"Фантастика 2023-97". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Не хочу… — Савойн словно разом постарел лет на сто.
Вместо бодрого старика напротив Лаза стояла древняя развалина, дряхлая и трясущаяся. Он искренне думал, что готов к любому ответу на свой вопрос. Вот только оказалось, что это даже близко не правда. Второй по силе маг Кристории боялся. Дико боялся ощутить то, что описывал Лаз. Ему казалось, что в мире не осталось вещей, которых он может по-настоящему бояться, но вот он, Савойн Листер, девяностолетний высший маг, трясется от ужаса, услышав слова девятилетнего малыша.
И это было самым большим ударом. Не сам страх, а осознание собственной слабости. Понимание того, что другой человек, ребенок, пусть даже он был максимально необычным, но все-таки ребенок, каждый миг переживал то, что он боится почувствовать даже на этот самый миг, было худшей пыткой в жизни Савойна. — Ты больше не должен мне кланяться… — он на секунду замялся, не узнав собственный голос, таким он стал слабым и сиплым. — Я этого не заслуживаю. Прости меня…
Ветер поднял тело высшего мага в воздух и унес в сторону главного здания Дома Магии.
Лаз тяжело дышал, пытаясь понять, что только что произошло. На плечо опустилась Принцесса, щеки коснулась мягкость оперения.
— Пошли-ка спать, красавица… — чуть покачнувшись, он поплелся в сторону чердачной дверцы. — Это была длинная ночь.
— К счастью, пока что звездная. — Добавил Дьяволенок, закрывая за собой люк.
. .
— Вот теперь мне его тоже жалко.
— Не смей его жалеть. И никто из вас не должен.
— Почему?
— Потому что жалость к тому, кто не прекратил борьбу, равносильна оскорблению.
  
Глава 31
 
— Добро пожаловать на вашу первую лекцию по технике создания образов, — серые глаза Савойна пробежались по толпе, но встретившись с пристальным взглядом Лаза ректор тут же уставился в сторону. — Кхе… Я расскажу вам о том, без чего невозможен ни один настоящий маг. Если есть какие-либо вопросы, можете спросить сейчас, пока я не начал.
В небо взметнулась рука студента средней группы.
— Господин ректор, что такое образ?
Окружающие уставились на парня как на полного идиота, но Савойн ответил максимально терпеливо:
— Это я как раз и собираюсь рассказывать в ближайший час. Вопросы кроме этого? — пару секунд подождав, старик продолжил. — Как стихийники, так и псионики, все мы используем для заклинаний собственную душу. Немного по-разному, но все-таки.
Принцип псионики таков: прикажи миру и он подчинится. Принцип же стихийной магии следующий: попроси мир и он исполнит просьбу. Оба подхода имеют свои плюсы и минусы, но сейчас мы об этом не будем. Нам важно понимать, что чем четче вы выражаете свои приказы или желания, тем эффективнее будет в итоге заклинание. Это первая половина того, чему мы будем учиться.
Вторая половина немного сложнее и ценна больше для стихийных магов. Хотя псионики тоже могут почерпнуть в этом что-то для себя. Идея в том, что все в нашем мире имеет свой уникальный энергетический рисунок. Люди, камни, деревья, огонь — все это обладает собственной энергией, присущей только человеку, камню, дереву или пламени. А магия, по своей сути — это процесс подражания, чародей, используя энергию своей души, как бы пытается скопировать нужный рисунок и в результате, если все сделано успешно, получается заклинание. И чем точнее подражание, тем сильнее будет магия.
Это немного сложно, я покажу на примере, — наблюдая чуть отсутствующий взгляд на лицах большинства студентов, Савойн зажег на ладони двухметровый язык пламени. — Вот это заклинание огня, простейшее, самое банальное, все здесь, кто обладает нужным родством, могут его повторить, может, разве что, в чуть меньших масштабах.
В толпе раздались тихие шепотки.
— А вот у нас есть мишени, — палец ректора уткнулся в четыре толстых металлических листа, установленных в паре десятков метров. Занятие проходило на открытом воздухе в небольшом каменном амфитеатре, так что риска возгорания почти не было. — И вот что будет, если я попробую использовать обычное заклинание, лишенное каких-либо образов кроме образа самого пламени.
 
