Убийство на Аппиевой дороге (ЛП)

- За то, что Биррия напал на Клодия – или за то, что он не довёл дело до конца?
- Думаю, первое. Поостыв, Милон держит совет со своими людьми. И лишь тогда посылает вдогонку часть своих телохранителей – в том числе и Евдама с Биррией. На мой взгляд, этот момент крайне важен: если бы Милон задумал убить Клодия, его люди знали бы, что делать, и не колебались бы. Они бы кинулись за Клодием сразу же, тем более, что раненый и потерявший коня, он передвигался медленно. Почему же люди Милона толклись на дороге, теряя время? Думаю, они ждали распоряжения от своего господина, который сам был растерян случившимся. Он и взъелся на Биррию именно потому, что тот действовал глупо и своевольно. Верно, Милон мог злиться на своих телохранителей за то, что те упустили Клодия живым, но я почти уверен в обратном: всё было случайно и непредвиденно, и когда Клодий ушёл живым, никто не знал, что делать дальше.
- Но вдогонку-то они бросились, хоть и не сразу.
- Да. Они бросаются вдогонку, потому что Милон решает довершить то, что его люди начали, не спросившись. Что опаснее для Милона – Клодий раненый или Клодий мёртвый? В первом случае Клодий возвращается в Рим, собирает сторонников, предъявляет Милону обвинение в покушении на его жизнь – и не видать Милону консульства, как своих ушей. Во втором случае на Милона может пасть подозрение, но сторонники Клодия будут растеряны, оставшись без предводителя, а сам Клодий уже никогда его ни в чём не уличит. Так или иначе, карьера Милона на волоске. И это ещё одна причина, почему я не верю, что нападение было преднамеренным. Отравить Клодия или подослать к нему убийц – это бы ещё куда ни шло; но разделаться с ним вот так топорно – нет. Милон ничего от этого не выиграл бы, а проиграть мог всё. Ему впору было вспоминать своего легендарного тёзку, тщетно пытающегося вырваться из смертельной ловушки, в которую он сам же и сунул руки. Слышал ли он мысленно завывания голодных волков, когда шагал взад-вперёд по Аппиевой дороге, не зная, что теперь делать? Может, он и торжествовал при мысли, что с его заклятым врагом вот-вот будет покончено; но лично я убеждён, что в тот момент ему было не до ликования.
- Но людей он всё-таки послал. Раз уж ты ранил хищника, его лучше добить. Милон Кротонский наверняка так и поступал. Итак, наш Милон посылает людей в Бовиллы. Сам почему-то не идёт с ними. Ждёт на дороге. Банально трусит, я бы сказал.
- А он бы сказал, что остался охранять дражайшую супругу.
Эко презрительно фыркнул, потом лицо его омрачилось. Я пожалел о своих словах. Сказанные в шутку, они неотвратимо напомнили о Бетесде и Диане, о Менении и детях. Кто защитит о них?
- Вскоре появляются сенатор Тедий с дочерью, - заговорил я, прерывая затянувшуюся паузу, - в своих носилках и со своей свитой телохранителей и слуг. Сенатор и Милон вступают в разговор. Милон брякает первое, что пришло в голову – что на него напали разбойники – и убеждает сенатора повернуть назад; но сенатор не из тех, кто легко отступается от своих намерений. Он продолжает путь, несмотря на сомнения своей благочестивой дочери.
- Тем временем в Бовиллах идёт самый настоящий бой. Евдам и Биррия убивают одного из людей Клодия буквально на глазах у жены хозяина харчевни – о чём мы знаем со слов её сестры. Следует настоящий штурм харчевни. Дверь и ставни в нижнем этаже выломаны, люди Милона врываются в дом. Хозяин и остальные убиты. Труп Клодия вытаскивают из дому и бросают на дороге. Далее предположительно Евдам и Биррия снимают с убитого кольцо, чтобы доставить его своему господину как доказательство того, что с Клодием покончено. А затем все они куда-то исчезают – ибо когда чуть погодя Тедий с дочерью и свитой прибывают на место происшествия, никого из людей Милона там уже нет. Тедий застаёт всеобщий разгром. Повсюду валяются тела убитых – в том числе труп Клодия. Жена хозяина харчевни, всё это время прятавшаяся в комнате наверху, приходит в себя и выглядывает в окно - как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тедий с дочерью склоняются над мёртвым Клодием. Она спускается вниз, видит, что муж её убит – и лишается чувств.
