По осколкам лжи (СИ)
Странно, но мне жаль Романова-старшего. Особенно будет жаль, если он останется овощем, в который когда-то пытался превратить меня. Я не испытываю ни грамма злорадства, хотя должна бы.
Значит ли это, что меня не сломили? Что я осталась человеком, несмотря ни на что. Да. Я осталась человеком. Желание мести не уничтожило меня.
Может я уже не та нежная Анечка, но и не злобная стерва Лика.
– Хватит вертеться, спи, – Романов прижимает меня ещё сильнее к себе, целует в затылок. А его рука залезает мне под халат и остаётся между ног. Мне жарко и душно, но я не шевелюсь. Жду пока Андрей окончательно уснёт, а потом встаю и тихонечко иду на кухню.
На столе лежит пачка сигарет и зажигалка. Я вытаскиваю сигарету, закуриваю. Кашляю. Для меня слишком крепкие. Ставлю турку на огонь, залезаю на стул с ногами и жду пока поднимется пенка на кофе. Наливаю в чашку чёрный густой напиток, делаю первый глоток и закрываю глаза.
Я не хочу, что Романов-старший умер или остался овощем. Я хочу, чтобы он всё понимал и осознавал. А ещё, в глаза ему посмотреть хочу. Хочу, чтобы вспомнил меня и всё, что со мной сделал.
ГЛАВА 62
– Вика на тебе сегодня, – информирует меня Романов за завтраком. – Уверена, что справитесь без няньки?
– Конечно, уверена. Нам и вдвоём хорошо.
– Да! – поддерживает меня Вика, и я целую её в любопытный носик.
– Хорошо. Я поеду в больницу.
– А дедушка сильно заболел? – спрашивает участливо моя дочь.
– Пока неизвестно, Вик, – отвечает ей отец. – Когда придёт в себя будет видно.
– А нам с мамой можно его навестить?
– Только после того, как разрешит доктор.
– А когда он разрешит? – допытывается малышка.
– Когда дедушка придет в сознание. Так, всё. Отставить вопросы. Мне пора, – допив свой кофе, Андрей встаёт из-за стола. – Слушайся маму, – отдаёт приказ Вике. Она кивает, нервно болтая ножками под столом. А я сижу и думаю, что это для меня Романов-старший враг. А для моей дочери он любимый дедушка. Не хотелось бы, чтобы она страдала. Пусть старик выкарабкивается.
– Если отец очнётся, я позвоню. Привезёшь Вику, – Андрей надевает пиджак, поправляет запонки на манжетах рубашки. Он такой красивый, что я на некоторое время залипаю на нём. Всё ещё живо во мне первое впечатление. Его не стерли даже годы ненависти.
– Хорошо.
Андрей уезжает, оставляя нас вдвоём и я снова со своей девочкой.
– Мультики включить?
– Мультики для малышей, а я уже взрослая. Так папа говорит.
– Вот как? Взрослая значит? – подхожу к ней, растопырив пальцы. Вика вскакивает и хохочет, убегая от меня. – Сейчас я тебя поймаю, взрослая, вкусная девочка!
Вика визжит и бегает от меня вокруг дивана, пока не спотыкается о ковер и падает. Я успеваю её поймать, от испуга крепко прижимаю к себе.
– Чуть не упала, – комментирует Вика, а я закрываю глаза, силясь успокоиться. Ничего страшного не случилось. Она же не младенец. – Мам, ты чего? – шепчет тихо, вытирая мою слезу. Ты же меня поймала.
– Да. Поймала. Я просто сильно испугалась за тебя. Будь осторожнее впредь.
– Хорошо. Так мы пойдём гулять?
– Да, сейчас я соберусь и выйдем на улицу.
Тут у меня звонит телефон и я отвечаю на звонок, не взглянув на экран. Это Романов.
– Отец пришёл в себя. Можешь привезти Вику?
– Да, конечно. Скоро будем.
– Хорошо. Машина за вами уже подъезжает. Мой водитель привезёт вас.
Безопасник, он же водитель ждёт нас у машины. Открывает двери, приглашая внутрь салона. Вика ныряет в машину, я за ней. Водитель садится на своё место и машина трогается.
Больница пахнет больницей. Ненавижу этот запах, как и белые стены. На меня сразу же накатывает паника. Пропускаю дрожь по телу, сжимаю ручку Вики.
– Я боюсь, мам… Нам обязательно туда идти, дедушка не может выйти к нам сам? – вот и Вика разделяет мои ощущения.
– Боюсь, у него не получится выйти, Викуль. Наберись смелости.
