Гремучая смесь (СИ)

— Служба, — пожал пречами Кир.
— У тебя там вроде все спокойно.
— Пока да, но кто знает. Сам знаешь, рвануть может в любой момент. И будет лучше, если я буду на месте.
Ночью прилетел Сашка с командой, а наутро Африканец уже встречал сына. По дороге Пашка украдкой разглядывал Катерину. Красивая, милая, добрая. Из таких получаются хорошие, верные жены. Мысли невольно вернулись к Аданне Лезеди. И если Катерина казалась нежной ланью, то в Аданне за версту чувствовалась хищница. Неукротимая, страстная львица, будившая в мужчине желание покорить, подмять под себя, показать, кто главный. Женщины Африки славились своим темпераментом. Словно солнце, сжигавшее их кожу на протяжении многих веков, проникало в кровь, забавляя ее быстрее бежать по венам. Пашка знал, что до сих пор в некоторых племенах существует варварский обычай женского обрезания. Считалось, что только так можно справиться с горячим темпераментом африканок. Пашка, как и многие, считал подобное ничем не оправданной жестокостью, но факт оставался фактом — некоторые народности Черного континента упорно придерживались этой традиции. Аданна будоражила, пьянила, вызывала темные желания. Африканец тряхнул головой, заставив себя переключиться.
Глянул в зеркало заднего вида на Ваньку. Малыш живо напомнил свою мать. Имани, нежная, любящая, покорная. Вечная боль.
Воспоминания отрезвили. Красивое, породистое лицо Аданны Лезеди растворилось, настояло без следа, словно он никогда и не думал о ней.
«К черту».
А потом стало совсем не до любовных приключений. Нужно было устроить Ивана и Катерину, пообщаться с ребятами, подготовиться к поездке.
Иван проснулся спустя несколько часов, свежий и бодрый. Прибежал со второго этажа, устроился на коленях.
— А где Катя? — спросил Пашка.
— Я не знаю, — ответил сын. — Проснулся, а ее нет.
— Она, скорее всего, в своей спальне. Ее комната рядом с твоей.
Ванька вспочил.
— Я пойду к ней!
— Подожди, — Африканец перехватил сына, — пусть Катя отдохнет.
— Ну, папа, — заканючил сын.
— Нет, — твердо ответил Африканец. — Путь Катя спит. А мы пока пойдем знакомиться с ребятами.
— У нас новая охрана?
— Да. Пойдем.
Ванька согласно кувнул.
Пашка всегда считал, что ему необыкновенно повезло с сыном. Иван был именно таким мальчиком, о котором только можно мечтать. Он никогда не капризничал. В нам всегда можно было договориться. Он был веселым, любознательным и добрым мальчиком.
Пока Пашка знакомил сына со своими товарищами, Катерина проснулась и спустилась в гостиную.
Пашка показал им с Иваном дом, познакомил с женщинами, работающими на кухне, представил охрану. Ему понравилось, как Катерина хозяйским глазом окидывала их новое жилище, как здоровалась с обитателями дома. Как, глянув на часы, взяла Ваньку за руку и отправилась на кухню — проследить, как готовится обед.
Пашка подумал, что ему необычайно повезло с воспитательницей сына.
Жизнь на новом месте вошла в обычную колею. Днем Катерина занималась домом и Ванькой, Африканец готовился к поездке. По вечерам втроём они отправлялись гулять по берегу озера. Один раз Пашка отвез Катю и Иваном в деревню.
Смотреть там действительно было нечего, поэтому они просто купили связку бананов и поехали дальше.
— Тебе правда нравиться такая жизнь? — спросила Катя, окидывая пейзаж вокруг.
— Я вернусь и покажу вам всю красоту Африки, — ответил Пашка.
— Мы поедем смотреть зверей? — оживился Ванька.
— Обязательно поедем. И увидем большую пятерку, — ответил Африканец.
— А что это? — задал вопрос Ванька.
— Так называют самых известных животных Африки, — пояснила Катя.
— Каких?
— Слона, носорога, буйвола, льва и леопарда.
— Почему именно их? — спросил мальчик.
— Они считались самыми почетными охотничьим трофеями Африки, — продолжила Катя.
— Мы будем на них охотиться? — удивился сын.
— Нет, — засмеялся Пашка, — на них уже давно нельзя охотиться.
— Я хочу увидеть льва! — крикнул Ванька.
— Папа же сказал, что увидишь, — заверила Катя. — Папа вернется, и отвезет нас на сафари.
 