 
- Тедий при всей своей неприязни к Клодию поступает достойно и отправляет тело в Рим в своих носилках. Он всё ещё верит, будто случившееся – дело рук разбойничьей шайки, и решает вернуться на свою виллу. Лошадей достать негде, и сенатор вынужден тащиться, прихрамывая, вверх по склону в сопровождении дочери и свиты. Порядком подустав, он останавливается передохнуть – в том месте, где от Аппиевой дороги отходит просёлок к Дому весталок. Тут-то его и обгоняют Евдам и Биррия. Как они могли не встретиться раньше, непонятно. Евдам и Биррия ведут пленников. Чуть позже их увидит и Фелиция, выглядывая из святилища Доброй Богини. Кто эти пленные, непонятно. Они не могут быть людьми Клодия, оборонявшимся вместе с ним в харчевне – те все убиты. Фульвия утверждает, что никто из людей её мужа не пропал. Итак: откуда появились Евдам и Биррия, и кого они захватили в плен?
- Евдам и Биррия возвращаются к Милону и отдают ему кольцо Клодия – как доказательство того, что Клодий мёртв. Милон передаёт кольцо Фаусте, которая немедля отправляется в Дом весталок, дабы сделать богине благодарственное подношение. Как она при этом умудряется не встретиться с Тедием, непонятно. Передохнув, Тедий двигается дальше. К тому времени, как он достигает святилища Доброй Богини, там уже никого нет.
- Мы знаем, что Милон и его телохранители отправляются затем на виллу Клодия, где принимаются искать юного Публия. Не найдя его, они убивают его учителя и управляющего. Для чего Милону понадобился мальчишка? Неужели он настолько преисполнен ненависти к Клодию, что хотел убить и его сына? Или же он намеревался взять мальчика в заложники? Откуда он вообще знал, что Публий младший находится на вилле?
- Итак, вот четыре вопроса, которые пока что остаются без ответа. – Я взял палочку, которой Эко отмечал дни, и ещё раз перечислил вопросы, царапая на стене номер для каждого.
- Первое: куда подевались Евдам и Биррия к тому времени, как Тедий добрался до Бовилл?
- Второе: что за пленных Евдам и Биррия гнали по дороге?
- Третье: как мог Тедий разминуться с Фаустой, направлявшейся по Аппиевой дороге к просёлку, ведущему к Дому весталок?
- Четвёртое: Милон затем ворвался на виллу Клодия и принялся искать Публия младшего. Откуда он знал, что мальчик должен быть на вилле, и что собирался с ним сделать?
Покончив с рисованием, я отступил на шаг и окинул взглядом результат. Четыре цифры: I, II, III, IV. Я надеялся, что номера внесут ясность; но чем больше я всматривался в них, тем сильнее в голове у меня всё мешалось, пока сами цифры не превратились в бессмысленный ряд беспорядочных вертикальных и наклонных чёрточек, нацарапанных слабоумным. На миг, на один краткий, ужасный миг мне показалось, что я сошёл с ума. Замкнутое пространство, темнота, вонь, кошмары и крысы чёрным облаком окутали мозг. Нет ничего, кроме этой ямы, и вся история с убийством на Аппиевой дороге – лишь моя фантазия, призванная скрасить заточение. Нет ни Клодия, ни Милона, и никогда не было; оба они – плод моего больного воображения…
- Папа! Что с тобой?
Голос Эко вернул меня к реальности.
- А что?
- У тебя вдруг руки затряслись. Ты даже палочку уронил. – Эко поднял палочку и подал её мне.
- Ничего, всё в порядке, - отозвался я, сжимая её сильнее, чем требовалось, и стараясь, чтобы голос мой звучал ровно. – Теперь перейдём к вопросам более насущным. Они вытекают из предыдущих.
Я снова принялся царапать на стене, следя за тем, чтобы рука не дрожала.
- Пятое: по чьему приказу нас схватили и держат здесь? Это не могут быть обычные разбойники, похищающие людей ради выкупа – они бы заставили нас написать записку родным с просьбой о выкупе. И они бы за столько времени уже поняли, что никакого выкупа не будет. Мы давно были бы мертвы. – Цифры на стене снова стали казаться беспорядочно нацарапанными чёрточками. Я торопливо отвёл глаза и наткнулся взглядом на свежий холмик – могилку последней убитой Эко крысы. - Разве что мы уже мертвы.