Уникум. Тайная дверь

И что странно, мне показалось, будто улыбка искренняя. Словно он действительно рад меня видеть. Вместе с этим незнакомец шагнул на порог, заходя в квартиру и одновременно оглядывая наши несвежие и потускневшие обои. Мы их клеили с дядей Колей года четыре назад, чтобы сделать сюрприз маме. Сколько с той поры воды утекло…
– Привет. Меня зовут Павел Сергеевич Четкеров, а это Семен Константинович Шихман, – указал он на старика. – Мы из Департамента образования Министерства просвещения.
– Откуда? – я совсем растерялся.
– Неважно, – сказал Четкеров (забавная фамилия, ее хотелось даже произносить вслух, словно пробуя на вкус).
Визитер небрежно взмахнул рукой, будто это и в самом деле была какая-то чепуха.
– Мы хотели бы поговорить с тобой по поводу крыши.
– Какой крыши? – сипло спросил я, понимая, что в горле пересохло.
– Все ты знаешь. Семен Константинович, как там?
Старик развернул газету на заложенной странице и монотонно загнусавил:
– Так-так-так… Вот. «…Произошло частичное обрушение крыши, вследствие чего пострадал гражданин Н., 1978 года рождения. Прибывшие медики констатировали перелом ключицы».
– Гражданин этот, как я понимаю, Никифоров Николай Дмитриевич, – оборвал старика на полуслове Павел Сергеевич. – Твой отчим.
– Ну да… – только и смог выдавить я из себя.
– Отсюда вопрос. Почему крыша дома вдруг решила обрушиться на голову твоего несчастного отчима, когда он заходил в подъезд? Не ваш, кстати. Иными словами, зачем ты его хотел убить?
Вот тут я не нашелся что сказать. Просто стоял, хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, и мотал головой.
– Семен Константинович, – снова обратился к спутнику брюнет.
Старик пристально посмотрел на меня и щелкнул пальцами. И вот тут произошло странное. Возле его пальцев появилось множество крошечных синих крупинок, что осыпались сначала на газету, а потом устремились ко мне. Константиныч довольно сложил руки на груди, а брюнет удовлетворенно кивнул.
– Это что такое? – спросил я.
– Называй как хочешь. Биолокация, радиэстезия… Да какая, собственно, разница, как назвать? Семен Константинович читает газеты, ищет нечто странное. В этом он спец. Тебя вот нашел. Ну так что, рассказывать будем, как все было?
К горлу подкатил ком, а на глазах выступили слезы. Ну разве я виноват, в самом деле, что начала происходить это чертовщина?
Я посмотрел еще раз на молодого незнакомца – этого, как его, Четкерова, – всхлипнул и начал рассказывать:
– Не хотел я его убивать. Думал, ногу сломает. Дома будет, перестанет ходить пить к другу своему.
– Ясно, – выдохнул Павел Сергеевич. – Семен Константинович, заполните рапорт, сославшись на первый выплеск силы, трудности овладевания. Ну, вы знаете. Парнишка вполне адекватный.
– А что теперь будет?
– Да много чего, – улыбнулся черноволосый. – И давно с тобой это?
– Может, с месяц. Но я не замечал сразу, а потом, когда…
– Понятно. Начал понимать, что это не случайно.
– Ага.
– Августовский, значит, – как-то одобрительно пробурчал старик, будто бы даже самому себе.
– Хорошо, собирайся, – кивнул Четкеров. – Из вещей брать белье, штаны, пару футболок, кофту обязательно. Остальное выдадут.
– А куда меня теперь, в тюрьму?
– И на Колыму, – улыбнулся черноволосый. – Давай быстрее. Семен Константинович, обратно вернемся – вы заявку на сопровождение подайте.
– Так все в оцеплении. Мощи же привезли, – ответил старик.
– Вот ведь, – нахмурился черноволосый. – Значит, придется самому. Хотя так даже лучше. Максим, чего стоишь, собирайся.
Сам он задумался лишь на мгновение, посмотрев сначала на свои начищенные ботинки, а следом на наш затертый линолеум. Обувь снимать брюнет не стал. Прошел прямо так, одетый, в дальнюю, самую большую комнату, где спал отчим. Я замешкался на несколько секунд, недоуменно глядя на старика, а после рванул следом. Картина передо мной предстала довольно странная.
Добудиться до дяди Коли, когда он был «выпимши», – дело дохлое. Я знаю, не раз пробовал. Поэтому поза отчима на диване меня довольно сильно смутила. Дядя Коля сидел на смятом шерстяном пледе в клетку, будучи в весьма собранном состоянии, точно его вызвали на работу и он попытался мгновенно протрезветь с помощью марганцовки. Я, к сожалению, знал, как это бывает.
 
