Багаев лог

— Послушай, Алешка, неужели мы для того с тобой честно работали, чтобы потом копить золото и превращаться в кулаков-мироедов. Сдать его нужно! — убежденно закончил Петренко.
Копытов-старший, сидя на телеге и лениво подергивая вожжами, внимательно прислушивался к разговору, его большие уши напряженно шевелились. Неожиданно он объявил остановку и предложил перекусить. На свет опять появилась бутыль, но Николай пить наотрез отказался. Копытов же хлестал стакан за стаканом и подавал Алексею. Глаза у обоих налились кровью, ноздри раздулись, лица приобрели какое-то хищное, волчье выражение.
Насытившись, старик отбросил стакан в сторону и неожиданно обратился к Николаю:
— Что, соколик, наше золотишко тебя интересует?
— Интересует, — спокойно ответил Петренко.
— И сдать его предлагаешь? — уже с угрозой спросил Копытов.
— Конечно, нужно сдать.
— А знаешь ли ты, что наши родители и, может быть, даже я сам не одного лишили живота за это богатство? — хищно ощерился Копытов-старший.
«Ну, чисто волк», — подумал Петренко, а вслух заметил:
— Времена сейчас другие, а старые не вернутся, так что это богатство вам больше не понадобится.
— У-у-у, голоштанники! — злобно заревел Копытов. — Все отняли и это хотите заграбастать? Зарежу!
У него в руке блеснул длинный обоюдоострый кинжал. Николай стал расчетливо спокоен и уверенно перехватил занесенное над ним оружие. В силе Копытову отказать было нельзя: по-медвежьи звериная, она рвалась наружу. Но и Петренко по силе и ловкости был не из последнего десятка. Так они и стояли несколько мгновений друг перед другом: высокий, кряжистый, матерый, налитый бешенством и самогоном старик и стройный, высокий, ладно скроенный, уверенный в своей правоте Николай. Они как бы олицетворяли собой два мира, две психологии.
Петренко медленно преодолевал стальную пружину мускулистой руки, и наконец кинжал, упав на камни, приглушенно звякнул. Николай быстро наклонился и поднял его за лезвие. В это мгновение предательский удар ножом в спину прожег его насквозь. Удивленно расширив глаза, он повернулся и в упор взглянул на Алексея, который поспешно отскочил в сторону. Николай вытянул руки вперед, выронил кинжал, сделал шаг, другой, как бы стремясь обнять Алексея, и упал ничком на теплые, нагретые молодым утренним солнцем камни. Озверевший при виде крови старик Копытов подхватил кинжал с земли и стал наносить упавшему безжалостные удары в спину.
Копытов-младший, отбросив в сторону длинный сапожный нож и закрыв лицо руками, глухо зарыдал и упал на колени. Хмель мгновенно улетучился у него из головы.
  
18
 
Завершение этой истории, порожденной безудержной алчностью, которая, в свою очередь, была подогрета мутными потоками сивухи, протекало в одном из кабинетов районной прокуратуры. Единственными ее зрителями были прокурор Рылов, проводивший очную ставку между отцом и сыном Копытовыми, и сотрудник уголовного розыска лейтенант милиции Чернов.
Казалось, что после признания в душе Копытова-младшего отказал какой-то сдерживающий рычаг. Из мрачно-безразличного он превратился в горячего, нервного. Волнуясь, Алексей снова и снова уточнял подробности убийства, будто стараясь освободиться от кошмарных воспоминаний. А может, боясь сурового наказания, он хотел хоть как-то облегчить свою участь.
Копытов-старший не подтверждал, но и не отрицал факты, о которых рассказывал его сын. Он вообще не отвечал на вопросы следователя, а на Алексея смотрел мрачно и осуждающе. Но под этим взглядом сын распалялся еще сильнее.
— Ненавижу весь наш разбойный, кулацкий род! — захлебываясь, крикнул он.
— Щенок, — презрительно бросил старик и отвернулся к стене.
— Зачем нам это золото?!
Копытов-старший не выдержал:
— Бог с тобой, Лешенька, какое золото?
— Покажу все три места, где оно спрятано, покажу! — Алексей почти забился в истерике.
— Будь ты трижды проклят, если это сделаешь, — старик поднялся со стула и, с ненавистью глядя на сына, сжал огромные кулаки. Даже перед грозящим суровым наказанием он не мог допустить мысли, что потеряет свое бесполезное богатство, — такова была его мораль, вынесенная им из прошлого века...
 
