Солнце краденое (СИ)
Оба друга, — блестяще образованные, талантливые и порядком уже потрепанные службой в опасных операциях Внешней Имперской Разведки кадровые офицеры неторопливо вальсировали по спортивному залу фрегата.
Шаги, повороты, щассе, перемены, плетения шага. Они еще даже помнили это названия сложных фигур. И злобную фурию Шагру, денно и нощно вбивавшую сложную науку в “безмозглые головы” юных курсантов, — тоже еще не забыли.
— Это обычное дело для дальних колоний, — ответил слегка запыхавшийся капитан. Следить за музыкой, вспоминать все движения вальса, стараться танцевать даже не слишком убого и не давиться при этом от смеха, — оказалось задачей космически-сложной.
Гесс степенно и важно кивнул.
— Да, их я даже наказывать смысла не вижу — сказал страшный, но добрый биолог. — Просто оставить маяк на площадке и объяснить принцип его работы. И под пристальным имперским контролем само все отсохнет. Меня волнует другое…
Он поднял руку капитана над головой, предлагая вращение. Хич откровенно заржал. Макар невозмутимо и медленно развернулся под локтем партнера. Оба ЭТО двигались все увереннее и грациозней.
— Меняемся, я веду, — сказал капитан и оскалился. Улыбка скафандра… была однозначно оружием. — Всегда любил танцевать с высокими дамами. Иди сюда, крошка.
Биолог на пару секунд даже замер, потом смирился, резонно решив, что они тут танцуют для общего дела, а не для аверинского удовольствия. Но на ногу мстительно наступил капитану, конечно.
— Да, я понял о чем ты, — выдернув бедную ногу из-под туши Гессера, Макар еще раз оценил прочность скафандра. — Две неродственных расы. И никаких абсолютно архивов. Вообще интересное общество: резкое расовое расслоение, практически дикий феодализм и вполне современная техника. Умеренно самоизолированы, я бы сказал.
— Не будь Лигла колонией, — с трудом успевая за явно убыстрившимся капитаном, ответил биолог, — оставили бы все, как есть. Каждый мир имеет право на свою жизнь, свой уклад и политику. Но они же настаивают на колониальном статусе, не соблюдая законов.
— Именно, — капитан согласился, заходя на последний круг. Музыка понемногу стихала. — За все надо платить, или, как говаривал незабвенный наш Гворг: ду́ра лэкс, сэд лэкс. Что в переводе с древнего земного языка означает…
— Закон суров, но это закон, — я, представь, еще помню.
Музыка доиграла, Макар элегантно отступил ровно на шаг, поклонившись. Гессер не отстал, и единственный зритель этого их спектакля насладился зрелищем старинного реверанса в исполнении страшного ЭТО.
— Буду действовать по ситуации. Ваше дело максимально быстро подготовить “Сову” к загрузке топливом и прыжку. — Аверин направился к выходу из спортзала, и Гессер невольно залюбовался его фантастическим видом: перед ним шел уже не громоздкий и жуткий скафандр, а какое-то ужасающее божество из древних сказок их дикого мира. Плавные, хищные даже движения, графитовый блеск гладких поверхностей, мерцающий свет датчиков, визоров и подсветка складочек сочленений. — Гесс, я рассчитываю на тебя. Держи все под личным контролем. Если со мной вдруг что случится, командование кораблем примет Стэм, а вот инспекция ляжет уже на тебя. Сам все понимаешь.
Да. Еще как понимал.
13. Тест на стрессоустойчивость
Планетарная система двойной звездной системы Кеплер 47в созвездии Лебедя.
К своему прибытию в космопорт столицы континентального государства колонии лишнего внимания Макар привлекать не хотел. И никакого отношения к личной скромности капитана это желание не имело. Строго рабочий момент. Куда проще всегда наблюдать за деталями, оставаясь в тени. Собственно, в этом и смысл делегации: пока “Главный инспектор” выполняет официальную часть, принимая волну лжи и фальши на свои плечи, второй, “теневой” участник визита, внимательно смотрит вокруг и объективные делает выводы.
В налаженной схеме проверок колоний “теневым” обычно работал Аверин. Представительный глизеанин Гесс Оранг расточал колонистам многообещающие улыбки, выслушивал речи и купался в лучах всеобщего внимания. А Макар тихо и быстро налаживал местные связи, подкупал недовольных, торговал информацией, слушал и слышал. Лучшим ключом ко всем тайнам во всех удаленных мирах неизменно служило имперское золото.
