Да, моя принцесса! (СИ)

Кузен не пришел бы, в этом я была уверена. В своей лаборатории я могла делать все, что угодно. Оставалась еще мама, но благородная леди собиралась вернуться в Твердыню. О том, что она все же уехала, я узнала только ближе к вечеру, тревожась, что предстоит объясняться. Но нет. Хоть что-то было на моей стороне. Но это спасало не сильно.
Дамиер Зиминик.
Вот теперь мысли угомонились, улеглись, словно те же ленты, плавными изящными линиями. Я догадывалась, что именно происходит, но не могла поверить. Это было настолько невероятно, что сама формулировка казалась ошибочной. Но отрицать происходящее разве не еще большая глупость?
– Готово, – служанки отступили на шаг, давая мне рассмотреть себя в зеркало. Темное, строгое платье, убранные под сеточку, а затем и под шарф волосы. Не хватало только плаща и перчаток.
– Подайте мне кошелек и мой кинжал.
– Разрешите отправиться с вами? – голос одной из женщин был спокоен, несмотря на тревогу, что я чувствовала кожей.
– Не стоит, – спокойно возразила, пряча в складках платья тонкий и привычный клинок и вешая на пояс бархатный мешочек с монетами. Деньги  я носить не любила, да и это почти никогда не требовалось, но сегодня вечер был особый.  Я ехала туда, где они могли и не понадобиться, но могло случиться так, что придется переговорить с некоторыми людьми, чей язык работает куда лучше под звон монет.
Стража только вытянулась, когда я проходила мимо стремительным шагом. Темный экипаж без гербов, небольшой и удобный на узких улицах, запряженный парой породистых меринов, плавно тронулся в сторону боковых ворот, еще до того, как захлопнулась дверца. Опытный кучер ничего не спрашивал, и карета, миновав богатый квартал, через час оказалась на заднем дворе высокого, ярко освещенного красными огнями, дома.
**
С этой стороны почти не слышно было музыки и смеха, но терпкий аромат смешавшихся в какую-то вонь духов, бил в нос, заставляя морщиться. Но это лучше, чем запах уксуса и отравы, что витал тут всего пару недель назад.
Осторожно спустившись на плиты двора, я внимательно осмотрелась. Меня не ждали и во дворе могли быть посторонние, кому не следовало меня видеть здесь.
– Ох, госпожа, что вы не предупредили? – Мадам,  круглая, затянутая в корсет блондинка в дорогом, заграничном сатине, быстро шла мне навстречу, сопровождаемая вышибалой. – Я бы подготовила вам лучшую комнату, а теперь мои девочки могут не успеть…
– Мне нужно было срочно переговорить с вашими пташками, судя по той записке, что вы прислали, – подтягивая капюшон повыше, тихо отозвалась я, кивком головы позволяя женщине встать из книксена. Она не спрашивала моего имени, но судя по умному блеску в глазах, довольно точно догадывалась о том, кому служит.
– Это так, но я не ожидала вас лично.
– Вопрос становится слишком серьезным. Идемте.
Шедший впереди вышибала проверял, чтобы в узком коридоре нам не попался ни один посетитель, а Мадам тревожно комкала в руке платок, но молчала до тех пор, пока передо мной не открылась обитая полосатым бархатом дверь. Небольшая комнатка, вся в красно-бордовых тонах, но чистая и без посторонних запахов, с парой глубоких кресел и зачарованной стеклянной стеной, что обошлась мне в целое состояние, но давала возможность наблюдать за посетителями. Здесь было чисто и не так сильно пахло духами. Мне показалось, что в этом помещении больше никто и не бывал с моего последнего визита.
Заняв кресло  в дальнем, самом темном углу,  посмотрела на Мадам еще раз. Женщина нервничала, но не дрожала. Ее не сильно беспокоило само мое присутствие, как возможные проблемы, что могут возникнуть после.
– Я приказала подать чай, госпожа, – уверенно проговорила Мадам, дожидаясь, пока дверь в комнатку закроется.
– Времени у меня мало, так что давайте сразу к делу. Что узнали ваши птички?
Мадам, подойдя к креслу напротив, медленно опустилась на край. Мы еще при первой встрече пришли к общему мнению, что стоять в моем присутствии ей вовсе не обязательно, но женщина все равно действовала сдержанно, словно боялась быть наказанной за нарушение этикета.
