Ультимативная Угроза (СИ)
— УСЛОВИЕ!!! — просто взвизгнул этот тип, нарушив кучу всякого разного и вызвав со стороны наблюдающих осуждающий гул.
— И какое же? — уточнил я, потому что отказываться от него, не выслушав, несмотря на форму — «не благородно».
Хотя эта форма была одновременно очень неплохим подарком — нарушив регламент «вообще», этот Лансер, по сути, давал мне все условия дуэли на откуп. Но выслушать — стоит, потому что «общественное мнение».
— После моей победы вы… женитесь на графине Лауре Лансер-Смит! — с видом мученика и светящимися глазами выдал этот.
Ой деби-и-ил… И ведь любит её, похоже. Недаром Никс, жопа кибернетическая, так над этим «гормонально-психическим отклонением» глумился. Не всегда и не везде, конечно, но вот сейчас прямо иллюстрация: трансформация дурачья обычного, социально терпимого, в дурачьё влюблённое. Социально-психологически опасное!
Повторный звонкий шлепок от Ланселота подытожил эту фразу. От первого, кстати, на физиономии главы Рода Лансер наливался заметный синяк. Ну, может, второй симметрии добавит. Ну а не добавит — так и хрен с ним.
— Если это единственное ваше условие, касающееся поединка…
— Да!!!
— Извольте не перебивать! Так вот, в случае если это условие единственное — то я официально попрошу, в случае вашей победы, согласия на брачный союз у графини и главы Рода Лансер, — озвучил я.
— Согласен!
— А я вашего согласия и не спрашивал, барон. Здесь и сейчас. На… — задумался я. — рапирах.
Это не блажь, а как раз «дань общественному мнению», чтоб его. Впрочем — справлюсь, с этими вертелами не страшно.
— До ранения, — продолжил я. — А то вот скажу я «до смерти» и цена вашему условию будет такой же, как весомость причины, по которой вы меня до вашего необоснованного оскорбления пытались вызвать. Распорядитель Аргументума⁈ — повысил я голос.
— Внимаю, дюк Ульвер, глава Рода Ульвер, — громогласно прогудели динамики.
— Могу я просить тебя об обеспечении дуэльного поединка?
— Можешь, дюк Ульвер, глава Рода Ульвер, — ответил вычислитель.
И замолчал, паразит электронный!!! Я уже думал звереть и гневаться — нет, ну я всё понимаю, но этот вычислитель с ИЛ — мощнейший и ТОЧНО понимает смысл, а не форму. И если не отвечает — так просто издевается, гад такой! Но тут к нам подсеменили два рабочих дрона, протягивая блестящие рапиры. Не удивлюсь, если свежесозданные.
— Прошу не участвующих отойти от поля поединка на метр, — стал раздавать указания вычислитель.
А вокруг нас вначале обозначилось голографическим свечением «поле» — круг в десяток метров диаметром. Дроиды передали нам вертелы и ускакали. А потом поле поединка закрылось куполом поля. Силового и прозрачного.
— Начинается поединок чести между Шевалье Галеном-Гаврилой Безмолвным, дюком Ульвером, оскорбленной стороной. И бароном Гаретом Лансером, нанёсшим оскорбление, — гудел распорядитель.
Довольно иронично выходило, хотя и верно: я тут со всех сторон пострадавшая сторона, от вселенского дурачизма!
В общем, взмахнул Лансер вертелом, типа салют, и на мысочках подскочил ко мне, тыкая в мой адрес вертелом, как швейная машинка! Нет, ни разу не попал, но реально «строчил» дурак такой, причём сила и подвижность запястья — явно выше человеческих возможностей. Даже улучшенного отъевгениченного человека — явный модификант. И драться с ним на вертелах точно не стоит — затыкает, а мне к Лаурке жениться бежать. А она ведь и не отказать может, вот что самое ужасное! Так что отступал я от этой взбесившейся швейной машинки, скупо отбивая опасные удары — и они были, но в основном — «пелена уколов».
Просто было два варианта — подвернётся шанс, которым я воспользуюсь. Или противник… устанет. Как бы его ни намодифицировали — у него в лапе мышцы, а не механизм. А мышцы — устают, как ни крути. Пусть у модификанта значительно позже, но нормальный человек не выдержал бы и полуминуты такого «строчения». Да и третий шлепок от Ланселота намекал, что мой противник «тупит».
