Зораида Кордова — Иллюзионист (ЛП)

В Вахия-Канье мы уговорили фермера продать нам лошадь и телегу. У него был плохой урожай, и всё выращенное ему пришлось отдать сборщикам подати. Затем мы с Касом лёжа ехали в телеге, прикрытые колючим сеном, пока Лео, напевая, управлял лошадью. Мы проехали всю ночь, пока не сломалось колесо, и бросили поломанную повозку в овраге. Лошадь убежала обратно по дороге, по которой мы приехали.
Мы были в грязи с головы до ног и не горели желанием общаться друг с другом. Но потихоньку, не останавливаясь, мы добрались до самой южной точки королевства — на шаг ближе к тому, чтобы найти Клинок Памяти. Мы ночевали в хлеву, на тыквенной грядке и в винограднике. Именно там нам удалось подслушать, что большой караван с вином направляется к скалам Хуры. Мы разделились и тайком пробрались в повозки. Дальше нас ждал сущий кошмар. Последняя телега была набита удобрениями, которые выгрузили примерно в десяти милях от Салинас. И сейчас нас от порта отделяет небольшая гора.
Мы вылезаем из телеги, измазанные в навозе, и доходим до каменистого холма. В небе ни облачка, а вокруг — ни деревца, в тени которого можно было бы укрыться от солнца. Бредя в навозе и нижнем белье — одежду мы сложили в сумки, чтобы не запачкать, — я чувствую, как всё тело зудит. От меня невыносимо воняет, но я продолжаю идти, пока мы не поднимаемся на вершину горы. Лео чуть ли не плачет, отбиваясь от роя мух, преследующих нас.
Кастиан скидывает сумку с плеча, берёт платок, чтобы защитить глаза, и взбирается на валун. За редкими деревьями и булыжниками виднеется длинная дорога, ведущая к цитадели Салинас и чистейшему океану бледно-бирюзового оттенка у берега и насыщенного кобальтового цвета у линии горизонта.
— Так красочно, — ахаю я, потрясённая.
— Вот за это я и люблю прибрежные цитадели, — говорит Лео, вдыхая через рот. — Нам стоит разбить лагерь у горячих источников и помыться. Мы не можем — и не станем — идти к королеве Малого Лузо в таком виде.
Кастиан тихо смеётся, но подхватывает наши мешки и осторожно пускается по неровной тропе по склону. Мы с Лео охотно выполняем обещание искупаться. Кусты изумрудного цвета и редкие тонкие деревья сменяются рядом водоёмов, от которых исходит пар и которые скрыты в тени густых деревьев. Ветерок доносит эхо щебечущих птиц и запах серы. Внезапно у меня начинает покалывать затылок. Я резко разворачиваюсь, но вокруг одни деревья. Кастиан и Лео замечают мою реакцию и достают кинжалы.
— Что такое, Нати?
Встряхиваю головой. Странное чувство проходит.
— Просто место кажется знакомым.
Кастиан сводит брови, из-за чего засохшая грязь на его лице исходит трещинами.
— Серость?
— Не уверена. Воспоминания ведут себя спокойно. — Наверное, даже слишком спокойно, но пока мы не обезопасим свой путь до Клинка, это дело десятое. — Идём. От вас воняет за версту.
Плечи Кастиана сотрясаются смехом, его зубы выглядывают белой полоской среди грязи и навоза. Парни складывают вещи и раздеваются за считанные секунды. Лео с мученическим вздохом заходит в ближайший источник, тогда как Кас сразу ныряет с головой и принимается оттирать грязь с лица.
На каменном выступе я разрезаю наш единственный кусок мыла на три прямоугольника и бросаю два ребятам. Затем стягиваю с себя нижнее бельё и захожу в воду. Сначала она кажется жутко горячей, но постепенно мои мышцы расслабляются, зудящая кожа успокаивается. Я намыливаю тело так, словно это моё последнее купание в жизни, растирая кожу докрасна. Мою волосы и распутываю пальцами узелки, вдыхая запахи серы и мыла, будто нет ничего приятнее.
Когда я уже настолько чиста, насколько это вообще возможно на природе, я подбираюсь к мелководью одного из самых больших родников. Зелёные лишайники покрывают камни, мягкий пар поднимается над поверхностью воды.
— Мило, не правда ли? — довольно мурлычет Лео спустя некоторое время. — Трое друзей решили поплавать в свете луны.
