Поворот за мостом (СИ)

— Ну, видишь ли, в моей машине недельный запас продуктов, без которого ты и твой отец умрете с голоду, если я не доставлю его домой. Так что это и твоя проблема тоже.
Я приблизилась к нему и положила руки на опущенное стекло, удовлетворенно заметив, что Аксель не стал заводить мотор.
— У меня нет времени.
— И чем ты так занят?
— Не твое дело.
— Слушай, — терпеливо и в меру благожелательно сказала я, — забери хотя бы пакеты, пока я решу проблему с машиной. Можешь бросить их прямо в прихожей, я сама потом разберу. Ну, правда, там куча всего, что пропадет в такую жару.
Он закатил глаза, и я едва сдержалась, чтобы не обронить какой-нибудь саркастичный комментарий. Определенно, после утренней стычки Аксель хотел меня подразнить, делая вид, что раздумывает над этим предложением. Может быть, в итоге он и правда уедет, бросив меня на парковке самой разбираться с автомобилем и забитым под завязку багажником. Тогда я проберусь под покровом ночи в его спальню, и, клянусь, придушу подушкой, которую так любезно предоставила мне миссис Грин.
— Ладно, только быстро, — сказал он, всем своим видом показывая, насколько ему это в тягость.
Аксель вышел из машины, и я подошла к своей и открыла багажник.
— А это что?
Он достал банку краски.
— Краска, — не то чтобы я вообразила себя Капитаном Очевидностью, но было ясно, что моя идея привести дом в чуть более подобающий вид вряд ли придется ему по душе.
— И зачем тебе краска?
Я могла бы солгать, что это его отец попросил меня покрасить ставни, но рассудила, что обман запросто вскроется, поэтому сказала, как есть:
— Хочу немного обновить фасад дома.
Аксель странно посмотрел на меня и сделал свой фирменный финт бровью. Я, кажется, поняла, что меня так в нем смущало — с этим выражением лица он выглядел чертовски сексуально.
О, боже. Не хватало только начать растекаться от одного взгляда этого придурка.
Он красив, напомнила я себе, но по-прежнему относится ко мне, как к занозе в заднице, так что совершенно не заслуживает моего внимания. Чего стоит яркая оболочка, когда внутри пусто?
Я взяла обе банки краски, а на другую руку попыталась подцепить пакет. Аксель цокнул языком, как будто его оскорблял сам факт того, что я позарилась на такую тяжесть, умаляяя тем самым его силу и мужественность. Он отобрал у меня пакет, взял второй и третий и, вынув их из багажника, понес к кузову пикапа, сверкая оголенными, вздувшимися от напряжения бицепсами.
Вряд ли он сделал это из желания помочь — скорее, чтобы покрасоваться. Ну, мне же лучше.
— Эй, Акс, нашел себе новую подружку? — крикнул кто-то.
Я оглянулась и увидела того мужлана из закусочной, который пожирал нас с Лидией плотоядным, откровенно оценивающим взглядом.
— Отвали, Кларк, — огрызнулся Аксель, даже не удостоив его взглядом.
— У, как грубо, — парень направился к нам. Я отодвинулась подальше от него, потому что он снова смотрел на меня, хищно облизываясь и слишком очевидно оценивая мою грудь под вырезом майки. — Так ты представишь нас, приятель? Как зовут твою леди?
Есть такой тип мужчин, в присутствии которых, даже прежде, чем они откроют рот, чувствуешь себя не более, чем куском мяса.
Этот был из таких — туповатый на вид бугай, который не удосужился даже обратиться ко мне напрямую и буквально спрашивал на это разрешение у парня, рядом с которым впервые увидел меня.
Самым отвратительным в этих нелепых заигрываниях было то, что на его безымянном пальце красовалось обручальное кольцо.
— Она не моя, — отозвался Аксель с очевидным презрением то ли к этому предположению, то ли лично к Кларку. — Хочешь знать, как ее зовут, спроси у нее.
Не дожидаясь, пока он сделает это, я резко захлопнула багажник, забрала с переднего сиденья почту и пакет с выпечкой, закрыла машину и уверенно направилась к пикапу.
— Так как тебя зовут? — крикнул мне вслед Кларк. Я проигнорировала его и залезла на пассажирское сиденье, молясь про себя, чтобы Аксель не унизил меня, прогнав.