— А ты тоже хочешь увидеть животных? — задал ей вопрос Ванька.
— Очень хочу.
Спустя еще три дня, Африканец уехал в Танзанию.
Тысячу километров дороги, почти двадцать часов за рулем. Пашка остановился лишь раз, когда понял, что готов заснуть прямо за рулем. Поспал часа четыре и снова двинулся в путь вдоль озера Виктория. Особых проблем от этой поездки Африканец не ждал. Ничего особенно сложного не было: поехать до лагеря, в котором жили альбиносы, забрать сына Аданны Лезеди и вернуться с мальчиком в Кампалу. Ничего сложного в этой миссии не было, даже учитывая отношение местных к так называемым «белым неграм». Да и светить мальчика, Африканец не обирался. Окна его внедорожника были тонированными. Посадить ребенка на заднее сидение, никто и не увидит. Разве что тольк на границе, но и тут Пашка не предвидел. Документы и у Африканца, и у ребенка были в полном порядке. Беспокоили только намерения Аданны. Что она обирается делать сыном? Не хотелось думать, что женщина причинит вред собственному ребенку.
В лагерь для альбиносов Африканца пропустили, как только он предъявил документы и письменное разрешение от Аданны Лезеди. Начальник быстро прочитал документы и дал распоряжение привести мальчика. Пашка остался ждать ребенка во дворе. Лагерь для альбиносов ничем Африканца не удивил, к сожалению. Несколько грязных строений, где жили и учились дети — альбиносы, окруженных кирпичным забором. Охранник с ружьем на воротах. Учителя, глядящие на Африканца настороженно. И мальчик. Ему семь, но для своего возраста он очень мелкий. Тонкие ручки — ножки, выпирающий живот. Странно, Пашка был уверен, что ребенка из могущественного клана Акинтола будут хотя бы кормить досыта. Белая кожа со следами солнечных ожогов, белые ресницы и волосы, глаза какие-то странные, то ли темно-синие, то ли серые. Одежда старая, но чистая. А взгляд напряженный и испуганный. Видно, что в свои юные годы маленький Иму Акинтола ничего хорошего от незнакомцев не ждал.
— Я приехал за тобой, — сказал Пашка, присаживаясь перед ребенком.
Мальчик не ответил, только вздохнул громко. И икнул от страха.
— Меня прислала твоя мама, — продолжил Африканец. — Я отвезу тебя к ней.
Сказал и понял, что сболтнул лишнего. Черта его знает, какие планы в отношении мальчика у Аданны Лезеди. Но так хотелось успокоить пацана. В чем его вина? Только в том, что ему не посчастливилось родиться не с тем цветом кожи?
Мальчик продолжал молчать. Пашка вдруг понял, что ребенок ему не верит.
— Я сейчас прийду, — вставая, сказал маленькому Акинтола.
Вернулся к машине, достал детские вещи. Хорошо, что в последний момент догадался захватить пару футболок и штаны из Ванькиных запасов. Вещи наверняка будут велики.
— Вот, — протянул мешок мальчику, — переоденься и попрощайся с друзьями. Мы уезжаем.
Он не хотел ехать, это было видно, но перечить не рискнул.
«Пойдет переодеваться и попробует сбежать», — понял Пашка и взял ребенка за руку.
— Давай я помогу.
Мальчишка дернулся и замер испуганным зайцем. Сообразил, что справиться с Африканцем у него нет ни шанса. Они прошли в один из домов. Одна большая комната с ровными рядами матрасов прямо на земляном полу. Бедно, но чисто.
Пашка помог ему сменить одежду и, крепко держа ребенка чуть выше локтя, спросил:
— Тебе нужно взять с собой какие-то вещи?
Мальчик утвердительно кивнул и потянулся к одному из матрасов.
— Это твоя постель?
— Да, — тихо прошептал ребенок.
 
Полез под подушку и что-то достал оттуда.
— Это ты хочешь взять?
Вместо ответа сын Аданны Лезеди протянул Африканцу маленькую облезлую машинку. От накатившей злости Пашка сжал кулаки. Какие сволочи! Клан Акинтола купается в золоте, Аданна ходит в нарядах, расшитых драгоценными камнями, а пацан живет в бараке, выглядит так, словно постоянно не доедает и играет с машинкой, место которой еще десять лет назад было на помойке.