— Луны ещё не видно. — Кастиан поднимает глаза к небу. Мокрые кончики его волос, закручивающиеся над косой саженью плеч, напоминают потускневшее золото.
 
— Терпение, мой принц. — Лео явно наслаждается происходящим. Он нащупывает илистое дно источника, зачерпывает белую глину и растирает её по своим щекам и переносице. — Луну нельзя торопить.
— Если бы я плохо тебя знал, — Кас морщит лоб, — то решил бы, что тебе нравится злить своего принца.
— Ах, прошу прощения! Я думал, здесь нет никакого принца, а есть только Уилл Оцоа. — Лео с сияющим видом разворачивается ко мне. — Леди, ваш муж всегда такой?
Волна накрывает Лео с головой, глина стекает по его щекам.
— Ладно, я это заслужил.
Вода расходится рябью вокруг меня. Я пытаюсь сдержать смех, но не получается. Вот мы втроём купаемся здесь, валясь с ног от усталости, одержимые безрассудной надеждой, что нас ждёт лучшее будущее. Кастиан и Лео сидят бок о бок, опираясь локтями на камни и подставляя лица закатному солнцу, танцующему между стволами деревьев. Пока они обсуждают придворных лордов и леди, я ныряю в тёмные голубые воды. Заглядываю в Серость, перебираю воспоминания в поисках кого-то, кто уже был здесь. Должно же быть какое-то объяснение тому, почему эти спрятанные источники кажутся такими знакомыми. Но ничего не откликается.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Кастиан, когда я выныриваю.
— Лучше не бывает, — я выдавливаю улыбку. Знаю, мы пообещали в Асестенье быть честными друг с другом, но это не совсем ложь. Я в порядке. 
Лео прикусывает губу, как он всегда делает, когда боится задать вопрос.
— Ты же скажешь нам, если что-то пойдёт не так?
Я сажусь, скрещивая руки на груди.
— Что ты имеешь в виду?
Лео и Кастиан молча переглядываются. Что это за тайные разговоры, в которые я не посвящена?
Лео поднимает брови.
— Ты помнишь, как говорила с нами посреди ночи?
— Нет, но я иногда разговариваю во сне, — отвечаю я. Судя по их встревоженным лицам, это было не просто бессвязным бормотанием, как обычно. — Что я сказала?
— Ты спрашивала нас, когда вернётся твой муж, — отвечает Кастиан. — Я хотел тебя разбудить, но потом увидел, что ты уже не спишь. По крайней мере, глаза у тебя были открыты. Ты называла меня судьёй.
Мысленно перебираю воспоминания прошлой ночи. Мне не снятся сны; не так, как другим. Иногда я просто погружаюсь в кромешную тьму. А иногда переживаю воспоминания, которые забрала у других.
— Я хорошо себя чувствую, Кас, — тихо заверяю я. У меня нет сил спорить. — Говорю же, мой дар стал вести себя иначе. Возможно, я забрала уже слишком много воспоминаний, и теперь у меня вот такие последствия. Судья Мендес стал моей первой пустышкой за много лет.
Кастиан не давит, но я вижу, как он напряжён. Он потирает ладонь в том месте, где у нас парные шрамы.
— Лео, — осторожно зову я. У меня остался один невысказанный вопрос. — Мендес, он...
— Я не хотел говорить об этом, пока ты не будешь готова, Рен. — Лео вздыхает. — Король Фернандо проявил к нему милосердие.
— Милосердие, которого он не заслужил, — мрачно добавляет Кастиан.
Поднимающийся пар окутывает нас теплом, мы пододвигаемся ближе друг к другу. Меня переполняет чувство безопасности, которого я не испытывала уже очень давно. Это одна из причин, почему я решаю заговорить:
— Когда я была маленькой, я до последнего отрицала, что Мендес — плохой человек. Он был для меня почти как отец, после того как я потеряла родного. Но теперь я вижу: такие люди, как король Фернандо и судья Мендес, проявляют доброту только тогда, когда в ответ получают больше власти.
Лео соскребает немного глины и шлёпает на мой нос. Моя улыбка выходит вымученной, но сердце взволнованно сжимается.
— Прости, — говорит он. — Я никогда не видел своего па. Он был солдатом. О нём я знаю только по историям моей дорогой ма. Естественно, он был невероятно обаятелен и красив. Я весь пошёл в него.
Я брызгаюсь в Лео, но, отсмеявшись, добавляю:
— А ещё он наверняка был очень смелым.