Родная душа (СИ)

ХА. Поймет. Чувства. Я посмотрела на неё своим ничего не выражающим лицом, как на пустое место, чем заставила девушку нервничать.
— У меня нет любимого, — выдала я спокойным тоном и поспешила в секцию, где Вэн что-то обсуждал с мужчиной в лабораторном халате.
— Что скажешь? — он протянул мне колбу с мутной мерцающей жидкостью.
Взяла её в ладони, позволяя коже почувствовать щекотку, которая всегда возникала при контакте с чужими эмоциями: иногда сильно, иногда едва заметно, а порой до искр, как показал Йен.
— Нежность превалирует. Разбавлено тоской и истомой. Хотя я бы просто взяла удовольствие после какого-нибудь массажа. И в чём смысл этого коктейля? — спросила, подняв глаза на мужчину в халате, желая вернуть образец.
Со стороны это выглядело, как сцена из немого кино: я стояла с протянутой колбой, а её не спешили принимать, уставившись на меня, как на призрака.
— Что-то не так? — с сомнением спросил Вэн, заглядывая сначала мне в лицо, а потом посмотрев и на мужчину в халате.
— Простите, — тот отмер и взял, наконец-то, свою работу.
А он и не изменился за это время. Все по-прежнему, весь такой из себя серьезный и деловой. Но стоило увидеть меня, как потерял самообладание и прокололся: грусть, тоска, сожаление, недовольство и много других вкраплений негативных эмоций заструились в ауре мужчины. Причудливо, словно фейерверк.
— Вы знакомы? — попытался разобраться Вэн.
— Помнишь, — решила не мучить его, — у меня был жених?
Теперь Вэн уставился на высокого широкоплечего мужчину с квадратным лицом и грубыми чертами лица. Надеюсь, он сейчас удивлялся, как я могла вообще в такого влюбиться. Ну, что поделать — любовь зла.
— Вэн, это Сэм. Сэм, это мой начальник — Вэн.
Они неловко пожали друг другу руки, не зная, что еще стоит сделать в такой ситуации. Странно, что я даже и не предположила о такой вероятности. Всё же Сэм всегда создавал коктейли, правда в прошлом исключительно для черного рынка. А я как раз доставала ему ингредиенты. В общем-то, так и сошлись сборщик и химик.
— Так в чём смысл этого коктейля? — напомнила я свой вопрос.
— Ну, это, — промямлил Сэм и всё же взял себя в руки, подавив большую часть негативных эмоций, — можно использовать, чтобы привязать кого-то к чему-то или кому-то.
— Одним коктейлем такого не сделать, — возразила ему.
— Этим можно. Он не просто смешан, тут использовалась ведьмовская магия, которая и позволит четко определить, к чему или кому будет привязан тот, кто испьёт этот коктейль.
Можно было и догадаться. Ведь его мать та ещё ведьма, во всех смыслах.
— О, твоя мама и ныне здравствует, а так рассыпалась обещаниями покинуть этот свет, и как можно скорее.
Сэм опалил меня гневом. Маменькин сынок. Ничего не может сделать сам. Везде, всюду и всегда его мать умудрялась подсуетиться. А сейчас неожиданно вспомнились слова одной нашей общей знакомой, с которой я больше не общаюсь. Со мной вообще больше никто из прошлого не стремился контактировать. Но, мне старательно донесли все счастливые изменения из жизни бывшего жениха: он женился через три месяца, после нападения на меня пожирателя; устроился в какую-то лабораторию начальником отдела разработок; его жена благополучно родила ребенка — девочку, вроде.
— И твоя жена устраивает твою мать? Или она, как взрослая женщина, топнула ногой и заявила свои права на тебя, став новой мамочкой? Все-таки она старше тебя. На десять лет?
— На восемь, — еле выдавил из себя Сэм, стоя подобно истукану.
— Хм, как у нас с тобой, только наоборот. И как она только смогла родить? Медицина помогла или ведьмы? Или это не первые роду у неё?
— Извините, — не выдержал Вэн моего спокойного допроса, схватив меня под руку и потащив в сторону, подальше от этой секции и моего бывшего злосчастья. — Я могу понять, что ты зла на бывшего, но может, не стоит устраивать сцен в общественном месте? — прошипел он, наконец-то отпуская меня.
Зла? Да нет. Может, не очень хорошо себя чувствую. Все-таки мой режим совсем сбился. Мне в такое время лучше быть в горизонтальном положении, а не шататься по шумным выставкам.
 
— Я не зла. Простая светская беседа.