После окончания очной ставки Рылов спросил Федора:
— Ты завтра в конце дня свободен?
— Да еще не знаю, — ответил Чернов.
— Не в службу, а в дружбу: выбери полчасика. Завтра приезжает, наконец, направленный ко мне следователь. Хочу вас познакомить. Думаю, у тебя с ним должен установиться такой же тесный контакт, какой был со мной.
— Согласен, — улыбнулся Чернов.
— Спасибо за помощь.
— Не за что. Мы делаем общее дело, — ответил Федор.
Этот год с небольшим стал для него настоящим университетом.
  
Пиявка
   
1
 
Прокурор-криминалист областной прокуратуры Плугов возвращался в свой кабинет, расположенный на третьем этаже мрачноватого старинного здания, недовольный. Несколько минут назад у прокурора области закончилось оперативное совещание. На нем обсуждалось расследование по одному из уголовных дел, которое вела прокуратура района. На совещании выяснилось, что следствие зашло в тупик.
Поначалу все казалось совершенно простым: у заготовителя районного потребительского общества Манзоева обнаружена крупная недостача. Этот факт еще не означает хищения. Недостача может возникнуть и в результате халатности материально ответственного лица, например, если человек недобросовестно относился к своим должностным обязанностям, связанным с приемкой, хранением или отпуском вверенных ему ценностей. Поэтому при обнаружении недостачи в большинстве случаев могут возникнуть лишь две основные версии: хищение или халатность. Если это хищение, следователь должен раскрыть его способы, если халатность — необходимо доказать, в чем она заключалась.
— Из многих свидетелей, допрошенных нами, ни один не показал, что Манзоев продавал со склада продукты или брал их для себя без оплаты, — докладывал на совещании молодой следователь районной прокуратуры Краев. Он довольно сильно волновался, это видели многие.
Прокурор области Чувилев, гневно поблескивая маленькими темными глазками, прервал его:
— На каком же тогда основании вы предъявили ему обвинение в хищении?
— Мы решили, что, поскольку крупная недостача образовалась в такой короткий срок, здесь вполне возможно хищение.
— Возможное еще не действительное, — сказал Чувилев, а затем решил уточнить: — А не установлено, что недостачу у Манзоева могла вызвать халатность?
— Нет, — уныло ответил Краев. — Все свидетели утверждают, что Манзоев исключительно добросовестно относился к своим обязанностям.
— Безобразие! — снова вспыхнул прокурор области. — Продержали человека под стражей почти два месяца при отсутствии веских улик!
— Недостача уж очень крупная... — попытался вступиться за своего следователя прокурор района Кривицкий — видный мужчина с окладистой бородой, которая была предметом постоянных шуток для работников областной прокуратуры.
— Это не только вас не оправдывает, а, наоборот, усугубляет вину. И вашу лично, и Краева, — перебил Кривицкого Чувилев. — При такой недостаче вы должны были уделить делу особое внимание. Манзоев или хитрый пройдоха, или очень большой растяпа, причинивший обществу крупный ущерб. Георгий Александрович, — обратился Чувилев к Плугову, — придется вам заняться этим делом. Срок следствия и содержания Манзоева под стражей я продляю на месяц. За это время вы должны детально разобраться в причинах недостачи и закончить следствие.
— Матвей Константинович, но я... — попытался возразить Плугов.
— Никаких «но», — перебил его Чувилев. — Я заранее знаю, чем вы будете аргументировать свой отказ, и не принимаю его.