Взмах руки отправил огненный сгусток в полет. Однако уже через пару метров стало видно, что заклинание начинает терять силу. До металла добрался лишь небольшой огонек, оставивший на полированной поверхности лишь копоть.
— Не впечатляет, согласитесь, — Савойн улыбнулся. — Идем дальше. Это заклинание с использованием базового, или, как это называют в научных работах, концепционного образа. — Над ладонью старика снова зажглось пламя, но оно было значительно меньше, более сконцентрированным и напоминало скорее красно-желтый мыльный пузырь, чем нормальный огонь. Лаз без труда узнал такой популярный в книгах и играх Земли фаэрбол. — Это заклинание использует ровно столько же энергии, что и предыдущее. Однако из-за использования образа шара в его создании, его структура стала куда прочнее. Проверим его в деле.
Как и следовало ожидать, фаэрбол долетел до мишени почти целым. Стальная плита дернулась и, когда пламя пропало, стал виден проплавленный на несколько сантиметров участок в центре плиты. Из толпы послышались одобряющие выкрики и аплодисменты.
— Согласитесь, образ сильно помог, — Савойну явно нравился этот процесс и только присутствие Лаза не давало старику забыться в приятном чувстве собственной крутости. — Дальше идет продвинутый или предметный образ. Я буду использовать образ иглы.
На этот раз пламя было ярко-желтым, сжатым в подобие короткого копья, висящего над рукой ректора в опасной близости от его волос. Конечно, созданное из его же души заклинание не могло навредить Савойну, но смотрелось это опасно.
И не только смотрелось. В металлической плите осталась проплавленная дыра диаметром в десяток сантиметров. И если бы маг вовремя не развеял чары, пострадала бы еще и стена за пластинами. Аплодисменты были куда громче, если фаэрбол могли создать многие, то подобное было пока для первокурсников лишь мечтой.
— Некоторые маги, к сожалению, всю жизнь не могут продвинуться дальше предметного образа, — Савойн картинно вздохнул. — Это не вопрос потенциала, но лишь понимания, так что я надеюсь, что среди вас таких не будет. Потому что следующий тип образов самый мощный и самый красивый. Они называются предельными или живыми. И для их использования нужно очень и очень постараться.
На секунду старика окутало светло-серое сияние, в котором не было обычной магии. Когда все прекратилось, Савойн нисколько не изменился внешне, но вот его энергетический отпечаток резко перестроился. Стал сильнее и ярче. В мозгу Лаза провернулись шестеренки — именно это и называлось магией трансформации. Его первое занятие по этому предмету было через два дня, так что он уже не особенно волновался, но любопытство все равно съедало мальчика изнутри.
Савойн, тем временем, протянул руку к студентам.
— Смотрите внимательно.
Поначалу ничего не происходило, но через несколько секунд из ладони старика словно что-то высунулось. Поначалу неопределимое, маленькое, оно, тем не менее, быстро росло и вскоре уже было видно: это миниатюрная птичка. Длинные ножки, хохолок на голове, тонкая шейка. Вроде журавля или аиста, но более нарядная. Слишком большой она не стала, остановившись на высоте ладони. Вот только Савойн был прав. Она была по-настоящему живой. А еще она вся состояла из пламени.
Огненный журавлик забавно крутил головой, чистил перышки, переминался с ноги на ногу, полностью игнорируя окружающий мир.
— Живой образ, — старик говорил тихо, явно предельно сосредоточенный на своем маленьком питомце, — не обязательно должен брать за основу животное или вообще что-то живое. Это может быть дерево, океан, наполненный людьми город. Можно даже использовать в качестве образа обычный булыжник, если достанет мастерства. Разница между этим типом образов и другими в том, что магия из подражания превращается в создание. Эта малютка — не подобие реальной птицы, это мое личное творение, частичка моей души, превратившаяся в нечто самостоятельное, пусть мне и подконтрольное. И такая магия — наиболее разрушительна.