Носорог (СИ)
- А где Маруся? - спрашиваю я его.
- А мне откуда знать? - огрызается он.
- Я думал, ты…
- Я тоже так думал! - издает он утробный кабаний рык.
- А она что?
- Стерва, - выпаливает он.
- Ты о моей сестре говоришь, - угрожающе произношу я.
- И что?
Кабан смотрит на меня. И в его глазах столько обиды и боли, что добавлять совсем не хочется. Похоже, сеструха его кинула. Чего и следовало ожидать. Ну и ладно. Кабанчик толстокожий, переживет. А Маруся найдет кого-нибудь посолиднее и понадежнее.
Делюсь этой мыслью с Мышкой. А она смотрит на меня и хохочет.
- Что?
- Да, похоже, Маруся уже нашла.
Я оборачиваюсь - и вижу картину маслом. Сестрица выступает в кожаной мини-юбке и декольтированном топе, с красной помадой и на высоченных каблуках. А в качестве аксессуара у нее на локте болтается Кот. Довольный, как слон.
Мля…
- Я сейчас этому Котяре хвост на ухо намотаю, - рычит Кабан.
- А Кот при чем? - удерживаю его за плечо.
- А кто причем?
- Она тебя провоцирует, а ты ведешься.
Кабан притормаживает. Отходит назад. Прислоняется спиной к стеночке. Стоит, засунув руки в карманы и пристально глядя на Марусю.
А та и так повернется, и эдак. И мини свое продемонстрирует, и глубину декольте, и губы красные, как злой Кабаний глаз. То пылинку с рукава Кота стряхнет, то по загребущей лапке его погладит…
Зараза, что тут еще скажешь.
Ну а в целом - детский сад и детсадовские игры. Не то что у нас с Мышкой… У нас все серьезно! А скоро буде серьезнее вдвойне.
* * *Ну вот теперь все точно собрались. У всех в руках бокалы шампанского. Мы с Мышкой в центре гостиной. Все смотрят на нас с заранее счастливыми улыбками.
Ну я и не собираюсь их томить.
- Мы беременны! - объявляю я.
- Ура!!!! - раздаются громогласные вопли.
Да все уже в курсе. Никто не удивлен. Все просто очень-очень рады за нас.
- Но это еще не все новости.
Народ замирает с бокалами шампанского в руках.
- А что еще? - спрашивает моя мама. Застыв в тревожной позе.
- Ну говорите, не томите! - поддерживает ее мама Сони. Нервно отставляя бокал.
- У нас будут двойняшки! - выпаливает моя любимая жена.
Мы с ней заранее договорились, что эту фразу произнесет она. Очень ей хотелось. А мне не жалко! Я с наслаждением наблюдаю, как у всех присутствующих меняются лица.
Удивление. Восхищение. Бурная радость… Та-ак… А это еще что? Обморок? Или, не дай бог, сердечный приступ? Две штуки, как и положено в нашем случае.
Наши мамы смотрят друг на друга, держатся за грудь, пытаются что-то друг другу сказать, но не могут… Обе побледнели, у обех, похоже, подкашиваются ноги и наблюдаются явные признаки сердечной недостаточности.
Блин… Только этого не хватало!
Я хватаю валерьянку. У Мышки в руках нашатырка. Мы действуем как слаженная команда, как будто специально репетировали. Нашатырка под нос. Валерьянка в рюмку и в рот. Мамы приходят в себя и хором выдыхают:
- Двойняшки?!
Дальше слезы, сопли, слюни… В общем, полное и абсолютное счастье. Даже отцы хлюпают носами. Даже Маруся прикладывает салфетку к накрашенным глазам.
- А где Кабан? - спрашиваю ее я.
- Кабан с Котом, - презрительно фыркает она.
- Что?
- Пьют пиво и обсуждают последнюю игру “Локомотиваа”.
- Серьезно?
- Ага.
Я ржу. Кабан сделал ход конем. Отбил у Маруси кавалера.
- Зря каблуки надела, - подкалываю ее я. - Хочешь, мартинсы дам?
- Да пошел ты! - бурчит сестра. - Все мужики козлы. Кроме тебя. Ты молодец. Двойняшки… И за себя, и за меня отдуваешься.
Когда она произносит эти слова, я вижу тень грусти, промелькнувшую на ее лице. Маруся переживает, что у нее нет детей? Ну, не знаю. Она всегда говорила, что семья - это не для нее.