Я заметила, что на выходе из закусочной стояли еще несколько мужчин, которые с интересом наблюдали за нами — те самые, с лесопилки, о которых столь нелестно отзывалась Лидия.
 
Интересно, она сама уже в пекарне с тетей или еще в закусочной?
— Ты, кажется, собиралась разобраться с тачкой, — напомнил Аксель, усевшись за руль.
— Потом разберусь, — глухо проговорила я, — Тебе сложно подвезти меня?
Я не собиралась оставаться на парковке и терпеть идиотские попытки познакомиться со мной от какого-то потного женатого незнакомца.
Аксель завел мотор и махнул рукой Кларку, чтобы он отошел с дороги. Тот сверлил меня через лобовое стекло таким взглядом, словно запоминал особые приметы, чтобы внести в список недругов.
— Ладно. Но только потому, что я тороплюсь и не хочу тратить время, вытаскивая тебя отсюда за шиворот.
Я пропустила последнюю его реплику мимо ушей и натянула ремень безопасности. Аксель пристегиваться не стал.
— Пристегнись, — я произнесла это на автомате, сама того не желая; он неодобрительно глянул на меня, но мне было плевать.
— Волнуешься за меня?
— Волнуюсь за себя.
— Я умею водить.
— Не сомневаюсь. Но ты уверен, что все вокруг умеют водить? А если водитель на встречной полосе уснет за рулем?
— Тогда ремень вряд ли меня спасет, — фыркнул Аксель себе под нос, и мне захотелось огреть его чем-нибудь тяжелым.
Ну и черт с тобой, — подумала я, — если б только ты видел, что бывает, когда люди не пристегиваются, ты бы этот хренов ремень безопасности больше с себя не снял.
Я промолчала, хотя внутри поселился мерзкий зародыш тревоги.
С тех пор, как мама погибла в аварии, я очень долгое время не садилась за руль. Только крайняя необходимость вынудила меня снова начать водить; и даже после этого я с такой рьяной ответственностью следила за дорогой и собой, что часто после долгих поездок чувствовала себя выжатой, как лимон.
Люди так беспечны, когда дело касается их собственной жизни. И, что хуже всего, еще более беспечны, когда чужой.
Мы выехали с площади. Я отвернулась к открытому окну, наслаждаясь порывами ветра и глядя на проносящиеся мимо редкие коттеджи и куцые кирпичные двухэтажные дома, и думала о том, что теперь делать с «Доджем». Сэм обещал посмотреть, что с ним, но, полагаю, в его планы не входило возвращаться ради этого в город и возиться с буксировкой.
— Спасибо, что помог, — сказала я, опомнившись, хотя особой благодарности не испытывала, так что в моем голосе прорезались легкие нотки иронии.
— Просто ты чертовски докучливая, — пояснил Аксель, и я тихо прыснула.
— «Докучливая»? Ты откуда откопал это слово?
— А что с ним не так? — он хмуро посмотрел на меня, как будто за что-то осуждая.
— Отдает нафталином, — пояснила я. — Можно сказать: упрямая, назойливая, навязчивая, прилипала…
— Зануда, — добавил он.
— Кто бы говорил.
Надув губы, я уставилась в окно. Мы ехали какое-то время в тишине, пока впереди не показался мост.
Я хотела было зажмуриться, чтобы избавить себя от лишних волнений; стоит потерпеть несколько секунд, и это грозное, давящее ощущение приближающейся катастрофы пройдет.
Мне было плевать, что подумает Аксель; мало ли, на мгновение ослепило солнце или что-то попало в глаз.
Я вся сжалась, как будто пытаясь слиться с креслом, и заметила краем глаза, как он повел подбородком в мою сторону, почувствовав это напряжение.
Прямо перед нами маячили габаритные огни маленького грузовичка — я тотчас во всех ужасающих красках представила, как он резко тормозит, и мы врезаемся в него и разлетаемся на куски.
И тут я увидела на мосту совсем юного, тщедушного на вид паренька. Он стоял на самом краю, держась за перила, и явно намеревался разжать руки. Ну, вот оно: не несущийся навстречу большегруз, не столкновение с машиной впереди, так чертов самоубийца.
— Господи, останови машину! — воскликнула я, чуть не вываливаясь через открытое окно наружу. — Стой!