Сокол на рукаве (СИ, Слэш)

 — Граф Бросо, я хотел извиниться перед вами. Наше знакомство прошло не слишком удачно. И к тому же я позволил себе недопустимую вольность. Я ни в коем случае не хотел поставить вас в неловкое положение. Поверьте мне.
 
 Бросо издал невнятный звук, похожий на рычание недовольной кошки, и заметил:
 
 — Мы, кажется, решили называть друг друга по имени.
 
 Из его фразы Пьер сделал вывод, что смысл сказанного Эдмон пропустил мимо ушей. И ещё — что можно занимать новый плацдарм.
 
 — Разумеется, Эдмон, — он улыбнулся и продвинулся вдоль дивана, подсаживаясь ближе. Затем извлёк из-за пояса мешочек с мазью. — Я принёс то, что обещал, — он развязал тесёмку и продемонстрировал Эдмону стеклянный флакон с зеленоватой жидкостью. — Это средство излечивает самые страшные раны меньше чем за день. Но есть одно условие, без которого оно не подействует…
 
 Пьер замолк, потому что дверь открылась, и на пороге показался дворецкий.
 
 — Принести вам напитки, господа? — поинтересовался он, бросив на Пьера мрачный взгляд. Вчерашней сцены он явно не простил.
 
 — Не нужно ничего, — резко, подстать этому взгляду, отрезал Пьер, — просто уйдите и не мешайте нам говорить.
 
 — Виконт Леруа! — Эдмонд не сильно, но звонко стукнул тростью о пол, — вы всегда позволяете себе говорить с чужими слугами, как со своими?
 
 — Простите, — Пьер скрипнул зубами. Накал его уверенности ослаб на градус, но не более того.
 
 — Иди, Леонар. Спасибо, нам не нужно ничего, — сказал Эдмон, поворачиваясь к дворецкому, и Пьер снова скрипнул зубами. С ним самим Эдмон пока что ни разу не был столь мягок.
 
 — Вы говорили о каком-то волшебном условии, — напомнил Эдмон, когда дворецкий вышел, и в комнате воцарилась тишина. Голос его звучал несколько смущённо, будто он сам уже жалел, что обидел гостя, и это прибавило Пьеру решительности.
 
 — Всё верно, — он улыбнулся, подсаживаясь ещё чуть ближе, — дело в том, что эту мазь должны наносить руки того, кто её готовил. Иначе она не сработает.
 
 Уже на последних словах Пьер понял, что где-то промахнулся, потому что лицо Эдмона стало мрачным, а шрамы натянулись, делая его похожим на сказочное чудовище.
 
 — Вы смеётесь надо мной? — прорычал он и, вскочив с места, ударил тростью о пол.
 
 — Когда я смеюсь, это обычно заметно по моему лицу! — выпалил Пьер, вскакивая следом. Затем глубоко вдохнул и закончил уже куда спокойнее. — Бросьте, Эдмон. Разве вам не хочется иногда поверить в чудо.
 
 — Вы… Вы собираетесь сами…
 
 — А что в этом такого? Мы оба мужчины, полагаю не будет ничего страшного, если я коснусь вашего бедра. Вот так, — Пьер скользнул рукой по бедру Эдмона и тут же придвинулся вплотную к нему, прижимаясь всем телом, и выдохнул уже в самые губы. — Только без брюк.
 
 Эдмон зажмурился и шумно выдохнул, однако когда он заговорил, голос не слушался его совсем.
 
 — Вы невоспитанный мальчишка… — прошептал он.
 
 — Сегодня я ваш врач.
 
 — Делайте, что хотите, — сдался Эдмон, и Пьер с трудом удержался от того, чтобы скользнуть губами по его губам, когда увидел расслабленное выражение усталости на его лице.
 
 «Не всё сразу», — одёрнул он себя, а вслух произнёс:
 
 — Тогда нам лучше пойти туда, где нас не потревожит прислуга. С какой бы любовью вы не относились к своим дворецким.
 
 К удивлению Пьера, Эдмон спорить не стал. Он провел гостя в будуар и остановился у узкой кровати в стенной нише, в которой явно никогда не спали.
 
 — Что дальше? — спросил он, останавливаясь напротив Пьера, и на сей раз юноша заметил в его глазах любопытство и лёгкую усмешку. Эдмон будто ждал и хотел узнать, как далеко Пьер собирается зайти.
 
 Пьер шагнул вплотную к нему и, дёрнув ремень, спустил с мужчины нижнюю часть туалета. Затем скосил глаза, глядя на откровенно довольный ситуацией пах — и тут же отвернулся, делая вид, что ничего не заметил.
 
 — Сядьте, — Пьер сопроводил свои слова лёгким толчком в грудь, и Эдмон тут же упал на кровать.
 
 Пьер присел на корточки у его ног и провёл ладонью по обнажённому теперь бедру. Кожа у графа была бледная, и к ней было приятно прикасаться. «Вряд ли он всё ещё служит… чем же он занимается теперь?» — промелькнула в голове юноши короткая мысль и тут же исчезла, когда он коснулся бинта и принялся медленно распутывать его.
 
 Пьер не боялся крови, но и не сказать, чтобы любил её. Кровь незнакомых людей была ему безразлична. Рана же на бедре Эдмона вызвала отчего-то острый приступ сочувствия, и он осторожно погладил розовую кожу совсем рядом кончиками пальцев, от чего Эдмон вздрогнул и тут же затих. А ещё…
 
 — Рана совсем свежая, — произнёс он тихо и поднял взгляд на лицо Эдмона.
 
 Тот молчал.
 
 — Я думал, вас беспокоит старый шрам, — пояснил Пьер.
 
 — Это что-то меняет? — спросил Эдмон резко и попытался сесть, но Пьер тут же толкнул его в живот, заставляя опуститься обратно на подушки.