Странный каприз

— Подождите меня здесь, — попросила она. — Я быстро, только накормлю свой зоопарк.
Она не пригласила Крейга войти. Может быть, думала, что с больной ногой ему будет трудно подниматься по лестнице? Но, скорее дело в том, что Присцилла не хочет показывать ему свою квартиру — ведь это еще один шаг в сторону близости, к которой она не очень-то стремилась.
Крейг вздохнул и от нечего делать начал разглядывать дом — внушительное здание начала века. Первый этаж, где располагался магазин, был почти не освещен — только по углам зала горели две лампы, выхватывая из темноты причудливые очертания старинных столиков, шкафов, этажерок… От этой картины веяло таким теплом и уютом, что у Крейга на мгновение защемило сердце.
Наверху зажегся свет, и, подняв голову, Крейг увидел, как за полупрозрачной занавеской движется ее тень.
Через несколько минут Присцилла вернулась в новом наряде. На ней был лиловый мохеровый свитер, перетянутый поясом, а под ним — пронзительной фиолетово-зеленой раскраски водолазка. Зеленая шерстяная куртка была расстегнута, а зеленая шляпка, выразительно оттенявшая ореховые локоны, кокетливо сдвинута набок. Уже стемнело, и Крейг не мог сказать с уверенностью, не лиловые ли у нее на ногах сапоги, но очень надеялся, что нет.
— А почему вы не привезли котят сюда? — спросил он, когда она молча села рядом.
— У меня дома и так уже целый зверинец. А этих котят нашла на улице одна приятельница и попросила меня их взять. Все знают, что у меня духу не хватает оставить животное на улице. Гостиница для них подойдет. Конечно, пока они слишком маленькие, чтобы самим о себе заботиться, но там живет Перси, значит, они не замерзнут. А когда гостиница откроется, котята будут здесь в самый раз. Я так и вижу, как они нежатся на старом ковре в лучах зимнего солнца!
— А вы не боитесь, что Перси о них забудет?
— Не забудет. Завтра я ему позвоню и напомню.
— Мне показалось, что вы не хотели оставаться с ним наедине.
Присцилла ответила не сразу.
— Перси все еще мечтает меня вернуть. Я не хочу подавать ему ложные надежды. А он преисполняется надеждой от любого пустяка.
— Например, оттого, что окажется с вами наедине?
— Да, и от этого тоже.
— Насколько я понимаю, развод произошел по вашему желанию.
— Верно, — ответила Присцилла, не отрываясь от окна.
— Почему?
— Не надо, Крейг. Я не хочу снова во всем этом копаться. В конце концов, какое вам дело?
— Никакого, мне просто интересно. Мне всегда казалось, что Моника развелась со мной, потому что разводы вошли тогда в моду. Ей, видите ли, захотелось расширить свой горизонт, стать «новой личностью», а я сдерживал ее духовный рост, и все такое. Она записалась на какие-то курсы по развитию новых возможностей и решила, что я в ее новую картину жизни не вписываюсь.
— Я вижу, вы сожалеете о разводе.
Крейг остановил машину на красный свет и обернулся к ней.
— Да, иногда. В основном из-за Майкла. У нас с Моникой не так уж много общего.
— Вы не говорили, что у вас есть сын.
— Вы не дали мне возможности говорить о себе. Да и мне о себе ничего не рассказывали.
— Сколько ему лет?
— Десять. Он живет с Моникой, а выходные проводит у меня. В тот вечер, когда вы звонили мне и приглашали выпить, Майкл был со мной.
— А вы мне об этом не сказали.
Крейг сделал одной рукой беспомощно-извиняющийся жест.
— Я не был готов говорить об этом.
— Ну а я не готова рассказывать о Перси, — отрезала Присцилла.
Крейг подъехал к стоянке и несколько минут маневрировал, припарковывая «Ауди».
— Тогда расскажите мне о своем магазине, — предложил он, скрыв разочарование, пока они шли к ресторану. — Почему вы решили обосноваться в Чарльстоуне?
О своем бизнесе Присцилла готова была говорить всегда и с удовольствием. Она начала рассказ с магазина в Калифорнии, упомянув и о профиле, и об обороте, и о клиентуре. Время от времени, незаметно для нее самой, в рассказе всплывало имя Перси. Крейг слушал внимательно, иногда задавал вопросы, показывающие, что он разбирается в этой области бизнеса. Весь ужин прошел в разговорах, и Присцилла, расслабившись, позволила себе выпить немного больше обычного.
