"Фантастика 2023-97". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Все верно. Я рассчитываю на тебя.
— Не волнуйтесь, Господин, я ни в коем случае вас не подведу, вся моя жизнь была ради этого момента, я это чувствую.
— Отлично. На этом все, проход скоро откроется, объяснять, что с тобой будет в случае провала не буду — сама понимаешь.
— До свидания, Господин.
. .
— Много лет я работал над, казалось бы, невозможным, — голос старика дребезжал, словно неисправный патефон, но в нем буквально сквозила сила. Странное сочетание, но от того оно внушало только большее уважение. — И вот, сегодня, я, наконец, исполню свою мечту! Вы все не можете себе даже представить, какое это наслаждение — преуспеть после семидесяти лет упорного труда.
Повисла немного неловкая тишина, во время которой Борисов, порывшись во внутренних карманах, выудил оттуда толстенькую записную книжечку. Замусоленная, потертая, ее явно открывали и закрывали несчетное число раз. Однако в остальном она была вполне обыч…
Семен замер как статуя в музее восковых фигур. Стоило его взгляду сфокусироваться на кожаном корешке, как его сознание словно бы пронзили раскаленным прутом. Ощущение длилось всего мгновение, он даже не успел осознать боль, но воспоминание о произошедшем крепко держалось в сознании. Откуда-то сбоку раздался сдавленный кашель. Один из вояк с недоумением потирал висок и почему-то Семен не сомневался: тот испытал то же самое. Также как один из ученых, сейчас ошарашенно уставившийся на книжечку. Вот только кроме них троих остальные явно ничего не заметили.
Но как? Ведь даже теперь, когда с ним все было в порядке, он продолжал отчетливо ощущать от странного блокнота нечто… Иное. Словно дымка миража закрывала коричневую обложку, не давая рассмотреть ее внимательнее. А видел ли сам старик это? Отличный вопрос.
— Здесь собраны плоды моего труда, — он раскрыл книжечку ближе к концу и прищурился, вглядываясь в строки.
А затем началась настоящая чертовщина.
— Abbassiz abbissa imvo… — Семен знал много языков, давались они ему легко, так что и мертвый язык врачей и Святого Престола он более-менее понимал. Борисов заговорил на латыни. Вот только на латыни настолько исковерканной, что смысл понять было практически невозможно. И эти ошибки явно были сделаны намеренно, потому что произношение у старика было великолепным.
Он уже хотел открыть рот и выразить свое недоумение и недовольство, когда понял, что тело отказывалось слушаться. Он словно оказался в коме, только глаза едва-едва двигались и, судя по всему, все вокруг, исключая самого Александра Павловича, оказались точно в такой же ситуации.
«Это ведь глупо!» — Так бы Семен крикнул, если бы мог открыть рот. Какие, ко всем демонам, заклинания на то, что так и хотелось назвать темной латынью? Они ведь не в фильме ужасов и точно не похожи на участников шабаша на Лысой горе. Вот только он и еще двадцать шесть живых статуй разбивали все аргументы в пух и прах.
Между тем, кроме их неожиданного превращения в доисторических комаров, ничего не происходило. Старик все также читал свою белиберду, но никаких последующих феноменов, ожидаемых в подобной ситуации, не происходило. Ни молний с неба, ни столбов света, ни появления жутких монстров или тарелки НЛО. Со стороны они, должно быть, выглядели как самый внимательный класс на свете, с упоением слушающий учителя.
Десять секунд, двадцать, сорок. Ничего. Семен не знал, что творится в головах у остальных, но ему постепенно становилось просто дико смешно. Несмотря на всю дикость ситуации, несмотря на потенциальную возможность появления из земли огромных челюстей, ему хотелось хохотать, но, казалось, его тело перестало даже дышать.
На смену приступу смеха пришло безразличие. Все больше и больше это походило на представление профессионального гипнотизера. От нечего делать, Семен перевел взгляд с лица старика, уже ярко-красного от напряжения, на его руки.
И вот тут ему стало по-настоящему страшно. Да, в окружающем мире ничего не происходило, но только теперь стало понятно, что весь этот бред предназначался для потрепанной книжечки. Марево над ней не просто сгустилось, теперь оно испускало во все стороны лучи мутного, грязно-серого света. И от него ощущалась просто невероятная сила, подавляющая и гнетущая.