А я всегда знал, что буду отцом. Но не догадывался, что мне настолько повезет и я встречу свою настоящую половинку. Ту, кто понимает меня с полувзгляда. Чувствует с одного прикосновения. Любит, заботится, восхищается… И - вынашивает наших двоих детей.
Смотрю на нее - и просто таю от нежного ванильного счастья…
Эпилог 1
Эпилог 1
Кеша
Две детские комнаты, одна уже обставленная, вторая про запас. Две кроватки. Двойная коляска. Два комплекта для выписки. Все это давно готово. Игрушки, пеленки, распашонки - все умножаем на два. А нервное напряжение - на десять.
Я не спал последние две ночи, мне кусок в горло не лезет и я готов бегать по стенам от волнения. Но мне нельзя. Я должен быть спокойным и невозмутимым. Я - Мышкина опора и поддержка.
У нас уже почти критическая ситуация. Мышка перехаживает. По плану пора рожать, а она не собирается. Наш акушер-гинекоолог, придирчиво выбранный мной после тщательного изучения, говорит, что мы подождем еще пару дней. Если ничего не случится - будем стимулировать.
- Все будет хорошо, - спокойно отзывается на это Соня.
Она повторяет эту фразу всю беременность. Мы оба ее повторяем. Это наша мантра. Но сейчас она не срабатывает. Я боюсь. Я очень-очень боюсь, что что-то пойдет не так…
А Мышка стоит перед зеркалом, повернувшись к нему боком, и задумчиво разглядывает свое отражение, увеличившееся за последние девять месяцев вдвое.
- Уже не представляю себя без живота.
- У тебя самый красивый беременный живот на свете. Я тоже тебя без него не представляю. Вообще не помню, что когда-то его не было.
- Эй! - возмущенно восклицает Мышка. - Ты не помнишь мою тонкую талию? И мои стройные бедра?
- Ну…
- Они где-то здесь! Под этим дирижаблем.
Она гладит себя по животу.
- Ну, раз они там, значит, мы с ними скоро встретимся.
- А если нет? - Мышка испытующе смотрит на меня.
Я знаю этот взгляд. Он означает: будешь ли ты меня любить, если я останусь толстой?
- Я люблю все твои килограммы и складки, сколько бы их не было, - пылко отвечаю я.
Тут главное - ответить с чувством, но при этом не сказать лишнего. Блин, похоже, у меня не получилось...
- Какие еще складки? - вопит Мышка. - У меня нет складок! Я что, похожа на свноматку?
- Ты похожа на Мышиную королеву. Ты такая уютная, мягкая, теплая… Я прекрасно понимаю Алиночку с Антохой. Я бы тоже не хотел из тебя выбираться…
* * *- Началось, - говорит Мышка.
Я подскакиваю, мгновенно проснувшись. Вижу ее, сидящую на кровати с прямой спиной. Глаза открыты, лицо серьезное и сосредоточенное, губы шевелятся.
- Двадцать секунд, - говорит она.
- А интервал? - вскакиваю я.
- Минут десять-пятнадцать.
- Чего ты раньше меня не разбудила?
Я уже бегаю по квартире, на ходу натягивая штаны и рубашку, хватая то сумку, то рюкзак.
- Да я только что поняла, что мне не кажется.
- Как ты? - я опускаюсь на колени перед животом своей жены.
- Хорошо.
- Больно?
- Терпимо.
- Мышка…
Я сжимаю ее руку. Целую мягкую ладошку.
- Поехали, - говорит она.
Я поднимаю ее, мы идем в прихожую, я завязываю шнурки на ее любимых кроссовках. Руки у меня не дрожат. Зато сердце в груди как будто балансирует на натянутой проволоке, постоянно теряя точку опоры…
- Все будет хорошо, - беззвучно шепчу я.
* * *- Дыши, - говорю я Мышке.
- Я дышу.
Из ее груди вырывается слабый стон.
- Я мороженку хочу, - выдыхает Мышка.
И я срываюсь с места, оставив ее с медсестрой. Знаю, что в холле больницы есть магазинчик. Прилетаю обратно, вручаю Мышке эскимо на палочке, пломбир в стаканчике, фруктовый лед и ее любимое “Бородино” в глазури. Мышка выбирает пломбир. Медсестре я отдаю эскимо, сам беру фруктовый лед.
В палату заглядывает врач.