Настоящая фантастика – 2011
Мартынову удается в «220 днях на звездолете» найти новый подход к теме исследований космоса. Пожалуй, впервые в советской фантастике Георгий Сергеевич описывает «космическую гонку» СССР и США. Кроме того, в повести Мартынова впервые в отечественной литературе описана хорошо продуманная космическая программа. Мартынов очень точно предсказал саму последовательность будущих космических экспедиций: сначала облет Луны, потом высадка на ее поверхность, а уже потом – полеты к Венере и Марсу. Любопытно, что в реальности именно в такой, «мартыновской», последовательности и были осуществлены первые пуски к планетам Солнечной системы советских автоматических межпланетных станций. Поневоле задаешься вопросом: а не был ли прототипом ученого-ракетчика и исследователя космического пространства Сергея Камова из книги Мартынова еще мало кому известный в середине пятидесятых годов Сергей Королев?
Отдавая дань эпохе, писатель Мартынов не мог обойтись в своей первой книге без идеологического противостояния двух политических систем, которое переносится им на Марс. Конечно, в итоге коварный враг повержен, советский корабль улетает с Марса, но его командир Сергей Камов потерялся на просторах Красной планеты. Безысходность и отчаяние… Тема одиночества зримо проявляется уже в первой книге писателя. Камов, однако, не сдается и находит путь к спасению.
В 1960 году повесть «220 дней на звездолете» была дополнена продолжениями «Сестра Земли» и «Наследие фаэтонцев». В том же году все три повести были изданы под одной обложкой и превратилась в роман «Звездоплаватели». Герои «220 дней…» через восемь лет после описанных в первой книге событий высаживаются на Венере и находят там примитивную цивилизацию.
Советский читатель мог бы ожидать, что действие романа «Звездоплаватели» пойдет по известной и уже хорошо накатанной в советской фантастике того времени колее: мужественные космонавты станут на сторону угнетенного класса венерян, устроят социальную революцию и, победив, с триумфом вернутся на Землю. Но Мартынов снова отходит от стандартных схем. Земляне в его книге так и не смогли до конца разобраться в социальном устройстве обитателей Венеры и понять мотивы действий инопланетян. Контакт двух цивилизаций идет тяжело, контактирующие стороны с трудом понимают устремления друг друга.
Да и само покорение планеты дается людям нелегко. Во время экспедиции трагически гибнут космонавты Орлов и Баландин. Затронута в «Звездоплавателях» Мартынова и тема ответственности человека за принятые им решения: можно ли рисковать всеми участниками экспедиции, чтобы спасти одного или двоих?
Покров с тайны не сброшен, традиционный для фантастических романов той поры «хеппи-энд» отсутствует.
Уже одно это перечисление сюжетных новаций резко выделяет книгу Георгия Мартынова среди фантастических произведений начала 60-х годов.
Еще одна отличительная черта романа «Звездоплаватели» от общего потока советской фантастической литературы того времени – очень живо и нешаблонно выписанные герои книги. Герои «Звездоплавателей» любознательны и неудержимы в своем стремлении разгадать тайны Вселенной. Проявляют благородство и щедрость души, стремясь помочь попавшим в беду товарищам. Камов, Мельников, Второв, Белопольский, Пайчадзе и их коллеги-космонавты живут полнокровной жизнью, совершают ошибки и терзаются сомнениями, любят и страдают.
В «Звездоплавателях» Георгий Сергеевич Мартынов смело отходит от некоторых идеологических клише. В советской фантастике было принято силами доблестных советских покорителей космоса спасать попавших в беду иностранных космонавтов. Этим еще раз подчеркивалось торжество и превосходство социализма, которое проявлялось и на уровне науки и техники. Мартынов отказывается от шаблона: впервые в отечественной фантастике застрявших на астероиде Церера советских космонавтов спасает команда английского космического корабля.
Язык, которым написаны «Звездоплаватели», достаточно прост и маловыразителен, иногда излишне пафосен. Но автор «цепляет» читателя совершенно иным: необычным и динамичным сюжетом, чередой невероятных приключений и нестандартными решениями. Именно совокупность этих факторов обеспечила ошеломляющий читательский успех «Звездоплавателей» и вполне обоснованно поставила книгу Мартынова на «золотую полку» советской фантастики.
