Настоящая фантастика – 2011
Накапливается кумулятивный эффект: голова Вирца, голова Скаррона, голова Беляева, голова Доуэля…
В 1919 году умирает его мать. Беляев лежит в гипсе с высокой температурой и не может проводить ее на кладбище.
Постепенно у больного наступило улучшение. В 1921 году Беляев делает первые шаги. Его подняли на ноги воля к жизни и любовь девушки, которая стала другом и помощником на всю нелегкую жизнь. Беляев начинает работать в уголовном розыске (устроил в Крымском УГРО фотолабораторию), потом инспектором в детском доме в семи километрах от Ялты. Но жить в Крыму становилось все тяжелее, и в 1923 году Александр Беляев вместе с женой Маргаритой Константиновной уезжает в Москву.
Но в Москве тоже все трудно: и с жильем, и с работой.
Первые два года Беляев работает юрисконсультом в Накомпочтеле. Поворотным в жизни писателя становится 1925 год. Беляевы получили собственную комнату в Лялином переулке, у них рождается первая дочь – Людмила, закончен первый вариант рассказа «Голова профессора Доуэля», а только что организованный журнал «Всемирный следопыт» принял его и напечатал. Это привело к установлению тесных связей, а затем и к сотрудничеству с редакцией журнала.
На написание рассказа Александра Беляева подвигли эксперименты советских ученых медиков С. И. Чечулина и С. С. Брюхоненко по оживлению отделенной от тела головы собаки. Ученые решали актуальную и дерзкую медицинскую задачу – разрабатывали метод искусственного кровообращения с целью заменить работу сердца и легких механическими приборами. Это им удалось – был сконструирован прибор «Автожектор», имитирующий большой и малый круги кровообращения. В 1924 году С. И. Чечулин и С. С. Брюхоненко с помощью сконструированного ими прибора провели первый в мире опыт восстановления жизненных функций изолированной головы собаки. Впервые «автожектор» был продемонстрирован в 1925 году на II Всероссийском съезде патологов. Демонстрация эксперимента искусственного кровообращения «автожектором» была проведена в 1926 г. на II Всесоюзном съезде физиологов в Ленинграде. Валентин Стеблин, ученый и близкий знакомый Беляева, обсуждая проблему оживления органов тела и возможность их автономного существования, рассказал писателю о сенсационных экспериментах. Беляев не мог не откликнуться на подобную сенсацию, а опыт собственной болезни придал его рассказу ощущение достоверности.
В мартовском номере «Всемирного следопыта» за 1926 год печатается киносценарий Александра Беляева «Остров погибших кораблей». Через год писатель пишет продолжение, рассказ «Остров погибших кораблей», и затем перерабатывает его для издательства «Земля и фабрика» (которое он в шутку называл «Труба и могила») в повесть. Так выходит первая книга писателя, экземпляр которой он тут же преподнес жене с дарственной надписью.
В 1927 году по инициативе редактора «Всемирного следопыта» Владимира Алексеевича Попова, человека энергичного и разностороннего, с которым Беляев очень близко сошелся, и редколлегии журнала возобновляется сытинское издание «Вокруг света». Александр Беляев входит в редколлегии обоих журналов, и начинает активно работать. У Александра Романовича целая папка интересных вырезок, каждая из которых – готовый сюжет. Вот вырезка из «Фигаро»: «В Париже организовано общество по изучению и эксплуатации (финансовой) Атлантиды» – скорее всего, именно она послужила толчком к замыслу «Последнего человека из Атлантиды» (по данным других исследователей, Беляев использовал популярную книгу Р.Девиня «Атлантида, исчезнувший материк»). Вот заметка в «Известиях» о первобытном человеке, обнаруженном в Гималаях. И вскоре появляется рассказ Беляева «Белый дикарь».
Из такой же газетной вырезки с заметкой о чудо-хирурге профессоре Сальваторе родился роман, сделавший Александра Беляева по-настоящему знаменитым – «Человек-амфибия». Сальватор, таким образом, не выдуманный персонаж, а реально существовавший ученый-хирург, работавший в Буэнос-Айресе и с согласия родителей-индейцев проводивший экспериментальные операции на их детях. Чудо-профессор увеличивал подвижность суставов рук и ног. За это его и судили, так как, по мнению обвинения, он искажал образ Божий.
