"Фантастика 2023-97". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Ага, и ты оставил Гатису власть, напугав его до мокрых порток и заставив тем самым беспрекословно тебя слушаться.
— Точно. Когда вся эта кутерьма закончится, я всегда смогу его убить, если он не будет меня устраивать. Но пока что он куда ценнее живой, чем мертвый. К своему несчастью, он этого не знает.
Фауст усмехнулся.
— Но тогда не было бы лучше оставить в живых и тех двоих магов? — Покинувшие дворец где-то за полчаса до Лаза Савойн и Базил в общих чертах рассказали Фаусту о случившемся.
— Ну, как я уже говорил, кого-то я должен был убить. К тому же парочка высших в войне против тиреев мало что бы значили, в отличие от короля мирового центра магии, имеющего связи по всему континенту.
— Ты стал хитрее, это точно.
— Не мы такие, жизнь такая, — усмехнулся Лаз.
— О чем вы там вообще так долго говорили? Тебя не было больше полутора часов.
— В основном ни о чем. Сейчас объясню, — молодой человек отпрянул, предвосхищая очередной подзатыльник. — Конечно, я поставил Гатису несколько условий. К примеру, сделать Савойна ректором апрадского Дома Магии с полной свободой действий, прекратить пропаганду против меня и моей семьи и выделить им, проведшим последние годы в не самых приятных условиях, неограниченное довольствие, ввести на законодательном уровне парочку новых законов и тому подобное. В целом всего по мелочи, такое, на что Гатис пошел с большим энтузиазмом после того, как я на его глазах превратил двух высших магов в фарш. Но на самом деле я мог бы просто сидеть в том кабинете в полной тишине и все равно достиг бы желаемого, все эти разговоры нужны были для того, чтобы король не понял, что на нем применяется магия.
— Какая магия?
— Магия Айны, — Лаз, усмехнувшись, достал из внутреннего кармана небольшую пластинку магического металла. — Полтора часа Гатису аккуратно и осторожно внушался ужас ко мне и тому, что я могу с ним сделать.
— Можно подумать, смертей двух высших не хватило, — буркнул Фауст.
— Этого с лихвой хватило на время нашего разговора, может быть еще на пару недель, а то и месяцев. Но в конце концов обычный страх прошел бы и Гатис начал бы думать. А мне этого совсем не надо. Теперь же, благодаря Айне и магии зачарования, инстинктивный ужас к моей персоне будет зреть в нем, словно яблоко на ветке.
— Что-то мне подсказывает, что ты сделал это не только из практических соображений.
— Конечно, — Лаз зло усмехнулся. — Смерть — слишком легкое и быстрое наказание за то, что он сделал. пусть страдает, пусть мучится, пусть каждую ночь просыпается от кошмаров, в которых я прихожу по его душу. Вечная пытка до самого конца его жизни.
— В такие моменты даже я начинают тебя бояться.
— Может быть не зря, — вздохнул Лаз. — Но ты прав и в другом, практические цели в этом тоже были. Во-первых, естественно, под воздействием такой магии он никогда не решится меня снова предать. Но даже не это главное. Вместе с главным большим внушением было еще одно, не такое сильное и всеобъемлющее, но все-таки ощутимое. Мысль о том, что ему против меня нужна помощь. Слухи о моем возвращении, естественно, пойдут, мои слова привратникам и смерти двух высших сделают свое дело, но официально объявлять что-то я ему настрого запретил, так что по крайней мере в первое время слухи будут оставаться слухами. Так что, вполне логично, он станет искать поддержки в других странах. И, если я понимаю его достаточно хорошо, отправит он гонцов всюду, куда сможет, в надежде получить от этого максимум выгоды.
— И зачем это тебе?
— Я собрался вернуться, Фауст, настолько официально, насколько это возможно. Вот только если я встану посреди площади и закричу: «Я Лазарис Морфей, я снова с вами!» — на меня посмотрят, как не сумасшедшего. Все-таки с моей официальной смерти прошло уже тринадцать лет. Куда лучше будет, когда о моем возвращении станет известно не от меня самого, а от самых официальных и компетентных источников на свете: королей и императоров. К тому же, когда я «узнаю» о том, что Гатис меня сдал правителям других стран, я смогу потребовать у него еще что-нибудь в качестве компенсации.