В начале 60-х Георгий Сергеевич решает вернуться к роману «Гость из бездны», наработки к которому уже без малого десятилетие лежат в ящике его письменного стола. Сюжет книги не нов: наш современник, герой войны Дмитрий Волгин, воскрешен в далеком будущем и попадает в мир победившего коммунизма. Произведения с похожим сюжетом уже выходили в свет (достаточно вспомнить, например, роман Юрия и Светланы Сафроновых «Внуки наших внуков» (1958) или роман чешского автора Владимира Бабула «Сигналы из Вселенной» (1955)). Но роман Мартынова не стал очередным «путеводителем по светлому грядущему», очередным описанием общества всеобщей справедливости, которыми была богата советская фантастическая литература того времени. Создавая сюжет произведения, Георгий Сергеевич идет в своей новой книге значительно дальше простого описания «эпохи всеобщего счастья». Дмитрию Волгину мучительно трудно дается адаптация в новом мире. Он пытается найти себя среди людей будущего и, несмотря на желание потомков помочь ему, все-таки терпит поражение. Величественный и прекрасный мир Земли четвертого тысячелетия так и не стал родным для нашего современника. Тема одиночества человека среди бесконечности времени и в новом справедливом мире прозвучала в «Госте из бездны» со всей пронзительностью.
Хотя сюжет «Гостя из бездны» не так динамичен, как сюжетная канва «Звездоплавателей», построение диалогов и язык автора простоваты, но читательский интерес вызывает само описание мира грядущего. Есть в произведении Мартынова и очень нестандартный для его времени публицистический заряд. Автор задается вопросом: а насколько плотно будет связан мир грядущего с современностью? Будут ли потомки помнить о нас? И тут Георгий Сергеевич идет против идеологических установок своего времени. Могила Героев Советского Союза Дмитрия и Ирины Волгиных через два тысячелетия забыта и заброшена – шутка ли, над Землей пронеслись восемнадцать веков! Но Мартынов в своем романе четко показывает: да, подвиг и смерть одного человека рано или поздно будут забыты человечеством, но это вовсе не значит, что человечество забывает свои корни. Прошлое и люди из прошлого стали неотъемлемой частью исторического ствола, той прочной основой, на которой и зиждется новый мир, ради существования которого в прошлом и совершались подвиги. Сам факт существования выстраданного в муках мира будущего и есть лучший памятник всем тем людям, которые своей жизнью и подвигами приближали светлое грядущее человечества.
Еще один штришок к творчеству Георгия Мартынова… «Звездоплаватели» и «Гость из бездны» связаны единством придуманного писателем Мартыновым мира: из дальнего космического полета на Землю возвращаются дети «звездоплавателей» Второва и Мельникова. Любопытное совпадение в творчестве братьев Стругацких и Георгия Мартынова: в 1963 году Стругацкие публикуют роман «Возвращение (Полдень, XXII век)», который так же замыкается в общий мир с трилогией «Стажеры», как и роман Георгия Мартынова «Гость из бездны» с трилогией «Звездоплаватели». Пожалуй, именно Георгий Сергеевич Мартынов первым в советской фантастике объединил свои произведения в цикл, охватывающий сразу несколько исторических эпох. Но Аркадий и Борис Стругацкие пошли дальше, развивая и уточняя детали придуманного ими мира будущего в своих следующих книгах, а Мартынов свернул цикл и в последующие годы не добавил в описанное им в четырех книгах грядущее ни одного нового штриха. Почему? «Гость из бездны» дал читателю общее описание мира будущего. В любом продолжении романа – даже если бы оно не было сюжетно связано с «Гостем» – требовалось уже не описывать, а детализировать заявленный читателю мир грядущего, строить его, описывать реальные взаимоотношения и конфликты между людьми четвертого тысячелетия. Это отчасти рискнул сделать Иван Ефремов в «Часе быка», но в несколько упрощенном виде, поскольку отношения между землянами все равно даются в некоем сочетании с конфликтами жителей планеты Торманс, очень близких к нашей современности по степени своего общественного развития. Проще в смысле «конфликтологии будущего» было и братьям Стругацким – их «Полдень» отстоял от нашей современности всего на пару веков и его обитатели были «почти такие же», как и люди середины двадцатого века. А Мартынов не рискнул взглянуть на взаимоотношения людей через два тысячелетия. Возможно, просто побоялся сфальшивить и оставил читателям возможность самим подумать над проблемами и тревогами людей, живущих в будущем.