Роман «Человек-амфибия» печатается в первых номерах нового «Вокруг света». Ихтиандр становится любимым героем писателя. Своим друзьям и знакомым он даже рассказывал продолжение романа, которое так и не успел написать. В Ихтиандре Беляев воплотил свою тоску по здоровью, по безграничной физической и духовной свободе. Ведь сам он всю жизнь вынужден был ходить в ортопедическом корсете…
Популярность романа объясняется удачным соединением научной идеи о будущей биологической революции (совершенной, правда, средствами не генной инженерии, а более привычной хирургии) и романтического сюжета о любви Ихтиандра и Гуттиэре. При этом линии не переплетаются, а «перетекают» одна в другую: Ихтиандр может жить в океане, но оказывается совершенно беспомощным в земной жизни. Ни Ихтиандр, ни Сальватор не в состоянии противостоять холодному дельцу Педро Зурите.
Кроме Владимира Попова в Москве у Александра Беляева появляется много новых интересных знакомых, среди них известный дрессировщик Владимир Дуров, инженер Бернард Кажинский, гипнотизер Орнальдо. На конец 20-х годов пришелся первый всплеск интереса к проблемам телепатии и управления поведением человека на расстоянии, и с тех пор этот интерес периодически возвращается. В 20-е годы этот интерес стимулировали лабораторные опыты по мысленному внушению на расстоянии, проведенные академиками В.М. Бехтеревым и П.П. Лазаревым, а также инженером Бернардом Бернардовичем Кажинским. Последнего ученого, большого энтузиаста своего дела, популяризатора идеи телепатии, Александр Беляев вывел одним из героев своего романа «Властелин мира» под фамилией Качинского.
Интересно, что одновременно роман на ту же тему опубликовал однофамилец писателя, Сергей Беляев. Речь идет о романе «Радиомозг». Сюжет обоих романов весьма схож. В руках безнравственных людей оказывается изобретение, позволяющее им читать и записывать мысли людей, а также излучать безотказные мысленные приказания. Этими маньяками овладевает идея мирового господства. Они начинают действовать. Все мировое сообщество ищет защиту от нового оружия. Им оказывается аналогичное изобретение нашего соотечественника, и претенденты на мировое господство оказываются побежденными.
Но в романе Сергея Беляева конфликт вокруг радиомозга приобретает характерный для советской литературы 20-х годов социально-классовый мотив. Советский изобретатель, доктор Тах, опирается на мощь всего советского государства, что и позволяет ему победить зловредных братьев Гричаров. Александра Беляева интересуют этические вопросы. Его властелин мира – Людвиг Штирнер – не ходульный агитпроповский монстр, а глубоко чувствующий и мятущийся человек. Изобретение телепатической машины для него является средством достижения мирового господства, но само мировое господство – только средство для завоевания любимой женщины. С этим тоже не все просто: сначала Штирнер кладет банк Готлиба к ногам Эльзы Глюк, но потом превращает ее с помощью машины в послушную марионетку. Можно сказать, что его подвел капиталистический «хватательный рефлекс». В конце концов Штирнер изнемогает от борьбы с другим изобретателем телепатической машины, советским инженером Качинским, разочаровывается в целях мирового господства, осознает страшную цену, которую он заплатил за свой успех, и стирает своей машиной собственную память. Александр Беляев показал трагедию сильной личности. Вот почему роман Сергея Беляева сегодня забыт, а книга Александра Беляева читается и переиздается.
Роман «Властелин мира» увидел свет уже в Ленинграде, куда в декабре 1928 года Беляев уехал со своей семьей. Здесь, в квартире по соседству с комнатой Бориса Житкова, пишется «Продавец воздуха», здесь начинается жизнь профессора Вагнера – серия рассказов о современном ученом-энциклопедисте, образ которого родился в спорах с Владимиром Поповым в Москве. Беляевский Вагнер получается антиподом гетевского Фауста: этот веселый розовощекий здоровяк походя решает вопросы, над которыми бился и без Мефистофеля не смог разрешить доктор Фауст. Он победил усталость, научился мыслить обеими половинками мозга раздельно, каждым глазом смотреть в отдельную книгу и двумя руками писать два конспекта сразу. Это не гротеск, не триксерство. В шутливой форме Беляев доверяет доктору Вагнеру формулировать самые невероятные свои замыслы: каковы пределы человеческого организма; можно ли возродить к жизни отделенный от тела человеческий мозг; что будет, если обогатить человека неслыханными возможностями его животных предков. Как «пациент со стажем», Беляев всю жизнь интересовался достижениями медицины и биологии.