Гремучая смесь (СИ)
И мне абсолютно расхотелось с ним спорить. Наоборот, я поерзала, устраиваясь поудобнее, и положила голову ему на плечо.
Когда, уже в сумерках, мы вернулись в лодж, сил у меня совершенно не было. Служащий отеля, пригласивший нас в общий зал на ужин, посмотрел на нашу троицу понимающе и предложил принести ему в дом. Я согласно кивнула и пошла купать Ваньку. Павел остался отдать какие-то распоряжения относительно еды для мальчика.
Дом мне безумно понравился. Он странным образом сочетал в себе простоту и поистине колониальную роскошь. Брезентовые стены и дорогая кожаная мебель. Москитные сетки и светильники ручной работы. А ванна была обустроена на одной из террас, с видом на дикую природу. Можно купаться и любоваться видами. Я словно попала в ожившую мечту.
Пока купала Ивана, пока мылась сама, в гостиной уже сервировали стол. Павел сидел в ожидании нас в кресле и листал какой-то каталог.
— Ты уже вымылся? — спросила, заметив его мокрые волосы. — Где?
Родимцев оторвался от чтения, окинул меня с головы до ног и весело ответил:
— Сходил на речку к бегемотам.
— Здесь есть вторая ванная? — уточнила, потому что при беглом осмотре дома ее не увидела.
— Душ, — поправил Родимцев. — Около маленькой спальни.
— Не заметила.
— Там такая неприметная дверь, — пояснил Павел, — сразу можно и не разглядеть.
— Кушать хочу, — жалобно напомнил о себе Ванечка.
— Ребенок кушать хочет, — весомо сказал Павел. — И я тоже.
— Так давайте есть, — предложила я.
Мы устроились за столом. Я оглядела, что нам предлагали на ужин, решая, чем кормить ребенка. Жареное ему совершенно ни к чему, а вот тушеное мясо и овощи в самый раз.
— Можно мне мясо, как у папы? — Ванька указал на тарелку отца, где благоухал стейк.
— Он с кровью, тебе еще рано, — возразил Родимцев. — А вот ребрышки на гриле, думаю, можно. Да, Катя?
Я была против того, что бы кормить ребенка ребрышками, приготовленными на гриле, но Ванька так просящее смотрел, что отказать было выше моих сил. В конце концов, ничего страшного не случиться, все равно он много не съест.
— Это баранина, — предупредила мальчика, — она очень специфически пахнет.
- Это ягненок, — поправил меня Родимцев — старший. — И он совершено без запаха. Зато, какой вкус!
Он положил Ваньке хорошую порцию мяса и обратился ко мне:
— Ты что будешь?
Я прислушалась к своему организму. День выдался безумный: два перелета, а остальное время в машине. Мой желудок настойчиво требовал белка.
— Мясо, — сказала решительно, — и побольше.
Павел понимающе улыбнулся и наполнил мою тарелку что называется, от души. Наблюдая за тем, как я уписываю еду за обе щеки, спросил:
— Вино предлагать?
— М-м, — я отрицательно помотала головой. Трудно говорить с набитым ртом.
— Я так и подумал. Тогда сок.
— Угу, — затрясла согласно, проглотила и сказала: — с удовольствием.
Павел налил нам с Иваном сока.
— Как впечатления? — спросил, когда я опустошила тарелку.
— Ты еще спрашиваешь?!
— Значит, понравилось, — сказал мне и повернулся к сыну: — А тебе?
Ванька хотел ответить, но не смог подобрать слов и восхищенно закивал. Мы с Павлом засмеялись.
— А тебе? — я обратилась к Родимцеву — старшему.
— Да я здесь уже был.
— И что? Теперь тебе неинтересно?
— Интересно, конечно. Но, знаешь, намного интереснее мне было наблюдать за сыном. И за тобой.
— Спасибо тебе, — поблагодарила от души.
— Всегда пожалуйста, — Павел улыбнулся, перевел взгляд на сына. — Кажется, он уснул.
Я тоже посмотрела на Родимцева — младшего. Ванька сладко спал, положив голову на сложенные на столе руки.
— Сломался, — поднимаясь, прокомментировала.
Хотела взять мальчика на руки, чтобы отнести в кровать, но Павел меня опередил.