В общем-то, поединок закончился по обоим вариантам. «Строчильная машинка» Лансера стала к третьей минуте строчения замедляться. На его физиономии появилась испарина, ну и рванул он в атаку, нанизавшись предплечьем на мой вертел. Который у меня был в руке, естественно. Нанизался правой рукой, выронил свой вертел… а мне пришлось уворачиваться от града пощёчин! Ну вообще, блин!
— Поединок закончен победой шевалье Галена-Гаврилы Безмолвного, дюка Ульвера, — прогудел распорядитель станции, разделив нас полем и оберегая меня от лансеровских пощёчин.
Ну а я откинул вертел и чуть ли не вприпрыжку (ну, максимально быстро, не роняя дючьего достоинства) ускакал к челноку. А то дурачьё… дурачьё никогда не кончается. И давать ему шанс мешать мне возвращаться домой, к девчонкам — я не намерен!
— Домой? — уточнил Бронзовый на Ульвефллоке.
— Угу, — с облегчением выдал я, потому что всё ждал очередного дурацкого нападения дурачья.
Но — пронесло.
— Гален, слушай.
— М?
— А может, мне не надо торчать в ангаре? И в чём я виноват-то⁈ — возмутился Бронзовый.
Хм, а ведь в принципе — есть в его словах правда. Ну не в смысле, что «не виноват», он — бронзовое трепло, и точка! Но с пониманием ряда социальных взаимодействий у него не очень, Инвиктус, всё-таки, а не человек. Так что большую часть обратного пути я бронзового просвещал в чисто биолого-психологические механизмы. И объяснил, «в чём» он меня перед девчонками… ну не подставил, но доставил некоторые неприятности.
— Дурачьё, — задумчиво протянул Эмик. — И механизмы дурацкие. Но я понял эти дурацкие ограничения. И ты предупреждай! — выдал он мне указания. — А то сейчас — понятно. А потом опять из-за какой-нибудь ерунды разорёшься, истеричный Гален!
Ну, в своём репертуаре. Впрочем, от Бронзового ждать не бронзового репертуара — глупо.
Долетели до Роттерна, потом я в Юле ухватил девчонок, оттащил в спальню, по дороге буркнув «всё потом», и только… распахивается, блин, дверь!!! А за ней — рожа фельдъегерская!
— Послание от моего Августейшего Повелителя, Императора Галактики, шевалье Галену-Гавриле Безмолвному, дюку Ульверу, дуксу Империи, — выдаёт этот жуткий тип.
— Ненавижу… — начал было я, но вздохнул и просто протянул руку. — Давайте уж, фельдъегерь.
7. Лихое начало
Фельдъегерь подмаршировал, протянул пакет, более толстый, чем обычно, и умаршировал. Дверь за ним закрылась, а я подумал да запер её на засов. А то мало ли, и вообще — на фиг.
— А что… — зачастила было Хло.
— Неважно, — откинул я очередную записульку Его Несвоевременности, Владыки Несвоевременных Фельдегерей. — У нас — семейная жизнь! А потом — обсудим, что было на Аргументуме. А вот потом — будем разбираться.
— А… — начала было Катька, но была оперативно обезврежена.
И семейная жизнь прошла приятно и вообще. Менее приятно, чем могла бы без дурацких записулек и несвоевременных фельдъегерей: они всё же зудели на краю сознания и не давали о себе забыть. Но менее приятно незначительно и, в общем — очень неплохо всё вышло.
После я принципиально не стал брать записулину. Нет, после всякого разного и этакого я уже не злился. Даже самому стало интересно, чего это его Августейшеству от меня понадобилось. Но мог, блин, по сети там, как приличные люди, обратиться! А не фельдъегерями мало, что не на супружеское ложе Безмолвным вламываться!
Рассказал, что и как на Аргументуме было. Насчёт Лауры этой дурацкой промолчали: всё сказано, а подкалывать меня уже был перебор. Ну и о дурачье-Лансере тоже особо не говорили. Дурак он и есть дурак, чего про него говорить?
А вот на вопрос о Люменах Веснушка серьезно задумалась, нахмурились даже.
— Не знаю, Гален. То есть знаю, но старалась не думать, — затараторила она. — Очень мне тогда обидно было! — аж прикусила губу Хло. — Но если для Рода… Вполне можно иметь дело, — решительно кивнула она. — С осмотрительностью, конечно. Интересы Рода превыше всего.