ПАУК. Смерть врагам! (СИ)
Ворота сзади, чуть скрипнув, закрылись. Я поднялся на крыльцо, подошел к двери с объемными узорами и, взявшись за кольцо с набалдашником, постучал. Дверь тут же открылась, будто кто-то стоял и ждал моего стука.
— Господин Сиротин, — поклонился старый дворецкий с густыми бакенбардами. — Добро пожаловать!
— Спасибо, — я чуть склонил голову и зашел в дом.
Внутри тоже было роскошно. Но, если честно, для меня чересчур вычурно: картины в позолоченной раме, красные ковры, много зеркал — все сверкало и искрилось.
«От такого можно свихнуться или ослепнуть», — подумал я и повернулся к дворецкому:
— Доложите обо мне Его Сиятельству, — я поправил пенсне, которое постоянно пыталось соскочить с носа.
— Его нет. Уже несколько дней в отъезде.
— Что вы говорите! — изобразил я удивление. — Куда же он уехал?
— Нам не докладывал, — довольно сухо отозвался дворецкий. — Правда, чистого белья взял всего два комплекта, поэтому сегодня-завтра ожидаем возвращения.
— Так-так, — я задумчиво постучал ногой. — Как же быть? Ведь у меня к нему срочное дело.
— Зайдите позже. Ближе к вечеру. Может, тогда Его Сиятельство уже прибудет. А если нет, то загляните к Гуревичу, — дворецкий ткнул пальцем в зеленый дом, виднеющийся в окне. — Перед отъездом они встречались и долго разговаривали. Возможно, он в курсе… А вообще, — он понизил голос и наклонился ко мне. — Лучше оставьте свои срочные новости на более благоприятный период.
— А что такое? — я озадачено сдвинул брови.
— У него в последнее время очень много срочных новостей. И каждая хуже другой.
— Да вы что! — я прижал руку ко рту и помотал головой. — Я не знал. Что же такое произошло?
— Уж вам-то ли не знать? — недоверчиво прищурился дворецкий.
— Честное слово, сам с отдыха приехал и пока ни с кем не встречался, — уверял я, надеясь, что не переигрываю.
— Богословские сбежали, — еле слышно прошептал дворецкий и выпучил глаза. — Даже страшно представить, что будет.
— А что будет? — заинтересовался я.
— А то сами не знаете…
Вдруг со стороны лестницы послышался стук каблуков и показалась статная женщина, обвешанная драгоценностями, как елка игрушками в новогоднюю ночь. Я четко почувствовал такую же магию, как у Воронова.
— Николя, я услышала разговоры. Валентин вернулся?
— Нет, Ваше Сиятельство, — дворецкий покраснел, будто его поймали за постыдным делом. — Здесь господин Сиротин.
— А-а-а, Исаак, — обрадовалась она и направилась к нам. — Что за сплетни вы на этот раз принесли?
— Добрый день, Ваше Сиятельство, — я снял котелок и поклонился. — Я уже ухожу. Тороплюсь на…, — я задумался. Куда мог торопиться этот никудышный человечишка? — В ресторан. У меня важная встреча. Приду в следующий раз. Прощайте!
Дернув дверь, я выскочил на улицу, и засеменил к воротам. Не хватало еще, чтобы эта ведьма меня раскусила.
Я выбрался на дорогу и первым делом направился к мусоровозу, чтобы отогнать его подальше от дома и обновить паутину на настоящем Сиротине. Я собирался дождаться возвращения Воронова, и мне никто не помешает сделать задуманное.
Машина завелась с трудом даже с учетом того, что дал ей достаточно энергии.
— Эх, Сиротин, придется тебе еще полежать. Хотя, — я задумался. — Нет, не буду больше тебя в паутине держать. Домой пойдешь.
Послышался вздох облегчения. Я припарковал мусоровоз в небольшом парке у мусорных баков и повернулся к своему заложнику. Тот хлюпал носом и часто моргал глазами.
— Не плачь. Жить будешь, — вытянув из источника достаточно много энергии, я наслал на него Наваждение. — Запомни, Сиротин, с этого момента ты станешь домоседом. Каждый шаг на улицу будет для тебя большим испытанием. Ты полюбишь одиночество и перестанешь совать свой длинный нос в чужие дела. А теперь иди!
Я убрал паутину, Сиротин тут же выбрался из машины и довольно бодро куда-то побежал. Я не был уверен, что заклинание будет действовать долго, но хотя бы сегодня он точно не выйдет из дома.