Отчим вполне осознанно смотрел на незнакомца. Если быть точнее, впился в него взглядом, ловя каждое слово. Будто перед ним был как минимум божественный посланник, несущий истину. Хотя брюнет говорил обычным, скучающим голосом:
– Пить станешь меньше. Выпивать можешь, но только по выходным. И не до полной отключки. С корешами своими общаться перестанешь. Сын твой… – Павел Сергеевич скривился, мельком глянув на меня, и сам себя исправил: – …пасынок прошел конкурсный отбор в футбольную академию «Краснодара». Теперь будет жить и тренироваться там, все понятно?
– Так он же в футбол не особо… – медленно протянул отчим.
Находился он в некоем состоянии, очень похожем на транс. Собственно, неудивительно. Не знаю, что там брюнет с дядей Колей сделал, но это явно тянуло на Нобелевскую премию в области медицины. Потому что еще полчаса назад отчим был мертвецки пьян.
Но вот уточнение оказалось весьма своевременным. Нет, в футбол я, конечно, иногда во дворе играл. Однако получалось именно так, как выразился отчим. «Не особо». Может, все дело в природной неловкости или в плохой реакции. Кто ж его знает?
– Данные хорошие. Хотим попробовать на вратаря.
– Это да. Максим мальчишка у нас рослый.
У меня в горле встал ком. Отношения у нас с отчимом были хорошие. А при жизни мамы – так вообще замечательные. До того, как дядя Коля начал пить.
– На том и порешим. Работай, квартиру в порядок приведи. Макс тебе будет изредка звонить. В Краснодар приезжать не надо. Это лишь отвлекает. На каникулах он сам вернется. Понял?
– Понял, – спокойно ответил дядя Коля, по-прежнему не шевелясь.
– А теперь спи, – брюнет коснулся лба отчима, и тот тут же рухнул, как срубленное дерево.
– С ним все в порядке? – спросил я.
– Нет, конечно. Пьяный как сволочь. Вот ведь здоровье у человека. Я бы уже умер.
– Я не про то. Что вы с ним сделали?
– Дал небольшое внушение с добавлением… своих способностей. В ближайшее время придет в порядок. В относительный… Пить, конечно, не бросит, но до такого скотского состояния себя доводить не будет. Он где хоть работает?
– На стройке. Электромонтер. А нельзя было сделать так, чтобы он вообще пить бросил?
Брюнет подошел ко мне, положил руку на плечо и посмотрел в глаза. Лицо у него было доброе. Но все портил взгляд. Холодный, оценивающий, точно тот сейчас что-то просчитывал в своей голове.
– Нельзя, – сказал он. – Небольшое внушение – это одно. Оно полностью проблему не решает. Если человек сам не хочет, то ты хоть сколько в него энергии влей, только хуже выйдет. Понимаешь?
Если честно, я не понимал. Этот незнакомец всего каких-то пять минут находился в нашей квартире, а уже все с ног на голову перевернул. Про крышу рассказал, дядю Колю «пробудил», загипнотизировал его, еще фокус с искрами показал. Хотя нет, это был другой, старый.
Очень уж парочка казалась похожей на обычных мошенников. Сейчас кто только по домам не ходит. Но я ведь правда ту крышу свалил. Ну или не знаю, как сказать правильно. Долго смотрел, примеривался, потом будто глазами выстрелил, а она вдруг возьми и рухни. А этот брюнет взял и со мной все связал. Как, спрашивается?
– Ты сомневаешься, – сказал лощеный незнакомец. – Это абсолютно нормально. Позволь тебе показать кое-что.
 
Брюнет вытянул руку вперед ладонью вверх. Едва он пошевелил пальцами, как воздух вокруг них будто бы начал уплотняться. Не прошло и нескольких секунд, как на ладони брюнета уже плясал крохотный ручной смерч. Вот уж действительно чудеса.
– Не бойся, – сказал волшебник.
Теперь я почти не сомневался. Можно много всяких фокусов показать, но чтобы такое… Более того, Четкеров свободной рукой предложил мне дотронуться до его вихря. Ну или попробовать.