся. Двадцатилетних брали уже неохотно, в двадцать один шанс найти того, кто возьмется за это, стремился к нулю. В двадцать два его уже не было вообще.
У Нокса шанс был, поэтому я и собирался научить его этому. Мне надо было предъявить результаты Адаму — это единственный способ заставить его сделать то, что нужно мне.
— Про магическое зрение знаешь же? — спросил я у Нокса, когда его взгляд из заинтересованного уже превратился в скучающий. — Ну там ману видеть, ее истечение и все такое?
— Ага. — Нокс моментально потерял интерес. — Этому меня еще в семь лет научили.
— А я тебя сейчас научу кое-чему намного круче. — Я назидательно поднял палец. — Какого цвета сейчас мана струится с моего пальца?
— Не знаю… Черная? — Нокс с подозрением посмотрел на меня. — Как я по-твоему должен угадать?
— Ладно, попробуй ты. — Я опустил палец и посмотрел на Нокса. — Выдели немного подкрашенной маны, а я тебе скажу цвет.
Нокс посмотрел на меня с еще большим подозрением, но послушался, и я сразу же сказал:
— Красный. Предсказуемо.
Нокс покосился на меня и поменял цвет.
— Синий. Уже интереснее.
Он снова поменял цвет, и я в очередной раз ответил верно:
— Черный.
И снова смена.
— Фиолетовый.
И опять.
— Ещё раз синий… Красный… Желтый.
— Да как так-то⁈ — вышел из себя Нокс, вскакивая с кровати.
— Погоди, это еще не все. — Я успокоил его и жестом попросил сесть обратно. — Это только малая часть способности. На самом деле, кроме цветов маны я вижу еще и плетения, которые из нее собираются. Ты видишь просто клубок бесцветной прозрачной маны и не способен из-за этого распознать плетение, но это вообще если очень сильно повезет. На дистанции побольше или с неудобного ракурса ты вообще не поймешь, что какое-то плетение существует — оно же прозрачное. Ты будешь реагировать на сам факт сотворенного заклинания, на то, как оно подействует, и защищаться будешь от последствий. Я же вижу все плетения еще в момент их создания.