– Ладно, – вздыхает дочь.
Андрей встречает нас у палаты, нервно пощелкивает пальцами. Вздыхает.
– Ну как он? – спрашиваю я, хотя на самом деле знать этого не хочу. Интересуюсь чисто из вежливости.
– Неплохо. Левая сторона немного слабее правой, а так в норме. Обещают, что будет ходить.
– Это хорошо, – соглашаюсь я. – Ну давай, Викуль, иди к дедушке, – подталкиваю малышку к двери, а у самой отчего-то ноги слабеют.
– Он и тебя хотел видеть, – вываливает, будто снег на голову, Романов.
– Меня? Зачем?
– Не знаю, Ань. Просто сказал, чтобы тебя тоже позвал.
– Ясно, – ничего мне не ясно. И от этого начинает болеть голова. О чём мне говорить со старым подлецом? Захотел снова отправить меня в дурдом?
Заходим в палату вместе с Викой. Она бросается к кровати, обнимает деда. Старик, и правда, похож на старика. Неслабо его подкосило.
– Привет, дедушка! А мы с мамой пришли тебя навестить! Что у тебя болит?
– Уже ничего не болит, внучка. Всё прошло, – улыбается ей дед, а я отвожу взгляд в сторону.
– Ты больше не болей, ладно? – просит его Вика, а я медленно выдыхаю.
– Хорошо, малыш. Как скажешь. А теперь иди к папе, мне с твоей мамой нужно поговорить.
– Ладно. Выздоравливай, дедуль, – Вика чмокает его в щеку и пробегает мимо меня. Мы остаёмся со стариком наедине.
– Я помню тебя. И что сделал, когда родилась Вика тоже.
– Безумно рада, что помните. Родственники как-никак.
– Мне жаль.
– Жаль, что родственники? Мне, если честно, тоже.
– Нет. Я не об этом. Мне жаль, что я так с тобой поступил. Тогда мне это показалось лучшим решением.
– И до сих пор так кажется?
– Нет. Не кажется. Я ошибся. Людям свойственно ошибаться. Я рад, что ты вернулась и что у вас с Андреем всё хорошо. Он сказал, вы скоро женитесь.
– Я не прощу вас. Никогда, – выдыхаю устало. – Даже не пытайтесь показаться другим человеком. То, что вы тогда сделали… Такое не забывается.
– Я понимаю тебя. Я бы тоже не простил, – произносит серьёзно он.
– Что ж, рада, что понимаете. Знаете, я все эти годы мечтала посмотреть в ваши глаза. Увидеть там то, ради чего вы сломали мне жизнь. И вот сейчас я смотрю в ваши глаза и не вижу ничего. Пустота. Вы пустой человек. Да, у вас есть деньги и влияние, но это всё. Без ваших денег вы никто.
Старик застывает на мне уставшим взглядом и я тороплюсь покинуть палату, чтобы не спровоцировать ещё один инсульт. Мне больше некому мстить.
ЭПИЛОГ
– Этого не может быть, – шепчу, глядя на две красные полоски. Бред какой-то…
Но тут же вспоминаю, что мы с Андреем трахались как кролики две последние недели. Я забыла о таблетках, а он о контрацепции и не думал. Доигрались.
– Ты что там застряла, мы уже опаздываем в ЗАГС? Заявление само собой у них не появится, – напоминает о своём присутствии Романов. Что ж у меня есть для него подарочек в честь скорой свадьбы.
– Иду! – выхожу из ванной комнаты, сжимая в руке полоску теста.
Андрей застывает на ней взглядом, поднимает глаза на меня и снова смотрит на полоску.
– Это что?
– А ты как думаешь? – приподнимаю одну бровь.
– Ты беременна? – спрашивает так удивлённо, словно мы последние две недели в шашки играли.
– Как видишь, – жду его реакцию, но она опаздывает.
– И давно ты узнала?
– Только что. Как и ты.
– Пффф, – выдыхает он, а потом забирает из моей руки полоску и долго её рассматривает. – Ну ребёнок, так ребёнок. Мы всё равно женимся.
– И это все твои эмоции? – наседаю на него, но чувствую, что зря. Ну не умеет он показывать свои чувства. Не дано ему.
– А что мне ещё сделать? – удивлённо спрашивает он.
Да… Действительно чурбан.
– А я рада. С этим малышом я наверстаю упущенное с Викой.
– Я тоже рад, – делится скромно Романов и хватает меня под руку. – Поехали в ЗАГС.
– А ты уверен, что мы не торопимся? – задаю ему волнующий меня всю неделю вопрос.