 
Говоря о том, что у нее уже есть опыт перестройки зданий, Присцилла заметила:
— Перси ничего не понимает в строительстве, но умеет находить контакт с людьми. Обычно я находила дом, а переговоры с владельцами, агентами и подрядчиками вел он. Разумеется, финансовые и деловые вопросы я обговаривала сама заранее, а он улаживал личные конфликты и тому подобное. Люди, которым приходится работать вместе, вечно ссорятся, а у меня не хватало терпения разбираться в их обидах.
— Понимаю, — кивнул Крейг.
— Но с тех пор я многому научилась! — добавила Присцилла.
— Может быть, может быть.
— Можете мне не верить, но это правда, — возразила Присцилла. — Я прекрасно лажу и с помощниками в магазине, и с Кеном. Поладила бы и с вами, но мы, к сожалению, с самого начала были предубеждены друг против друга.
— Так, может быть, стоит попробовать еще раз?
Он положил ладонь на ее руку и крепко, с силой, сжал. Его прикосновение словно обожгло Присциллу, и она вздрогнула, потрясенная неожиданно бурным откликом собственного тела. Однако глаза Крейга оставались непроницаемыми, как затемненные стекла автомобиля.
— Может быть, — выговорила Присцилла с трудом, спазм сжал ей горло.
Больше она не могла произнести ни слова, и Крейг, чтобы заполнить томительную паузу, начал рассказывать о своей карьере на рынке недвижимости. Присцилла слушала вполуха: мысли ее были заняты непозволительным влечением к Крейгу — и тем, к чему все это может привести.
По дороге к дому они почти не разговаривали. Молчание сковывало их, но любые попытки его прервать выглядели жалко и натужно. Присцилла сидела прямо, словно аршин проглотила, сцепив руки на коленях. Ее раздражало, что Крейг так молчалив, но сама она не могла произнести ни слова. В голове крутилась одна мысль: пригласить его в квартиру на стакан пива или не приглашать?
— По-моему, стоит рискнуть, — произнес он вдруг, словно услышав ее непроизнесенный вопрос.
Господи помилуй, он, похоже, читает мысли! А может быть, он имел в виду не пиво, а нечто гораздо более серьезное?
— У меня дома только скотч и пиво, — заметила Присцилла.
— Подойдет и то и другое.
— А вам не будет трудно с больной ногой подниматься по лестнице?
— Об этом не беспокойтесь.
— Я держу собак и кошек. У вас нет аллергии на шерсть?
— Я не аллергик, но крупных собак лучше запереть в другой комнате.
— Зачем? Вы собираетесь на меня напасть? — Присцилла хотела задать вопрос легким, шутливым тоном, но голос ее дрогнул.
Крейг остановил машину на стоянке и, повернувшись к Присцилле, легко провел пальцем по ее щеке.
— Нет, Присцилла, я не собираюсь на вас нападать.
Его прикосновение было легким, почти неощутимым, но Присцилла едва не подпрыгнула.
— Хорошо, заходите. Только ненадолго, мне завтра рано вставать.
Поднимаясь по покрытой ковром лестнице следом за Присциллой, Крейг не отрывал глаз от ее неестественно прямой спины и пытался угадать, о чем она думает. По первому впечатлению она показалась ему женщиной, что называется, без комплексов; но теперь он понял, что ошибся. Ее наряды были вызывающие, но отнюдь не сексуальные, и вела она себя без всякого намека на кокетство. По ощутимому напряжению ее тела, по сухой и грубоватой манере поведения Крейг догадывался, что должен действовать очень осторожно. От нее можно ожидать всего, вплоть до отвращения к сексу вообще. А он слишком мало о ней знает, чтобы пытаться уговорить ее на что-то, чего она не хочет, — например, лечь с ним в постель. Однако Крейг не терял надежды.
— Скотч или пиво? — спросила Присцилла, снимая куртку.
— Пиво.
Дверь была распахнута, и со своего места в прихожей Крейг видел гостиную, обставленную антикварной мебелью — кресла и столики красного дерева, маленький старинный секретер, элегантные зеркала, старинные портреты на стенах, статуэтки на каминной полке и огромного серого кота, лениво разлегшегося в углу необъятного дивана. От всей картины веяло таким же уютом, как и от зала магазина.