 
— Хорошо иметь такую силу, — усмехнулся Фауст. — Сразу из планов пропадают все «если».
— Не то слово, мой друг. Не то слово.
***
Дорогу до особняка Морфеев, такую знакомую и позабытую одновременно, Лаз с Фаустом прошли пешком. Уже почти зимняя прохлада ни одному, ни другому не была помехой, и торопиться они тоже никуда не собирались, лишние полчаса ожидания ничего не изменят в тринадцати годах разлуки.
Уже издалека Лаз заметил, что дом находится далеко не в лучшем состоянии. Он уже при разговоре с королем понял, что его семья после того нападения на Апрад оказалась в довольно бедственном положении, но слышать и видеть — две большие разницы. Облупившаяся краска, отколовшаяся черепица, заколоченные окна в самых далеких и редко используемых частях особняка, неровные, явно давно не стриженные кусты живой изгороди — не сказать, что за домом не ухаживали вовсе, но тем почти идеальным порядком, что был когда-то, даже не пахло.
Однако, раз подумав обо всем, что произошло с семьей за долгие годы его отсутствия, Лаз тут же обо всем и забыл. Потому что на лужайке перед домом, не обращая внимания на неровно скошенную траву, играли дети. Старшая девочка была уже подростком и ее огненно-рыжие волосы не оставляли никаких сомнений в том, чья это дочка. Еще трое мальчишек, возрастом от десяти до, наверное, пяти лет, носились вслед за дочкой Мари, словно утята за мамой, она явно была заводилой в компании. Самая младшая, совсем еще кроха, сидела в коляске под присмотром няни и, довольно хихикая, наблюдала за играми старших.
И именно няня первой заметила приближение незнакомцев. Девушка была совсем юная, вряд ли даже совершеннолетняя и, очевидно, знать Лаза не могла, так что при виде чужаков поспешно взяла малышку на руки и подозвала к себе остальных детей. Гости в особняке Морфеев, очевидно, были очень редки.
— Не бойтесь! — Поднял руки Лаз. — Мы не хотим ничего плохого! Я хотел бы увидеться с Ланирис Морфей, пожалуйста, позовите ее, если она в доме.
— Хозяйку? — Взгляд девушки забегал между остановившимися у изгороди Лазом и Фаустом и с любопытством разглядывающими чужаков детьми. Наконец она решилась на что-то и повернулась к старшей девочке. — Лимма, позови взрослых. Поскорее.
Кивнув, дочка Мари забежала в дом.
Лазу, по большому счету, было плевать на испуганную няню и на то, что она там себе навоображала при виде его и пестрого мечника. Куда больше его занимали дети. В лицах старшего и младшего мальчишек легко угадывались тонкие черты Сарифа, хотя первый явно больше пошел в их, Морфеев, породу. В сердце молодого человека потеплело: это были дети Лани, его племянники. И пусть фамилия у них уже была другая, но кровь — не водица и к сыновьям своей дорогой сестренки Лаз, даже не зная их имен, чувствовал небывалую нежность.
Даже с магией Метаморфоз он так и не нашел способа вернуть своему телу способность к репродукции. Слишком мало у него было знаний в биологии, чтобы достоверно скопировать результаты миллионов лет эволюции. Так что было совершенно неизвестно, когда у них с Айной появятся свои дети. Но сейчас прямо перед ним были они, маленькие человечки, которых его сестра, второй по важности после Айны человек во всем мире, выносила и родила. И Лаз намеревался сделать все, чтобы они никогда не увидели даже мельчайшей доли тех ужасов, что пришлось пережить ему.
Еще двое, мальчик лет восьми и малышка, которую няня все еще продолжала крепко прижимать к себе, вряд ли имели с ним кровное родство. Однако личности их родителей тоже не сложно было вычислить. Паренек в свои годы уже был выше всех остальных детей, так что его отцом никто кроме Джи Даза не мог быть. Девочка, правда, была слишком маленькой, чтобы с уверенностью говорить о какой-то схожести, но густо-синий цвет глаз тут же напомнил Лазу об Алексис.