Колонисты. Хруст. Дилогия (СИ)

***
Туманный лес полностью соответствовал своему названию – стоял полдень, а здесь царил полумрак. Огромные деревья, широко раскинув свои ветви, на которых не успели опасть листья, закрывали солнечный свет.
По земле тут и там лежал туман. Густой и плотный, словно дым. Казалось, его с легкостью можно схватить. Но на деле на руках оставалась лишь влага.
Единственным плюсом было то, что туман не поднимался выше щиколоток, не затруднял обзор, не ограничивал дальность.
Серая трава и бурые стволы деревьев нагоняли тоску. Хотелось как можно быстрее отсюда уйти, покинуть этот лес и никогда не возвращаться. Но мы упорно шли вперед.
И наше упорство было вознаграждено – вскоре пришлось буквально карабкаться наверх, настолько крутым был склон. Как только мы поднялись на его вершину, все изменилось – здесь росли совсем другие деревья, больше напоминавшие кедры, осеннее солнце с легкостью пробивалось сквозь ветки, освещая все вокруг. На земле не было никакого тумана, серая трава сменилась уже привычной нам, с легким оттенком синевы.
Мы остановились, щурились, глядя на солнце, впитывали его тепло и просто наслаждались тем, что вышли из той клоаки, по которой пришлось брести несколько часов подряд.
Пока мы шли по Туманному лесу, казалось, даже звуки стали приглушенными, дышать было трудно, в глазах постоянно стояла дымка. Здесь же ничего подобного не наблюдалось – хотелось дышать полной грудью, с удовольствием слушать звуки окружающего леса, разглядывать все вокруг.
Если в Туманном лесу даже живности не было слышно и видно, то здесь я сразу обратил внимание на массу признаков того, что вокруг жизнь – где-то стучал дятел, птицы перекликались между собой, жужжали насекомые, кто-то рычал далеко впереди.
Именно этот звук заставил нас прийти в чувство. Подобный рык мог издать только волк и никто более.
– Медленно и тихо! – сказал я шепотом, а Шендр и Литвин кивнули, подтверждая, что услышали и поняли.
Мы медленно шагали вперед, стараясь не шуметь, не хрустеть ветками и вообще никак не выдавать своего присутствия.
Так нам пришлось пройти метров двести, когда перед нами открылась необычная картина: в распадке небольшая плоская скала, покрытая серо-голубым мхом, возле которой лежали, сидели, чесались и что-то грызли несколько дюжин волков. Причем волков крупных, таких, какие нам редко попадались ранее и которых мы, как теперь уже стало понятно, ошибочно считали вожаками. Здесь каждая тварь, если учитывать ее размер, могла так именоваться.
Мы синхронно остановились и медленно, плавно, не привлекая к себе внимание, опустились на колени, а затем вообще залегли на опавшие листья.
– Ни хрена себе! – прошептал Литвин. – Сколько их тут? Десятка четыре?
– Я насчитал сорок два, – отозвался Шендр, – надо валить, пока они нас не унюхали.
– Не унюхают, – успокоил его Литвин, – ветер на нас.
– Тогда, пока не услышали!
– До нас метров двадцать, – вновь успокоил его Литвин, – если бы могли – услышали бы. Успокойся.
– Один хрен, с такой оравой мы ничего не сделаем! – упорствовал Шендр. – Ну что, поползли назад?
– Стоп! – сказал я. Идея еще окончательно не оформилась, но все же… – Шендр! У тебя световые гранаты еще есть?
– Докупил на всякий случай, – отозвался тот, – три штуки есть.
А я сделал себе мысленный выговор – Шендр купил, а я чего? И ведь не жмотился, а банально забыл, не подумал.
– Отлично, – кивнул я, – предлагаю кинуть гранату и попытаться отсюда положить большую часть.
– Да ты псих, что ли?! – возмутился Шендр. – Их там сорок штук. Даже если половину успеем положить, что с остальными делать? Ты глянь, какие твари – они ж нас порвут!
– Еще гранату, – предложил Литвин.
– Точно, – кивнул я, – кидаем первую, начинаем их валить, кидаем вторую и продолжаем.
– Могут успеть до нас добежать, – выразил сомнение Шендр, – да и не всех ослепит. Вон, некоторые спят, некоторые вообще в другую сторону смотрят. Тогда уж лучше так – кидаем первую, спустя несколько секунд, когда начнется паника и все волки проснутся, кидаем вторую – так шансов больше, что всех ослепим.
 
