Гремучая смесь (СИ)

Все бы ничего, но за спиной раздается Ванькин голос:

— Папа, мы уже закончили! Пошли плавать!
  
20.
 
— Катюша, — спросил Ванька, — а мама Иму будет жить с нами?
Я замерла. Вопрос совершенно неожиданный и сложный. Конечно, мне хочется заверить мальчика, что такого никогда не случится. Но откуда же я знаю? Родимцев свободный мужчина, Аданна ему явно пришлась по душе. Всякое может случиться.
— Я не знаю, — ответила честно.
Ванька тяжко вздохнул.
- Я не хочу.
Можно подумать, я хочу, но вслух говорю совсем другое:
— Почему? Она красивая.
— Красивая, — согласился мальчик. — Но зачем она своего сына нам отдала?
— Мне показалось, что ты подружился с Иму, — немного растерялась я.
— Подружился. Но друзья не обязаны жить вместе. У каждого должен быть свой дом.
Он прав, и я его совершенно с ним согласна. Но кто я такая? Просто наемный работник. И если его отец решил, что Иму должен жить у нас, то я обязана поддержать это решение.
— Вань, разве вам плохо вдвоем?
— Нам хорошо, — отмахивается Родимцев — младший. — Но я не хочу, что бы с нами жила мама Иму.
Он смотрит на меня, явно ожидая поддержки.
— Разве ты не хотел бы иметь маму? — интересуюсь осторожно.
— Такую? Нет, — ответил твердо и перешел в наступление: — Ты знаешь, что она его отправляет в закрытую школу? В Лондон?!
Вообще-то да, я уже в курсе. И где-то я Аданну понимаю. За последнее время я достаточно начиталась историй об отношении местного населения к альбиносам, что бы понять: Иму здесь ждет тяжелая жизнь. Его не примут. Он вечно будет изгоем, а для кого-то потенциальным источником дохода. Не знаю, что я бы сделала на месте его матери, возможно, поступила бы также. Но Ванька в свои пять с половиной лет бесконечно далек от жестокой действительности, и мне совершенно не хочется посвящать его в правду жизни.
— Я уверена, что это очень хорошая школа, — сказала уверенно. — Иму там наверняка понравится.
Ванька неопределенно пожал плечами, а я продолжила:
— Он что, не хочет ехать?
— Кто бы его еще спрашивал, — хмыкнул Иван. — Она просто сказала, что через десять дней он летит в Лондон. И все.
И опять я солидарна со своим воспитанником, у мамаши Иму явно не хватает душевной чуткости.
Ванька же подошел ко мне, обнял за шею и шепнул:
— Я хочу, чтобы моей мамой была ты! Хорошо?
Божечки-божечки, как это трогательно. Прямо почувствовала, как на глазах выступили слезы. Мальчик мой сладкий, что я могу тебе сказать? Ты стал мне бесконечно дорог, но мне не шесть лет, я взрослая женщина и понимаю, что от наших с тобой желаний здесь мало что зависит.
Пока мучительно подбирала слова в ответ, Ванька продолжил:
— Я тебя люблю! И папе скажу, пусть он на тебе женится, и у нас будет настоящая семья.
Прижала его к себе, сглотнула образовавшийся в горле ком:
— Я тебя тоже люблю, солнышко мое!
— А она сказала, что ты у нас из-за денег, — тут же нажаловался Ванька.
Она? Это же кто такая умная и, главное, смелая?
— Кто сказал?!
— Аданна.
— Вань, — попыталась говорить с ним, как со взрослым, — я у вас работаю, это правда. И твой папа платит мне зарплату.
После моих слов Ванька засопел обиженно.
— Но ты уже большой, — продолжила, — и понимаешь, что любовь за деньги не купишь.
— Ты меня не за зарплату любишь? — на всякий случай уточнил ребенок.
— Нет, — улыбнулась, — не за зарплату.
— А папу любишь?
— У тебя хороший папа.
— Не любишь? — допытывался мальчик.
— Вань, мы с ним еще мало знакомы.
— Да, — согласился Иван, — со мной ты знакома дольше. И мы всегда вместе. А если ты с папой будешь больше времени проводить, как со мной — играть, купаться, спать в одной кровати, ты его тоже полюбишь?
На секунду представила себе подобную перспективу, вот уж спасибо. Играть и купаться мы с Родимцевым — старшим еще не пробовали, а вот в одной кровати спали. И ничего хорошего, кроме нервотрепки, из этого не вышло.
— Со взрослыми это не работает, — предупредила на всякий случай.
 
