Сокол на рукаве (СИ, Слэш)

 — Не было никакой дуэли!
 — Как вам угодно. Только будьте добры, поторопите вашего слугу.
 — Леонар! — крикнул Эдмон, и уже через пару секунд дворецкий появился в гостиной с серебряным тазиком для умываний. Тазик был поставлен на стол, а Пьер взял в руки ладонь Эдмона и принялся старательно промывать каждую царапину, не забывая поглаживать здоровые места, то и дело дуть на свежие ранки.
 Эдмон ещё накануне отметил подкупающую аккуратность его движений — будто Пьер в самом деле опасался причинить ему боль. Эдмон не верил в благие намерения виконта ни на грош, но всё же сопротивляться мягким касаниям его рук мог с трудом — в животе расцветал жар, и хотелось придвинуться плотнее, продлить прикосновение и соприкоснуться с Пьером не только рукой, но и плечом.
 Пьер, будто угадав его желания, придвинулся ближе, и пожар, разрастаясь, заполнил собой всё тело Эдмона, так что даже мыслить связно теперь было всё сложней.
 — Так зачем вы подрались с Жереми? — донёсся сквозь стук крови в висках неожиданно спокойный вопрос. — Хочу, чтобы вы поняли, я спрашиваю не из любопытства. Жереми давно уже мой друг. Но если он задумал что-то против меня, то мне нужно об этом знать.
 — Я не собираюсь наговаривать на кого-то. Спросите у него самого.
 — Может быть, я так и сделаю, — Пьер искоса посмотрел на него. — Но вряд ли он ответит мне правду, вы должны это понимать.
 — Я не буду ничего говорить.
 — Скажите только, он был среди тех двоих, что увели меня в проулок?
 — Нет.
 — Но он знал их?
 Эдмон помешкал.
 — Да.
 — Но зачем… — произнёс Пьер растерянно.
 — Вам видней.
 Пьер вздохнул.
 — Да. Тут вы правы. Извините. И спасибо за то, что взялись за меня отомстить. Самому мне и в голову не пришло отыскать тех бандитов. Я… — Пьер чуть покраснел — был слишком занят тем, что искал вас. Ну я и дурак…
 Эдмон невольно залюбовался юношей. Чёрные кудри упали на лицо, казавшееся в эту минуту совсем детским, неиспорченным и чуточку даже наивным.
 — Это бывает, — сказал Эдмон примирительно. — В вашем возрасте…
 Пьер вспыхнул, резко меняясь в лице.
 — Мне уже двадцать два! И я не нуждаюсь в поучениях!
 
 — Просто прелестно. Тогда, может быть, вы скажете, наконец, что вам нужно от меня?
 Пьер улыбнулся. Злость его испарилась так же быстро, как и вспыхнула.
 — Если вас интересует, что мне нужно от вас вообще — то мой ответ неизменен. Я увидел вас на карнавале… Увидел ваши глаза и понял, что должен подойти.
 — Очень дальновидное решение.
 — Но вы тоже смотрели на меня! Впрочем, это не важно. Я знаю, что если вы ещё не полюбили меня, то обязательно полюбите в ближайшее время.
 Эдмон фыркнул и отвернулся. Он попытался вырвать руку из пальцев Пьера, но тот не позволил. Напротив, прошёлся пальцами по запястью, забираясь под манжет.
 — Послушайте, Пьер… — начал Эдмон, стараясь не смотреть на него, потому что это было опасно, и не обращать внимания на волны тепла, разбегавшиеся по телу от того места, где его касались тонкие пальчики. — Вы не могли не заметить, что я нелюдим и не нуждаюсь ни в чьем обществе. Я прямо сказал вам, что не хочу вас видеть.
 — Вы лжёте, — сказал Пьер. Эдмон вздрогнул, обнаружив, что его пальцев касается что-то мягкое. Резко обернулся и увидел блестящие губы Пьера, целующие один из них.
 — Что же вы делаете… — пробормотал он, внезапно осипнув.
 — Говорят, что поцелуй любящего человека исцеляет любые раны. Я хочу проверить.
 Эдмон хотел возразить, но не смог. С минуту он сидел, не в силах пошевелиться, просто наблюдая, как касаются губы Пьера его руки. А потом вскочил, на ходу выдёргивая ладонь, и, не сдержавшись, закричал:
 — Вы исчадье Ада!
 — Тогда это очень приятный Ад, согласитесь, Эдмон.
 — Говорите, что вам надо от меня, и убирайтесь.
 — Всё очень просто, — не обращая внимания на раздражённый тон мужчины, Пьер достал из-за пояса шёлковый платок и принялся неторопливо завязывать израненную ладонь. Только закончив, он посмотрел наконец Эдмону в глаза. — Я пришёл получить ваш поцелуй.
 Эдмон молчал. Вопрос «Зачем» вертелся на языке, но задавать его не было смысла — он не сомневался, что у Пьера найдётся ответ.
 — И тогда вы уйдёте? — спросил он тихо. От мысли о том, что Пьер в самом деле уйдёт так легко, внезапно стало грустно.