– После второй начинаем стрелять отсюда, – поддержал его идею я, – валим тех, кто представляет опасность, потом переключаемся на остальных.
– Мало времени, – покачал головой Шендр, – уже проверено, волки не люди – быстро приходят в себя. Вспомни, как быстро медведь очухался и попер на нас?
– Тогда открываем огонь, валим самых опасных и кого успеем, и тут же третью гранату.
– Хреновая затея! – неодобрительно бросил Шендр. – Могут быть проблемы.
– Кто не рискует, – начал было Литвин, как его перебил Шендр:
– Тот живет дольше и спокойнее!
– Так, короче, – подвел я конец спору, – либо пытаемся, либо уходим. Второго шанса не будет.
Как я понял, Литвин всецело на моей стороне, а вот Шендр колеблется.
– Ладно, будь что будет, – наконец сказал он, – держи. Как только я кину свою гранату – считаешь до пяти и тоже бросаешь. Старайся в самый центр закинуть, к той скале.
Шендр передал мне одну из своих гранат и кивком головы указал на плоскую скалу, возле которой и на которой отдыхали волки.
– Как только откроем огонь, – сказал он, отдавая третью гранату Литвину, – считаешь до десяти и кидаешь туда же. Как только кинешь – кричи, чтобы нас не ослепило. Понял?
Литвин кивнул.
– Ну, тогда поехали, – выдохнул Шендр, нажал кнопку активации на своей гранате и зашвырнул ее прямо в центр полянки, где устроили себе лагерь волки.
– Раз!
Мы все трое закрыли глаза и уткнулись лицами в землю.
– Два!
Послышался хлопок – признак того, что граната сработала.
– Три!
На нас буквально навалился визг и рычание, остервенелый вой – похоже, многим волкам досталось.
– Четыре!
Пальцы перехватили гранату, указательный надавил на клавишу активации.
– Пять!
Я поднялся ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы метнуть гранату. Зашвырнул металлический кругляш и повалился обратно на землю.
– Пошла! – рявкнул я, нисколько не опасаясь, что волки нас услышат. Вокруг стоял такой гвалт, что даже если бы мы тут песни орали во все горло, все равно перекричать вой, скулеж и рычание волков не смогли бы.
Хлопок!
Мы с Шендром подскочили с земли, став на одно колено и вскинув оружие к плечам.
Винтовка Шендра тут же начала часто щелкать. Звук был такой, как будто несколько десятков кнутов бьют по земле. Я же выцелил волка, уставившегося на меня, и потянул спуск. Выстрел моего дробовика на секунду перебил вой и всхлипы волков. А затем царящая вокруг вакханалия лишь усилилась, на такой дистанции завалить волка мне не удалось, но досталось ему изрядно – вон катается по земле и воет.
Я спохватился, осознав, что только что потерял драгоценную секунду, рассматривая практически поверженного врага вместо того, чтобы стрелять в следующего.
Новая цель появилась на мушке, и дробовик снова громко бухнул, затем еще и еще.
Винтовка Шендра продолжала щелкать, выпуская короткие очереди в зубастых бестий.
– С такими темпами у нас патроны закончатся раньше, чем… – уже сказал я, как раздался крик Литвина:
– Граната!
– Я позволил себе сделать еще два выстрела, Шендр же успел выпустить еще три очереди, после чего мы рухнули на землю, зажмурили глаза и уткнулись лицом в пахнущую плесенью листву. Рядом что-то начало приглушенно щелкать, и я уже было испугался, что это к нам успел подойти волк.
Хлопок!
В этот раз вскочили все трое. Непосредственно возле нас никого не наблюдалось, что не могло не радовать. Я успел выстрелить всего три раза, после чего дробовик щелкнул, показывая, что патроны закончились. Я бросил его на землю и схватил энергопитоль.
 
Шендр продолжал палить из своей винтовки короткими очередями. Да сколько ж у него патронов? Пятьдесят вроде… И что, до сих пор не закончились? Я вспомнил, что слышал щелчки, пока ждал активации гранаты, и все стало на свои места: Шендр не терял время и вслепую перезарядил винтовку. Вот я, дурень! А мне что мешало это сделать?