Мальчик сообразительный, вдруг решит устроить нашу с Родимцевым совместную жизнь?
Но судя по задумчивой мордашке, идея сосватать нас с Павлом, Ваньке пришлась по душе.
— Катюша, — начал он просительно, но я даже слушать не пожелала:
— Нет. Давай-ка ты лучше пойдешь и найдешь своего друга. Где он, кстати? Не знаешь?
— А что тут знать? — пожал плечами ребенок. — Он у папы в кабинете, у них там серьезный разговор.
Серьезный разговор с семилетним мальчиком, правда?
— Интересно о чем?
— Ну, он расстроился, что мама его отсылает, — поведал мне Иван. — А папа решил с ним поговорить по-мужски, с глазу на глаз.
— Ясно. Тогда давай мы с тобой порисуем, — предложила ему. — Сделаем Иму открытку на память. Договорились?
— Угу, — кивнул Ванька.
Золотой ребенок!
А после обеда к нам опять притащилась эта красотка. Родимцев уехал по каким-то своим делам, о чем я Аданне с большим удовольствием и сообщила. Ожидала, что она уедет с богом. Ошиблась.
— А я к сыну, — улыбнулась лучезарно и устроилась рядом с нами, на пледе под деревьями.
Что б ей таракан какой под юбку залез, честное слово. К сыну она приехала! Да у нас даже кухарка с уборщицей в курсе, к кому эта фифа сюда таскается, как на работу. Приедет, разденется чуть ли не до трусов и изображает наследную принцессу. И это в доме, где полно молодых мужчин. Они, конечно, держаться, но я видела, что взгляды на нее кидают весьма горячие. Пожалуй, единственным, равнодушным к Аданне, оставался Александр. Я его даже зауважала. Это какую же силу воли надо иметь, чтобы не пускать слюни на полуголую идеальную женщину? А вот Родимцев как-то слишком подчеркнуто не замечал направленных на него огненных взглядов красотки, из чего я могла сделать вывод, что проняло-таки Павла Петровича, просто по каким-то своим причинам, он не хочет в этот признаваться.
— Похвальная любовь к ребенку, — кивнула с умным видом. — Тем более что скоро он уедет на несколько лет. Вряд ли ты будешь часто его навещать.
Вот понимала, что лезу не в свое дело, но сдерживаться сил уже не осталось. За эти дни, что Аданна провела у нас в доме, она меня достала так, что я с трудом сдерживалась. Очень хотелось не просто сказать гадость, а хорошенько оттаскать ее за волосы.
— Что ты можешь знать о любви, маленькая белая служанка? — насмешливо парировала Аданна.
— Уж кому-кому, а тебе я не служанка, — сообщила ей.
— Это пока, — она устроилась поудобнее и распорядилась: — Мальчики, сбегайте, поплавайте в бассейн.
Иму просить дважды не пришлось. Ванька вопросительно посмотрел на меня, дождался, когда я кивну в знак согласия, поднялся и побежал вслед за другом.
— Как ты вообще смеешь меня осуждать? — продолжила гостья, когда дети отошли подальше.
— Я не осуждаю. В конце концов, твоя жизнь это твое личное дело, — я пожала плечами.
— А ты забавная. Хочешь послушать о любви? Пожалуй, тебе я могу рассказать. Моя мать отдала меня нянькам сразу после моего рождения. Я почти ее не знала. Когда она вызывала меня к себе, я каждый раз боялась, что не узнаю ее. Мой отец любил меня. Еще бы, я ведь единственная дочь. У меня было все. Я училась в самых лучших учебных заведениях Швейцарии и Великобритании. Папочка мной очень гордился. А потом он меня продал.
— Продал? — не поняла я.
— Ну да, в жены, — пояснила Аданна. — Своему другу и соратнику. Мой муж был старше меня на тридцать лет. Рассказать тебе, что делал с шестнадцатилетней девственницей этот боров? Что и куда он мне засовывал? Как имел меня во все, что можно и нельзя?
 
— Не надо, — быстро ответила, опасаясь, что гостья пуститься в подробности.
Как-то я не готова выслушивать ее интимные тайны.
— А знаешь, что самое забавное? — она снова улыбнулась. — Поначалу мне было страшно и больно. Но у меня был очень опытный муж. Он сделал так, что секс мне понравился. Очень понравился. Ты же, наверное, слышала о темпераменте африканок? Так вот, все, что о нас говорят, это правда. Во всяком случае, я именно такая. И мой муж меня удовлетворял. Ты даже представить не можешь, как он это делал.