Лелька и ключ-камень (СИ)

Походил по избам, покрутил носом:
— Ишь, завоняли все своим ладаном. Сразу меня звать надо было!
Мужики его упрашивают, мол, скажи, милостивец, что за напасть у нас?
— Упырь у вас ходит.
— Да откуда ж ему взяться-то?
— Это вы сами думайте, а мне надо от вас пару серебряных монет, соли четверговой, да полыни сухой. Да и сами готовы будьте — не спите, кол осиновый приготовьте. Ночью пойдем гостя этого ловить. Самое ему время будет за новой девкой идти.
— Да как же узнаем, куда он придет? Девок-то в окрестностях немало.
— Это не ваша забота. Главное — принесите что сказал, да готовы будьте.
И ведь все у него получилось! Пришел ночью упырь к кузнецовой дочке, да на колдуна и наткнулся. А как получил в морду соли с полынью, да в пузо серебряной картечью, так и дергаться прекратил.
— Ну все, мужики, я свое дело сделал. Вон какой у вас цыган бродил. Девок не столько портил, сколько жрал.
— Так как же нам быть-то, чтобы он снова не встал?
— Руки-ноги закуйте в железа, да захороните лицом вниз в освященной земле. А перед тем сердце осиновым колом пробейте.
Как сказано, так и сделали, и похоронили возле маленькой церквушки. Только слишком велика была злоба бывшего цыгана. Когда при советской власти церковь разрушили, а на ее фундаменте хлев построили, перестала земля упыря давить. Хлев скоро убрали, не жила в нем скотина, дохла. А на том месте из кола, которым сердце упырю пробивали, выросла осина. Много лет прошло, набрал упырь силенки, стал тенью выползать, ловить запоздавших путников. Вот и тебя чуть не поймал. Надо тебе, дева, какой-то оберег для себя делать, уж больно много желающих до тебя добраться.
— И зачем я им всем нужна?
— Того не ведаю, не положено домовым лишнего знать.
«Ага-ага, — подумала про себя Лелька. — Говорить вам не положено. Да ладно, все равно не скажешь».
— Почему же то плохое место никто не убрал за столько лет?
— Чтобы убрать, надо сперва понять, что оно плохое, да разобраться почему. Этот упырь-то, бывый, кровь пить не может — туман, он туман и есть. Да и люди его не видят. Прошел человек мимо, а то и присел от усталости под деревом и все. А что он потом болеет годами, а то и умирает вскоре, никто с деревом и не свяжет.
— Да его же видно! Он же из тумана человеком делался!
— Э-э-э, веда, это тебе видно. Во-первых, у тебя сила есть. Ты видишь много того, что от простого человека скрыто. Меня, например, никто не видит, а с тобой вот беседуем. А во-вторых, твоя душа для упыря слаще. Смоги он тебя сегодня поймать, глядишь бы и хватило ему сил тело себе построить, начал бы снова кровушку девичью пить. Удержать тебя он не мог, вот и попробовал заморочить, красотой взять. И ведь будь ты постарше, все бы у него получилось. Только ты еще дите дитем. Первую кровь не роняла, на красивых парней пока как на картинку смотришь. Вот и не вышло у него. А будь ты простой девчонкой, он бы тебе и не показался. Посидела бы ты под деревом, попил бы он из тебя жизни. Он бы осильнел, а ты бы может и померла бы, и сама бы не поняла, отчего.
— И что, за столько лет никто ничего не узнал?
— Ну почему, узнавали бывало. Даже срубить ту проклятую осину пытались. Только не вышло ничего. Кто-то с топором не дошел, ногу поломал, кто-то промахнулся, да себе же по ноге попал, али по товарищу. Один ведун сжечь пытался, да только не хватило ему силы, а вот его избушка погорела.
— А священника звали?
— Было и такое, да тоже не помогло. Этот цыганенок, вишь, некрещенным был. В младенчестве матушка его не окрестила — где в таборе попа взять, а потом видать, забылось за новой жизнью. Да так забылось, что и не помнил никто об этом, в церковь-то он исправно ходил, пока живым был. Так что не было власти креста над ним.
— А старые боги или их помощники?
— Старые боги ныне по земле не ходят, сама знаешь. А помощникам до людской беды дела нет. Сам-то упырь им не мешает. В лес не лезет, к воде не ходит, отойти от дерева не может, так что даже траву не топчет. Вот и вышло, что никому он не нужен. Так что, дева, ты пока оберег сильный не сделаешь, мимо осинки по темноте не ходи. Это ж как тебе повезло-то сегодня!
 