 
С каждой секундой свечение становилось только сильнее, постепенно распространяясь за пределы книжки. Семен был почти уверен, что теперь его видят все присутствующие. Секунды теперь тянулись жутко медленно, сопровождаясь мерным расширением серого ореола. Спустя десять минут грудь старика уже скрылась за мутным сиянием, а через двадцать можно было разглядеть только одетые в шлепанцы ноги.
Когда сфера света коснулась песка, с ней начало происходить новое превращение. Границы сияния постепенно становились четче, а его форма начала меняться. Через четверть часа стало понятно, что это человеческая фигура, а потом обрисовались и более тонкие контуры.
Когда посреди лагеря, уже больше часа слышащего лишь монотонное бормотание старика, материализовалась изящная женская фигура в изысканном платье, с Семена сошел уже двадцать седьмой пот. От гостьи чувствовалась такая мощь, что хотелось опуститься на колени и вжаться лбом в землю. Правда, уже спустя несколько секунд, ощущение пропало. Как и серое сияние. Как и массовый паралич.
. .
— Катарум Рангой Таниль, согласен ли ты сделать своей женой и рабой эту женщину?
— Согласен.
— Илия Немай Балит, согласна ли ты стать женой и рабой великому Кагану?
— Согласна…
— Силой Великого, я, глава церкви Его, объявляю о заключении этого союза! Да будут ему свидетелями небеса, да сохранит земля его во веки веков! Слава Кагану!
— Слава!
— Слава!
— Слава!
— А теперь, проводим Кагана и его новую спутницу в опочивальню!
— Славных потомков великому Кагану!
— Ура!
— Ура!
— Ура!
. .
Женщина, появившаяся из того жуткого сияния, не двигалась с места. Она явно не была парализована, как они все мгновение назад, но в ясных голубых глазах не было ни капельки жизни, словно они принадлежали кукле. Это, впрочем, ничуть не лишало ее привлекательности. Даже довольно консервативный наряд, в котором отсутствовали так популярные сейчас в мире вырезы, не мог скрыть совершенных изгибов ее тела, а лицо, пусть сейчас больше похожее на маску, едва ли не светилось красотой.
Во взгляде Борисова сияло торжество. Даже если бы его задумка прошла не по плану, это все равно было невероятно. Но Семен, как, скорее всего, и все остальные, прекрасно понимал, что все прошло идеально и случившееся — лишь начало чего-то куда более масштабного. Вот только они находились не в голливудском фильме и главного героя, который бы успел в последнюю секунду победить злого гения, пока тот произносит победную тираду, среди них не было.
Несмотря на то, что окаменение прошло, никто не спешил бросаться на старика с кулаками, выбивать у него из рук бесовскую книжицу или пытаться что-то сделать с непонятной женщиной. Все без исключения, даже бывалые солдаты, попадали на колени от полного истощения физических и психологических сил. Внутренние ресурсы организма были полностью исчерпаны, сейчас не то, что куда-то бежать, даже биение сердца выжимало последние силы. Слишком уж жутким был для них последний час.
Старик, тем временем, не стоял на месте. В нем словно открылось второе дыхание, а тело помолодело вдвое: один, без помощи своего секретаря, он бодрым шагом направился к расставленной немного в стороне аппаратуре.
— Зачем? — слова одного из ученых, того, что, как и Семен, заметил странность записной книжки до начала того ритуала, были похожи скорее на хрип, чем на человеческую речь. Но Борисов услышал и понял вопрос.
— Чтобы никто ничего не заподозрил, — он не отвлекался, сухие, сморщенные пальцы летали над клавиатурой, вероятно, снося все системы под ноль. — Мое имя после сегодняшнего дня не должно быть запятнано. Наша экспедиция просто оказалась неудачной. Песчаная буря, нападение боевиков, взрыв топлива. Они придумают, что написать в газеты. Всегда придумывали. А главное, вы все должны были оставаться в неведении до последнего момента, иначе кто-то мог мне помешать. Я, в конце концов, не чемпион по борьбе.