Настоящая фантастика – 2011
А потом началась эпоха пиратских книжных публикаций. Тогда издательства, не желая платить переводчикам, хитрили. Они посылали человека на книжный базар, покупали ФЛП. Слегка перерабатывали текст, как правило коверкая несколько ключевых слов. Как будто это они сами перевели. Типа, «не докажете». Так «Основание» стало «Основателями», «Принцы Эмбера» – «Принцами Амбера» или вообще «Принцами Янтаря». Беспредел.
Так вот, эти дундуки, издательство «Транспорт» (это уже давно было, 92-й год), они купили тот самый самопальный сборник Желязны. И, не проверив источник, фуганули его в печать. Книга называется «Бог света». Серия «Монстры вселенной». На обложке картинки Бориса Валеджо (ему тоже гонорар явно не выплатили). Наверняка у многих есть. Последний в книге – мой рассказ. Так что я – единственный творческий наследник Роджера Желязны. Ну, финансовых наследников, я так понимаю, у него в Америке хватает.
А вот творческий, извините, – это аз есмь!
Мне очень хотелось с ним на эту тему связаться-познакомиться. А возможность связаться с ним у меня была, и я отчаянно жалею, что не успел ею воспользоваться. Боря Завгородний из Волгограда, наш «пропеллер фэндома», с ним переписывался.
Боря – удивительная личность. Он работал грузчиком на базаре и переписывался с Брэдбери, с Желязны, с Олдисом. Волгоградский КГБ, как я понимаю, стоял на ушах – грузчик переписывается с великими писателями и они ему отвечают! Боре присылали книги с автографами. Помню, в 85-м я приехал к нему в гости. Он говорит: «Давай зайдем на почтамт, посмотрим, нет ли чего». Зашли на почтамт, и он получил посылку как раз от Желязны. Открывает – там только что вышедшая 7-я книга «Принцев Эмбера» с персональным автографом: «Диа Борис, ай эм гдэд…» Взять у Бори адрес Желязны я мог совершенно спокойно. Но мне хотелось не просто написать: «Я к вам пишу…» Понятно, что дядюшке Роджеру писали десятки тысяч людей.
Мне хотелось написать о произошедшем казусе. «Мой рассказ опубликован в Вашей книге под Вашим именем, давайте знакомиться – Вы Роджер Желязны, и я – Роджер Желязны…» Но к этому письму мне хотелось приложить перевод самого рассказа на английский. Дабы знакомство было полноценным. Я-то его читал и очень любил его творчество. А он меня, само собой, не читал. Пока я искал, кто мог бы перевести белые стихи моей «Атомной сказки» на английский, Роджер Желязны в 95-м году от нас ушел. Ему было всего 58 лет.
А такое веселое знакомство – самая замечательная возможность, которую этот эпизод мог бы преподнести.
Мне многие говорили: «Битюцкий, давай судись с ними!» Я понимал, что это безнадежное занятие. Впрочем, я тогда ходил к ростовским адвокатам. Услышав суть вопроса, они очумело смотрели на меня и говорили: «Уходи, а? Не морочь голову!» Я им говорил, что у меня найдутся сотни свидетелей. Рассказ был написан в 81-м, а книжка вышла в 92-м. Весь фэндом знал, что это рассказ Битюцкого. У меня есть публикация, а эти люди при всем желании не смогут предъявить первоисточник на английском. Адвокаты отказывались.
Даже сейчас такой процесс было бы непросто выиграть. Нанимать адвоката, ездить в Москву на суды… Несколько лет назад был судебный процесс владельцев прав «Гарри Поттера» против публикации книг о Тане Гроттер. Понятно, что это – копирование бренда в «сходстве до степени смешения». Сравните, какие возможности у меня, простого дизайнера, и какие возможности у владельцев всемирно известного бренда. Я понимаю, что процесс был для них делом престижа и в битву были брошены весьма серьезные средства. Но тем не менее даже им не удалось выиграть судебное дело. Куда уж нам, грешным! Да еще 17 лет назад.
Правовое поле интеллектуальной собственности в России до сих пор остается зыбкой тропинкой по болоту.
Но я был и остаюсь творческим наследником, «аватаром» Роджера Желязны.
Повторяю, весь фондом знал, что это мой рассказ, журнал «Если», насколько я помню, публиковал заметку об этом.
