"Фантастика 2023-97". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Не понятно что, то ли любопытство, то ли осознание безвыходности ситуации заставило Алёшу открыть туалетную дверь, но он это сделал. 
Его незрелому взору предстало такое, что по впечатлениям раз в десять превышает учительницу биологии и её бюстгальтер. Судя по всему, после этого дня, одними лишь неприятными сновидениями не обойдётся. Возможно, Алёшу в будущем ждут походы к психологу и медитативные практики для избавления от детской травмы.
Что же такого увидел маленький, и желавший всего лишь воспользоваться уборной, мальчик?
Сексуально одетая (или раздетая?) женщина сидела на платформе с раковинами, и, мёртвой хваткой вцепившись в керамические выступы, судорожно дрожа и извиваясь, как быстрые качели, перемещалась вперёд-назад. Вперёд-назад. Вперёд-назад.
Прилипнув к ней, и заставляя совершать те самые движения, рядом стоял темноволосый парень. 
В один момент, когда женщина достигла пика и голос её усилился до самых высоких нот, она, нечаянно схватившись за кран, вырвала его из раковины. Из образовавшейся дыры хлынул поток воды, который тут же достиг Алёшу. Впрочем, он и без того был уже не совсем сух.
— Упс… — Произнесла женщина и спрыгнула на пол.
* * *
Всю работу я проделал ещё полтора месяца назад. Неприступная, на первый взгляд, крепость, была взята, и, хотя я слезал с неё, но лестницу, всё-таки, оставить не забыл. Поэтому, встретившись с Елизаветой Михайловной возле школы, явственно понял, что дело остаётся за малым.
По началу, конечно, мы прошли с ней в актовый зал, дабы посмотреть на нелепые и никому ненужные выступления выпускающихся школьников. От дурацкой самодеятельности я отказался изначально, поэтому не было необходимости сейчас из-за этого терять время на сцене.
Как только я пронаблюдал за выступлением Миши, который перед всей школой подкидывал вверх мятные пряники, и ловил их ртом, то сразу покинул зал. Дабы не вызывать никаких подозрений, попросил Елизавету Михайловну проследовать за мной лишь через несколько минут.
Пока ждал её в коридоре, думал о том, что происходит с моими силами. А происходило с ними именно то, чего я так боялся. Мне становилось мало. 
То, что говорил в своё время Игожин, оказалось правдой. И хотя я не высасывал все жизненные силы из беззащитных тёток, тем не менее, со мной творилось что-то похожее. Так как я очень часто в последнее время дерусь в подпольных турнирах, а, следовательно, и питаюсь энергией своих противников через эмоции, то этой энергии с каждым разом требуется всё больше и больше.
Мой сосуд как будто бы быстрее опорожняется, ему уже не хватает того, чего хватало раньше. От этого усиливается и мой голод. Ощущения, испытываемые при этом, довольно трудно поддаются описанию. 
Словно бы где-то в сосуде образовалась небольшая дыра, через которую утекает определённое количество полученной энергии.
И ещё. Из-за того, что в драках получаю в основном негативную энергию, то и сам напитываюсь этим негативом. Я хоть и не стал злым, но каким-то более резким, вспыльчивым. 
В общем, что-то определённо шло не так. Я хоть и не быстро, но отчётливо это осознавая, двигался в неправильном, губительном направлении. И как исправлять это — совершенно не понятно. 
Придурок Игожин, даже если я до него и доберусь, не сообщит мне ничего интересного по поводу наших с ним сил. На то он и придурок. А что касается того самого, секретного "третьего попаданца", о котором он мне так и не успел рассказать — с ним тоже не удавалось встретиться. 
Хотя очень часто и казалось, что я был близок. Но, по итогу, ничего не происходило…
Встреча с Игожиным имела смысл только в этом плане. Вдруг, его сведения о "третьем" как-то смогли бы мне помочь. Но… и это далеко не точно.
Тем временем отворилась дверь, ведущая в актовый зал, и сначала на меня вылилось гнусавое завывание школьников, а потом показалась и Елизавета Михайловна. Она поднесла ладонь к горлу, тем самым показывая, где у неё всё это сидит, и затворила гибельное пространство.