— Давай я, — подошел к сыну и аккуратно поднял. — Расстели кровать, пожалуйста.
Я быстро прошла в большую спальню и стянула с кровати покрывало. Подошедший Родимцев бережно положил сына на постель, укрыл хлопковым одеялом и опустил москитную сетку.
— Предложение выпить вина еще в силе, — заметил, обходя кровать и проверяя, как легла сетка.
Я посмотрела на мальчика. Насыщенный, полный впечатлений день его порядком вымотал, скорее всего, он проспит до утра.
— Давай, — согласилась. — Только дверь в спальню закрывать не будем. Вдруг Ванька проснется. Место незнакомое, может еще испугаться спросонья.
— Хорошо, оставим открытой, — согласился Павел, тормозя у двери и пропуская меня вперед.
Не вовремя вскинувшийся было, внутренний голос попытался сказать, что не стоит пить вино в компании работодателя, особенно в нашей с ним ситуации. Но я посоветовала ему заткнуться: будь, что будет. В конце концов, жизнь у меня одна, и лучше я буду сожалеть о том, что сделала, чем мечтать о том, как это могло быть.
25.
Первым, что услышал Африканец, едва проснувшись, было гневное:
— Опять ты?!
Стало как-то обидно, честное слово. Особенно оскорбительно звучало это «опять», словно он, Африканец, был незваным, нежелательным и слишком навязчивым гостем. Сразу вспомнился Остап Бендер: «Мы чужие на этом празднике жизни».
А, между тем, все так хорошо начиналось.
Предложение Аданны Лезеди, прозвучавшее во время их последней встречи, не стало большой неожиданностью. Чего-то подобного, признаться, Африканец ожидал. Нет, меньше всего он думал, что его позовут замуж за весь клан Акинтола, но то, что предложат некую форму сотрудничества, не сомневался. Интересно, папаша в курсе, или это целиком и полностью инициатива этой сексуальной шоколадки. Девчонку можно понять: чем сидеть в ожидании, когда родной отец продаст подороже какому-нибудь из своих многочисленных друзей и сторонников, лучше уж подсуетиться и найти себе мужа самой. Министр Акинтола заинтересован в долгосрочном сотрудничестве с Африканцем, о чем намекнул ему лично. Так что даже если Аданна озвучила свое предложение, не посоветовавшись с отцом, Акита Акинтола будет рад породниться с Африканцем. Другое дело, что Пашка совершенно не был готов примерить на себя роль невесты в договорном браке.
А может, ошибся Африканец, и Аданна Лезеди вдруг захотела простого женского счастья? Конечно, глядя на эту амбициозную и сексуальную стерву, предположить подобное язык не поворачивается, но в этой жизни, как говорится, всякое бывает. Может, она решила сменить роль капризной наследной принцессы на роль простой жены — домохозяйки? Как это? Босая, беременная и на кухне?
Пашка даже попытался представить себе Аданну на кухне собственного дома. Пусть не беременную (это было чересчур революционно), но босую. Но странное дело, образ Аданны, не успев окончательно сформироваться в голове, неожиданно расплылся, и вместо нее, Пашка увидел Катерину. Да-да, родную воспитательницу собственного сына. Вот она, как раз, очень гармонично смотрелась и в роли жены Африканца, и в роли матери Ваньки, и даже в роли будущей матери их будущих общих детей. Африканцу вообще, почему-то казалось, что Катерина была бы идеальной женой: где надо — мягкая и заботливая, где надо — страстная и язвительная. Самое то для мужчины с его характером.
Заметив вопросительный взгляд Аданны, Африканец постарался переключиться с мыслей о воспитательнице на более актуальные вопросы. Катерина и так в его доме, на его кухне и никуда не убежит. А вот обижать отказом Аданну и ее семью (если предложение о свадьбе было сделано с одобрения всесильного министра внутренних дел) не хотелось. Африканец с уважением относился к связям такого высокого уровня. Конечно, и без поддержки клана Акинтола, он не умрет. В конце концов, он знаком с президентами и министрами многих африканских государств, с некоторыми из них находился во вполне приятельских отношениях. Но в Уганде таких знакомств, кроме Акинтола, у него не было. Обидно будет потерять хорошую возможность закрепиться в стране. А это непременно случиться, если Африканец обидит Аданну или ее отца.