Я был абсолютно спокоен и убежден, что мне не надо доказывать, что я не верблюд. Но, как потом выяснилось, вне фэндома были люди, которые про меня нехорошо подумали, взяв в руки эту книгу.
Помню, я приехал в Питер. Там живут Александр Гейнц и Сергей Данилов, дуэт авторской песни, давние мои хорошие друзья. Сергей Данилов – поэт, Александр Гейнц – композитор. Они работают вместе вот уже 30 лет. Мы познакомились в 87-м, когда у меня была институтская преддипломная практика. Они меня очаровали песней «Океан», а я их зацепил своей «Атомной сказкой», которую исполнял, как маленький моноспектакль.
После этого я в Питере долго не бывал и с Даниловым долго не виделся. А с Гейнцем мы часто пересекались в разных местах, находились на связи. Я (где-то в 2000-м) приехал в Питер, Саша Гейнц меня потащил в школу, где работает Данилов: «Сергей, смотри, Битюцкий к нам приехал!» Мы обнялись, поздоровались. А они в этот день получили тираж своего первого компакт-диска, при мне коробку распечатали, я самый первый диск получил в подарок с автографом. Класс! Договорились встретиться вечером. Сидим дома у Данилова, обмываем диск, рассказываем всякие истории. И я вижу – на полке стоит «мой» Желязны.
Говорю: «А вот и Желязны с моим рассказом!» У Сергея округляются глаза: «Как это – с твоим рассказом?»
– Ну, там же моя «Атомная сказка»…
У Данилова глаза округляются еще больше.
– Подожди, – говорит. – Это ты – Сергей Битюцкий из Ростова?
Гейнц врубается в ситуацию и сползает под стол от хохота.
– Ты не узнал Битюцкого?
– Сергей, ну прости, мы же столько лет не виделись!
– Но Гейнц меня привел, ты меня так радостно встретил, в общежитие устроил, сидим вот, диск обмываем…
– Ну да, я подумал, раз Шура привел человека, значит, он хороший… Так это твой рассказ?
– Ну да, я же его вам тогда в 87-м читал. Вот такая у него история…
– Слушай, а я столько лет думал, что парень выдавал рассказ Желязного за свой…
Мы вместе посмеялись.
Я долго размышлял, править мне текст рассказа или оставить как есть.
Ведь рассказ написан 18-летним мальчишкой, с его видением мира. В художественной части, которая написана белым стихом, я – сегодняшний – не хотел бы ничего изменять.
Я там со всем согласен.
А вот хронологическую мозаику – собственно, фактографию начала войны, – я бы сейчас написал совсем иначе. Изменилась картина противоборствующих сил в мире.
Изменилось и мое понимание закулисной механики развязывания военных действий. Хотя, конечно, мозаика там фоновая и по смыслу абсолютно взаимозаменяемая.
Самым слабым местом рассказа для меня самого был эпизод столкновения военного спутника, снаряженного боеголовками, с другим спутником. Я считал этот эпизод не слишком правдоподобным. Но буквально пару месяцев назад я прочитал в «Ленте. ру» о столкновении на орбите русского и американского спутников. Слабость этого места рассказа существенно понизилась.
По счастью, ни один из орбитальных аппаратов не нес боеголовок. Есть ли такие на орбите – а фиг его знает. Конечно, вероятность того, что механически поврежденный компьютер даст команду боевого пуска ракет, очень невелика. Но ведь теряли же в реальности самолеты атомные бомбы…
Так вот, можно переписать «мозаику» на сегодняшнем материале, сделав ее более правдоподобной. Даже придумывать ничего не нужно. Иран, Бен Ладен… Да, сегодня порог возможности применения ядерного оружия в конфликте понижен за счет «частных коллекционеров», террористов и стран-изгоев, рвущихся в атомный клуб.
Но тогда, в начале 80-х, противостояние двух сверхдержав было все еще острым, и страшная возможность глобального ядерного конфликта жила в мыслях каждого человека. А сейчас, при всей нестабильности международной обстановки, вероятность перехода конфликта в тотальный ядерный апокалипсис очень невелика. Возможность гибели нескольких больших городов остается, но речь уже не идет о полном исчезновении человечества и превращении планеты в радиоактивное кладбище. А «Атомная сказка» именно об этом.