 
Увидев меня, повеселела в лице и пошла навстречу.
— Где? — Задал я простой и конкретный вопрос.
— На четвёртом этаже, где в последний месяц только уборщица появляется, есть один туалет…
— Понял. Не продолжай.
После этих слов спустя минуту мы уже стояли в относительно цивильном для такой школы туалете и целовались.
Это был мой первый близкий контакт с женщиной в этом теле. Первый, и один из самых удачных, учитывая опыт всей предыдущей жизни в теле Антона Боголюбского. Но, как обычно, я не стал бы останавливаться на этом моменте, если бы он ограничивался только сексуальным удовлетворением. Нет.
Дело обстояло следующим образом.
Во время близости с Елизаветой Михайловной я явственно чувствовал, как не чувствовал это даже во время контактов с противниками во время битв, то, как у нас с ней происходит некое единение. И это я не про розовую сопливую ерунду. Ведь когда ты занимаешься с человеком любовью, ты словно испытываешь с ним одни эмоции, подвергаешься общему настроению.
И благодаря этому я ощущал, как могу использовать её энергию как свою, а также передавать собственную! Вот это новость.
Когда Елизавета Михайловна почти что дошла до конечного пункта, то я не смог удержаться, и каким-то образом передал ей на мгновение свою силу. Так она силой тут же воспользовалась, да кран из раковины вырвала. 
А тут ещё и какой-то мелкий пацан вдруг нарисовался, да стал глазеть. А по штанам у него, видимо, от шока, что-то… ай, не важно! Он тут же убежал и больше никогда в жизни я его не видел. Только запах после себя оставил.
— Это, это… — Как заворожённая, твердила Елизавета Михайловна, затыкая фонтанирующую дыру своими трусиками. К слову, на этот раз не розовыми, а светло-голубыми.
Я, вроде бы, починил кран. По крайней мере, из него больше плотной струёй не лилась вода. А Елизавета Михайловна всё продолжала:
— Это-это… как же это…
— Да как? — Не выдержав, спросил я.
— Ох*ительно! — Вдруг вырвалось у женщины, и она даже закрыла рот от удивления.
Но я удивился ещё больше. Ведь услышать подобное из уст интеллигентной женщины, принадлежащей к аристократическому сословию… ладно, чего лукавить, я был просто счастлив такой оценкой моих способностей.
— Как ты… — Не понимала она. — Как ты достиг такого эффекта? — Елизавета Михайловна теребила в руках своё нижнее бельё, примерялась к нему, и всё боялась надевать из-за того, что оно мокрое.
— Ловкость рук и никакого мошенничества…! Ой, ну, точнее, не только рук…
— В меня как будто бы… как будто бы… короче, это сравнимо с катарсисом! 
— Не спорю, я хорош… — Горделиво воздел подбородок к потолку, с которого капала попавшая на него вода.
Вдруг мне прилетело по затылку мокрыми трусами.
— Не зазнавайся, мальчик…
Ещё некоторое время полабзавшись в уборной, предварительно проверив пути отхода, покинули её. Когда, забыв про то, что нужно бы заходить в актовый зал с интервалом в несколько минут, вошли в него вместе, встретился взглядом с толстым Игорем.
Он сидел на самом последнем ряду, в окружении каких-то бабулек, совершенно одинок. Ни Андрюхи, ни, тем более, Костяна, рядом не было. Он посмотрел на меня каким-то извиняющимся взглядом, и я ответил ему тем же. Никакой обиды на троицу у меня не оставалось.
После того, как закончилась церемония вручения аттестатов и прочая ерунда, основная часть класса поехала дальше. Им предстояла какая-то скучная экскурсия, а потом пьяные посиделки в компании учителей в ресторане среднего класса. От всей этой ерунды, я, естественно, ещё давно отказался.
Подошёл к Татьяне, что сидела в ряду остальных, таких же, как и она, родителей выпускников, подал ей руку, и мы отправились домой. Вернее, домой отправился только я, потому что женщине было нужно заскочить и в другую школу. Ведь у Евы тоже намечалась такая же церемония в честь окончания школы, но на полтора часа позже, чем моя.