 
– Вчера к Ливинии приходил клиент, – Мадам расправила скомканный платок на коленях и осторожно разгладила его рукой. Первое удивление от моего неожиданного визита прошло и теперь женщина была почти спокойна. – Новый какой-то кавалер. Раньше у нас не появлялся. Попросил рыжую девушку, и чтоб только ноги ему разминала. Ливи сказала потом, что даже пальцем ее не тронул, только смотрел, как та ему пальцы мнет. Но заплатил много.
– Дальше,  – нетерпеливо бросила я, не желая выслушивать о странных пристрастиях местных гостей.
– Так вот, заплатил тот гость не нашими монетами, а  заграничными хилартами. Чистым полновесным золотом. И больше, чем с него просили.
– Мало ли откуда гость приехал, – дернула я плечом, но предчувствие говорило, что не все так просто. Да и Мадам обладала отменным чутьем, зная, с кого и что спрашивать.
– Так не купец и не военный. Лицо хитрое, а платье хоть и богатое, но темное, без украшений. Если б не ткань да отделка серебряным шнуром, нипочем не знали бы, что в карманах деньга водится. Но не в том беда. Ливиния слово за слово, да пальцами умелыми, выяснила, что человек тот посланник и диверсант. И цель у него прежнюю династию на трон посадить.
– Так и сказал? – хмыкнула недоверчиво.
– Какое там, – так же хитро сощурилась Мадам. – Но Ливи знает, за что трудится. Все выяснила. Слово через слово, а узнала, что у человека этого в городе людей своих много. Из наемников или просто воодушевленных, уж сказать не могу, но что они  планируют завтра смуту устроить, так это точно сказать можно.
– Напасть хотят? На кого?
– Кажется, на дворец, – растерянно, словно сама не верила своим словам, проговорила женщина.
– И как они туда попадут?
– Чего не знаю, того сказать не могу. Но из слов человека того выходило, что есть у него среди дворцовой прислуги или стражи кто-то, кто сумеет провести людей его туда. И  за гостем тем следят. Как вы и просили, я про него написала на Улицу Прачек, но ответа не получила. Только видела, как какой-то бродяга за ним от наших ворот увязался.
**
– За человеком тем следят. Как вы и просили, я про него написала на Улицу Прачек, но ответа не получила. Только видела, как какой-то бродяга за ним от наших ворот увязался.Я только кивнула на слова Мадам. Если люди Филиппа приглядывают, то я что-то могу узнать и от кузена, как вернусь.
В этом было что-то нелепое, совершенно невозможное, оттого очень даже вероятное. Никто из нас не ожидал бы подобного, но если во дворце имеется предатель, что может быть проще, чем перебить нас в его стенах? И это должен был быть кто-то, кто знает, что ночью охраны во дворце куда меньше, чем днем. Только гвардия Роана, да наши личные стражи. Потому что чужой охране мы не доверяли.
– Как ваши птички? – я поднялась с кресла, медленно натягивая перчатки. – Нужно что-то?
– Нет, леди, всего  в достатке. После того как вы нам пару тех склянок дали,  так куда легче стало. Девушки больше не страдают  от язвы, вытравили последнюю. Дом совсем в порядок привели и на неделе будем большую помывочную ставить во дворе. Как вы велели.
– Доктор ходит? Девушек не обижает?
– Ходит. И на вызов и раз в неделю бывает на осмотр.  Вежлив и внимателен. Девушки и выглядят веселее и болеть меньше стали. Если бы не вы…
– Не благодари. Я им работу всем дать не могу, да и не умеет половина ничего, так что… Но про откуп пусть подумают.
– Думают. Две хотели бы уехать, но пока не за что. Так я их так, к клиентам танцевать или петь отправляю.
– Хорошо. Помни, что  у тебя теперь не дом утех, а салон. Чтоб и клиенты привыкали, и девушек без спроса и желания не лапали. А через пару дней, учителя когда ходить начнут, пусть прилично одеваются.
– Да, леди. Девушки понимают, что так им лучше будет.
Я вышла из комнаты, и не глядя по сторонам, прошла по узкому коридору к выходу. То, что мне поведала Мадам, стоило хорошенько обдумать и обсудить с кузеном. То, что выяснил он и то, что принесли на хвосте мои птички… если сложить один и один, выходило, что Мадам говорит правду.