Выбрал место, откуда дом Воронова хорошо просматривался, и принялся ждать. Время шло, но его все не было. Между тем в голове постоянно крутилась фамилия — Гуревич, которую озвучил дворецкий.
— Знал я одного Гуревича, но мы сослали его к родственничкам в Польшу. Неужели это он?
Между тем, стемнело и я начал сомневаться, что Воронов вернется сегодня, поэтому решил пойти к этому Гуревичу. Заодно посмотрю, тот ли это вор и прохиндей или нет.
Этот дом был намного скромнее и больше походил на загородный дом городского жителя. Вместо ворот была калитка в невысоком кирпичном заборе. Я посмотрел на себя в отражение окна припаркованного автомобиля и смело зашагал к калитке. Все было так по-простому, что ожидал увидеть объявление типа: Осторожно, злая собака! или Вытирайте ноги! Но ничего такого не было, а дверь открыл дворецкий. Однако одет он был куда скромнее, чем в доме Воронова.
— Кто там? — послышался грубый голос откуда-то из глубины дома.
— Господин Сиротин пришел! — дворецкий показал куда мне идти и закрыл дверь.
Я прошел в гостиную и увидел в кресле хозяина дома. Белые волосы, глаза навыкате, большие желтые зубы — это был тот самый Гуревич, которого мы с дядей поймали на незаконной добыче золота и вывозе ее зарубеж в контейнерах с рулонами хлопковой ткани. Мы забрали у него все имущество и выдворили на родину предков — в Польшу.
— А-а-а, Исаак! — обрадовался он и указал на кресло напротив. — Проходи, садись. Ты как раз вовремя. Аркадий, неси «Зубровку» и закуску.
Я раскланялся, снял котелок и присел на край кресла. Точь-в-точь так Сиротин вел себя, когда приходил к нам. Тем временем расторопный дворецкий принес поднос, на котором стояли большой стеклянный бутыль и тарелки с закусками.
— Ну-у-у, чего новенького в мире творится? — Гуревич разлил «Зубровку» по стаканам и один протянул мне.
— Да, что нового может быть? Все только о Богословских и говорят, — я сделал вид, что отхлебнул из стакана, а сам не спускал внимательного взгляда с Гуревича.
— Да-а-а, беда-беда. Надеюсь, его поймают. Иначе… Даже думать об этом не хочу. Паук никого не пощадит, — он тяжело вздохнул и залпом выпил весь стакан. — Эх-х-х, хороша настоечка! Ты, кстати, не слышал: подписал император Федор документ о вывозе древесины в Польшу?
— Древесину? — переспросил я. — У них самих леса мало, что ли? — я незаметно отлил настойку на толстый ковер и потянулся за соленым грибом.
— Может, и много, — пожал плечами Гуревич. — Просто надо пользоваться положением по полной. Уголь уже едет по железной дороге беспрерывно, нефть течет по трубам, золото тоннами вывозим. Древесины бы еще.
— Каким еще положением? — уточнил я, делая вид, что немного опьянел.
— Как каким? Пока Федька на престоле. Боюсь, если Паука быстро не поймают, то кранты Палицкому. Тогда уж ничего отсюда не вывезешь.
Я еле сдержался, услышав, что Гуревич продолжает воровать, притом с попустительства самого императора. С трудом проглотив невкусный гриб, решил перейти к разговору о Воронове:
— Я вот сегодня к Его Сиятельству Воронову заходил. Так дворецкий сказал, что его уже несколько дней нет. Не знаете, куда он подевался?
— Паука ищет и прячется одновременно, — он хрипло рассмеялся. — Сказал, что поколесит по империи и в Красной горке заляжет до лучших времен. А лучшие времена не наступят, пока Паук на свободе…
Он еще что-то говорил, но я уже не слушал. На Красной горке под Петербургом было наше имение — Богословских. В нем я провел детство и юность, пока не перебрались всей семьей в столицу. Но каждое лето мы с Михой отдыхали в доме своего детства. И эта паскуда прилизанная живет в моем доме?! Пелена ярости заволокла глаза, и стакан взорвался в моей руке.
Глава 24
Гуревич застыл с открытым ртом и ошарашенно смотрел, как тощий старикан Сиротин, с перекошенным от ярости лицом, вскочил на ноги, раздробил стакан в руке и, не мигая, уставился в стену.