Гремучая смесь (СИ)

Так мы оказались в Южной Африканской Республике. Пару дней жили у Яковлевых, присматривались. Кир арендовал прекрасную виллу с видом на Индийский океан недалеко от Дурбана. Его жена, Лика Яковлева, известная актриса, оказалась очень милой женщиной, напрочь лишенной какой бы то ни было звездной болезни. А девочки — погодки, Ния и Ася, сразу подружились с Ванькой.
И хотя дом Яковлевых был большим, Павел не захотел там оставаться надолго.
— Вот еще, — сказала как-то вечером, — две хозяйки у одной плиты попами толкаться будут.
И назавтра мы поехали смотреть окрестные виллы. Объездив всю округу, остановили свой выбор на соседнем доме. Он был не слишком большим, но и не слишком маленьким. Как раз таким, чтобы нам втроем было в нем удобно. Но больше всего мне понравились огромные окна в пол, позволяющие любоваться окрестностями. Павел подписал все необходимые бумаги, внес оплату, и вечером мы вместе с Яковлевыми уже переносили вещи.
Расписались мы в Претории, в консульстве. Это произошло так быстро, что я даже не успела ничего понять и прочувствовать важность момента. Приехали, поставили подписи и получили документы. Все. Пока я пыталась убедить себя, что в моей жизни произошли серьезные изменения, Родимцев, словно фокусник, достал откуда-то букет цветов и всучил его мне.
— Поздравляю, Родимцева!
И повел меня к выходу.
— Черт! Чуть не забыл!
Он остановился.
— Еще какие-то бумаги? — предположила я.
— Жену поцеловать, — ответил Пашка и полез целоваться.
За поцелуями в коридоре консульства мы провели какое-то время, очень мешая людям работать. Когда нас в очередной раз попросили не загораживать проход, Пашка оторвался от меня.
— Поехали отсюда, здесь работают душевно черствые люди.
— Совершенно черствые, — согласилась с ним.
Уже загрузившись в машину, Родимцев хлопнул себя по лбу.
— Что? — удивилась я. — Опять что-то забыл?
— Угу, — Пашка стал ощупывать карманы.
— У тебя прогрессирующий склероз? — понимая, что уже опоздала с вопросами, поинтересовалась я.
— Вроде нет, — продолжая поиски неведомого, ответил Пашка.
— Кажется, я не очень удачно вышла замуж, — вздохнула тяжело. — Может, развеемся, пока не поздно? Не хотелось бы, чтобы завтра ты забыл, что женился на мне.
— Поздно, дорогая, — радостно сообщил мой муж. — Это теперь навсегда. Не переживай, когда ты станешь старой перечницей со вставными зубами, я буду следить, что бы ты не забывала их надевать по утрам.
— Спасибо, — вежливо поблагодарила. — Тогда я буду напоминать тебе, что пора поменять памперс. И кстати, ты старше меня. И у тебя уже проблемы с памятью.
— Это от счастья, — нагло заявил Пашка, открыл бардачок и достал коробочку. — Ну что, дорогая жена, самое время обменяться кольцами.
С этими словами Пашка надел мне на палец поверх помолвочного тонкое обручальное кольцо, усыпанное мелкими бриллиантами. Я залюбовалась игрой камней на солнце.
— Эй, ты про мужа-то не забывай!
Родимцев ткнул в меня коробочкой, в которой лежало его кольцо, и протянул свою лапу.
— Окольцовывай меня быстрее, — Пашка нетерпеливо пошевелил пальцами.
- А то что? — я достала его кольцо.
— Украдут.
Скептически посмотрела на мужа.
— Думаешь, справятся?
— А то, — серьезно ответил Пашка. — Кругом враги.
Решив не рисковать (вдруг, и правду украдут), надела ему на палец кольцо.
— Теперь давай целоваться, — с энтузиазмом заявил новоиспеченный муж.
— В машине?
— А чего? Хорошее же место.
— Иди ты, — шлепнула его по загребущим ручонкам.
— Что, — ужаснулся муж, — и секса не будет?!
— Будет, но точно не здесь.
— А дома? — Пашка скорчил забавную рожицу, прямо как Ванька. — Дома будет?
Голубые глаза смотрели с надеждой. Он еще ресницами похлопал. Я расхохаталась.
— Будет. Поехали уже.
Вечером мы праздновали свадьбу на берегу океана. Семейство Яковлевых пришло на наш праздник. Дети носились, как угорелые, взрослые пили шампанское и вели неспешные разговоры.
— Я Ваньку заберу к нам на ночь, — шепотом сообщила мне Лика. — У вас сегодня брачная ночь, отрывайтесь.
 
— Спасибо, — с чувством поблагодарила я ее. — Я твоя должница.
— Договорились, — не стала отказываться она. — Возьмешь девочек в ночь на субботу.
— У вас тоже брачная ночь? — поинтересовалась я.
— Что-то вроде этого, — засмеялась Лика.
Ближе к ночи Лика с Киром и девочками ушли, прихватив заодно и Ваньку. А мы остались на берегу. И да, это была самая долгая брачная ночь. И самая прекрасная.
А потом начались будни. Пашка уезжал на работу, я оставалась с Ванькой на хозяйстве. В какой-то момент решила, что засиделась без дела и занялась переводами. Поначалу было тяжело, не в плане работы, в плане поиска заказчиков. Но я была упорна. И, спустя месяц, наработала неплохую клиентскую базу.
Родители узнали об изменениях в моей жизни постфактум. Мама обиделась, отец отнесся по-философски. Обещали прилететь к нам при первой же возможности, познакомиться с моими мужем и сыном. Пока общение сводилось к еженедельным видео-чатам.
Пашка решил обосноваться в ЮАР и уже подыскивает квартиру в Претории. При посольстве есть хорошая школа и детский сад, так что с нового учебного года Ванька пойдет в старшую группу.
Когда я сказала, что будет жаль расставаться с домом на берегу, Пашка удивленно спросил:
— Почему расставаться?
— Ну, — ответила я, — мы переедем в Преторию, Кир вернется в ЦАР, а Лика с девочками вообще в Москву.
— Не вижу связи, — заявил мой невозможный муж, и мне на колени легла дарственная на виллу.
Оказалось, что Родимцев выкупил дом и оформил его на меня. Так что у меня теперь есть личная недвижимость в Африке.
— Каффлеты обеденье, — с набитым ртом похвалил мою стряпню Пашка.
— Не разговаривай во время еды, — одернула его. — Как Ванька, ей богу. Только еще хуже.
Дверь хлопнула, раздались легкие шаги.
— Мама, папа, — крикнул Ванька, вбегая на кухню, — посмотрите, что я нарисовал.
На стол лег детский рисунок. Три странного вида фигуры: большая в штанах, поменьше в платье и маленькая в шортах, над которыми написано корявыми буквами: ПАПА, МАМА, Я.
Родимцев повертел лист и так, и эдак.
— А что, похожи, — сказал сыну. — Молодец, Ванька. Только кого-то не хватает.
И бросил на меня хитрый взгляд.
— Кого-то маленького, да? — задал он мне вопрос.
А я подумала, подумала и ответила:
— А почему бы и нет?
Конец