— Мне лесавка помогла.
— Эва как! Видать зачем-то ты лесному хозяину нужна, раз он помощь прислал. Без его-то приказа она бы не сунулась. Ты знаешь, веда, возьми-ка завтра хлебушка, лучше ржаного, да с солью, и сходи в лес, поблагодари лешего-то. От тебя кусок не отвалится, а ему приятственно будет.
— Где же я его найду-то?
— Эх, всему тебя учить надо. Свалилась же намою голову такая непутевая. Пройдешь в лес до первого хорошего пенька, там и оставь хлеб с солью. Потом поклонись, скажи слова благодарности, и уходи, не оглядываясь.
— Спасибо, Кондратьич, за науку.
— Ладно уж, чего там. Сочтемся как-нибудь.
Лелька запомнила слова домового. Она давно поняла, что из этой братии никто просто так ничего не делает. На следующий день, купив в сельпо большой кругляш суворовского, она отнесла его в знакомый лесок. Пень нашелся быстро, хотя раньше его, вроде бы, не было. Положив хлеб, Лелька поклонилась на все четыре стороны и от всей души поблагодарила Лесного хозяина за помощь в трудную минуту. Уходя из леса, девочка почувствовала легкое прикосновение ветерка, будто кто-то снисходительно потрепал ее по волосам.
  
Глава 7
 
Инга Геннадьевна величественно несла себя по школьному коридору. Занятия закончились, не было больше так раздражавшего ее визга и писка. Конечно, при ней щенки вели себя прилично, директор школы, как-никак, но шум все равно был и бесил до невозможности. Сейчас же тишина пустого здания грела душу, но настроение все равно было не радужным.
Директор сельской школы… Да разве об этом когда-то мечтала юная ведьма! Перед ней, наследницей самой верховной, открывались сказочные перспективы. Огромная, пусть и тайная власть, почти вечная молодость, неимоверная, благодаря подпитке ковена, сила. Когда все это рухнуло? Кто виноват?
Впрочем, со вторым вопросом ясность была полная. Виноват был Владислав Гранин — сильный, красивый, молодой ведун из рода потомственных магов-защитников, ее несостоявшийся жених. Ах, какие были у него глаза в длиннющих ресницах, какие широкие плечи, сильные руки! И все это было обещано ей. Две семьи объединяли не столько капиталы, сколько силу и влияние, и от предвкушения этой власти, нет, не так… ВЛАСТИ! Инге кружило голову.
Кончилось все внезапно, когда она (Сама! Своими руками!) привезла почти жениха в их поместье. Конечно, это был просто большой рубленый дом с огромным, ухоженным участком, чуть в стороне от деревни, но Инга предпочитала именовать его поместьем. Первая неделя была сказочной — прогулки под луной, теннис на собственном корте, прием гостей. Ее немного огорчала сдержанность Влада, ведь она была красива! Рыжие волосы, синие глаза, безупречная фигурка разили мужчин наповал, а вот Владислав интереса не проявлял, хотя вежлив был безукоризненно. Он не позволял себе ни одного лишнего жеста, но Инга списывала все на свойственную юноше рыцарственность, и не беспокоилась.
Через неделю подтянулась на отдых Ингина компания, и она, расслабившись, упустила ситуацию. Организатора той роковой рыбалки юная ведьма позже прокляла до седьмого колена, но поправить ничего было уже нельзя.
Она со своей свитой на рыбалку не поехала. Чего она в той реке не видела! Сырость, комары, тиной воняет. Так что было решено воспользоваться отсутствием мужчин, вызвать на дом косметолога-парикмахера-мастера маникюра и как следует почистить перышки.
Влад вернулся с рыбалки уже чужим, собрал вещи, вежливо простился и ушел. Через день Инга узнала, что он снял комнату в ближайшей деревне. Расспросы, практически допросы участников рыбалки помогли воссоздать картину столь грандиозного провала. Оказалось, что один из этих идиотов ухитрился загнать себе в задницу рыболовный крючок! И вместо того, чтобы быстро ехать назад или хотя бы в больницу, начал орать и требовать помощи на месте. Остальные же не нашли ничего лучше, как притащить к нему местную знахарку, поскольку деревенский фельдшер была в отъезде.