— Да он там чуть не помер от страха, под градом твоих вопросов, — не согласился со мной Вэн.
— Ты сейчас просмотрел обычный наш диалог. Помню, последние полгода только так и разговаривали. Я спрашиваю, а он может быть что-то и ответит. И он не назвал моего имени. Видать совсем забыл, странно, что вообще меня узнал.
Интерес стал каким-то непривычно назойливым. Я резко развернулась и вернулась к той секции, где был Сэм. Да так быстро это сделала, что Вэн не успел меня остановить.
— Как меня зовут? — спросила я испуганного Сэма.
Такой здоровый детина, а пугается маленьких и безобидных девочек.
— Э-э, Ника, — неуверенно выдал он, расписывая ломанными линиями свою ауру.
Ткнул в небо пальцем и угадал? Да неважно.
Вэн попытался одернуть меня, но я ловко ушла от его руки и пошла прочь, подальше от этого недоразумения.
— И зачем тебе надо было это знать? — не понял меня босс.
— Просто стало интересно — он вообще знал, как меня зовут?
— По-моему, каждый знает, как зовут его невесту, а вот имя бывшей можно и не вспомнить.
— Ты его пытаешься защитить? А это был первый раз, когда он произнес моё имя вслух.
— А сколько вы с ним были вместе?
— Три с половиной года.
— Ну, я тоже Оливию дома называю ласковыми прозвищами, а не по имени, — признался Вэн.
— Как мило. Но нет, у меня не было ласкового прозвища, да и вообще прозвища. Хотя, нет. Его мать называла меня шлюхой. Так что, было.
Вэн деланно откашлялся, покосившись на обернувшихся в нашу сторону посетителей выставки. Опять я что-то не то сказала?
Мы вышли на открытую площадку. Здесь была возведена небольшая сцена. Большой экран демонстрировал рекламные ролики и по теме и всё остальное, за что заплатили организаторам. Пред сценой стояли стройные ряды стульчиков. Я посмотрела на них с большим желанием прекратить хождение по шумному лабиринту.
— Могу я пока посидеть тут. Здесь же будут самые многообещающие демонстрации? — заметив сомнение у Вэна, добавила: — Да не случиться со мной ничего страшного.
Вэн осмотрелся, оценивая ситуацию, глянул на телефон и все же разрешил:
— Давай, через десять минут вернусь. Займешь мне место за одно, и лучше поближе к сцене.
— Как скажешь, босс.
— Звони, если что, — сказал он для своего спокойствия и ушел обратно в шумную толпу, петляющую между выставочными секциями.
Я уселась на первый ряд, прямо посередине. Яркие и мелькающие картинки на экране под громкую музыку у меня лично вызывали дремоту. Поёжилась, холодно оказалось здесь. А сейчас не двигаясь, это стало более заметно. Не надо было сдавать куртку. Может в ней и было бы жарко, но вспотеть — не замерзнуть, а от последнего и заболеть можно. К тому же, никто не запрещает снимать и одевать куртку по мере необходимости. Поборов желание сходить в гардероб, все же осталась сидеть на месте.
Кто-то, шумно вздыхая, присел рядом со мной.
— Здесь занято, — сказала, не посмотрев на соседа.
Тот был спокоен, но я заметила краем глаза мелькнувшую радость.
— Да не боись. Уйду, когда твой начальник вернется, — заверил Маркус. — Пока разобрался со входным билетом, вы уже в этот ужас ушли. Народу тьма. Кто-то честен и просто игнорирует свой перегар, а кто-то так залился одеколонами и духами, аж тошно. От такого и нюх потерять можно, — пожаловался он.
Я ничего не ответила ему на это. Участвовать в какой-либо беседе не было желания. Так и просидели молча, до самого начала презентаций. Вэн отсутствовал больше обещанного. Но, когда подошел, Маркус, извиняясь, уступил ему место и ушел к толпе, собравшейся вокруг сидячих мест. Кто успел, тот сидел, а кто нет — стояли, шумно обсуждая что-то между собой.
В начале собравшихся испытали на выдержку унылым выступлением организаторов с невнятной речью о возможностях и перспективах данного события. А вот следующая за этим презентация вызвала бурную реакцию у толпы. Все с предвкушением ждали, когда ведущий начнёт свою речь. Зал загудел с новой силой. Кажется, не было никого, кроме меня и Вена, кто не понимал в чём тут причина. Что так взволновала людей? Что такого сейчас представят собравшейся публике? Даже мне стало интересно.