А теперь ему придется делать все самому.
Уже уходя из центрального в хвостовой, направляясь к главному корабельному катеру, капитан оглянулся и бросил Яхо и Стэму, дежурившим в рубке:
— Не забываем о главной цели всей экспедиции. Роем носом эфир как кроты.
Они промолчали в ответ, понятливо переглянувшись. Кто такие “кроты” знать не знали, но “главная цель” экспедиции была им отлично известна. Об этом не принято вслух говорить, и если Аверин напомнил, значит чует он где-то подвох. Интуиция капитанская никогда его не подводила…
Планетарный катер “Совы” представлял собой мощное и комфортабельное космическое судно, способное самостоятельно выйти в сумеречный “прыжок” между ближними маяками и перемещаться с орбиты экзопланет в космопорт и обратно. Экипаж из четырех человек мог вполне благоустроено путешествовать на “Совенке”, как прозвал его капитан, полностью автономно в течение года… Еще пятерых катер мог взять на борт в состоянии биостазиса.
Красивая птичка “Совенок”.
Предполетная подготовка, последний опрос всех систем, открытие шлюза и вылет. Они сделают круг на орбите, Макар всегда свято соблюдал этот мистический ритуал приветствия новой планеты, потом выслушают бравый монолог приветствия космопорта и зайдут на посадку.
Привычка думать о делегации во множественном числе рассмешила Макара. Он сам все это сделает. Он сегодня один, хотя за спиной у него вся сплоченная сотнями пройденных световых лет команда “Совы”. В случае чего его вытащат, он абсолютно уверен. Да и тревоги инспектора имели форму некоторого предвкушения. Он знал точно, он чувствовал очень чутко: впереди новое приключение. Что-то изменит судьбу капитана Аверина.
А пока Мак разглядывал голубые просторы планеты и с тоской вспоминал континенты Земли. На поверхности Лиглы, в синих волнах океанов “плавали” две почти-что-Евразии. Один континент возлежал чуть южнее: победившая в архаичных уже континентальных войнах Аграна. Другой на всех картах планеты значился оригинально: “Второй континент”. Вообще, надо заметить, картографы этого мира не отличались художественным воображением. Даже на зануду Макара наводила тоску эта карта.
В отличие от пейзажей под плоскостью крыльев “Совенка”.
По всему континенту Аграна были живописно раскиданы помпезные замки. С высоты они выглядели, словно огромные шляпочные грибы, выступающие из пушистого мха — чащи древнего леса. Некоторые вид имели разрушенный, другие же окружены оживленными городами, но все они вид имели совершенно реликтовый.
В отличие от столицы Аграны — Агрании, города, даже по меркам империи современного. Столица встречала инспектора веселым неоновым светом и бликами огромных полусфер прозрачных зданий. Интересный контраст…
— Аграна, столица Агрании — экваториального континента и одноименного государства мира Лигла. — в эфир влез сигнал автоматического приветствия космопорта. — Планетарная система двойной звездной системы Кеплер 47в в созвездии Лебедя, приветствует вас, гости Великой Империи. — обычная звуковая запись, ну совсем не Петрович. Как обычно, в колониях: за красивой картинкой полнейшая техническая отсталость. И это инспектора успокаивало. — Законы благоденствия, радости и всеобщего процветания в силе закона! Просим следовать на указанную посадочную полосу космодрома, счастливой посадки и удачного окончания путешествия!
Прозвучало фальшиво. Впрочем, как и всегда. На дисплее пространственной навигации загорелись ориентиры. С этой секунды космическое судно переводилось в режим воздушного корабля, подчинялось законам планетарной физики и проходило привычный ритуал посадки воздушного лайнера.
Подготовка к касанию с полосой, пилот берет штурвал на себя, увеличивая тангаж и уводя судно в кабрирующее положение. Двигатели “Совенка” переведены в режим «малый газ». Минута-другая, задние стойки шасси касаются полосы. Еще десять секунд и уменьшая тангаж, мягким нажатием на штурвал Мак опустил на полосу переднюю стойку. Подключились интерцепторы, включение реверсивного устройства, торможение двигателями. И уже выходя на контрольную точку прибытия, Аверин включил торможение шасси. Ювелирная получилась посадка, собой пилот остался доволен.