ПАУК. Смерть врагам! (СИ)
— Его Сиятельство велел вывести Богословских на улицу, — я узнал извиняющийся голос надзиратель. — Так и сказал: приведи ко мне Богословских.
— Ты в своем уме? — оборвал его грубый голос. — Граф посреди ночи пришел пешком и велел отпустить врагов империи? Ты либо свихнулся, либо тебе приснилось, либо…
Прямо над головой застучали каблуки и раздался крик:
— К оружию! Нападение! Все к оружию!
Я зло выругался и огляделся, в надежде найти место, куда бы нырнуть и спрятаться. Но кругом были только камеры, набитые людьми. Между тем шаги и крики приближались, и я приготовился к бою. Соткал три большие смертельные паутины, но тут вспомнил про Наваждение. Уж если шкаф смог спрятать, то и себя смогу. Прижавшись к холодной стене между камерами, я представил, что меня здесь нет и если кто-то посмотрит на стену, то увидит лишь кирпичную кладку с облупившейся зеленой краской.
Едва применил заклинание, как услышал вздох восхищения. Оказывается, все это время за мной наблюдал один из осужденных. Это был высокий худой мужчина с вытянутым лицо и большими лошадиными зубами.
— Был человек и нет человека. Удивительно! — он всплеснул руками и ощерил и без того выпирающие зубы. — Как хорошо придумал. Покажи-ка мне еще раз.
Я шикнул на него, но он и не думал молчать.
— Вот бы и мне так научиться. Фьють-фью-фью! — засвистел он. — Эй, ты, покажи мне этот фокус еще раз.
В это время на первый этаж по лестнице сбежали надзиратель и статный хорошо одетый молодой человек в строгом вельветовом костюме. Я сразу почувствовал чужеродную магию и понял, что это боевой маг.
— Я тебе говорю! — повысил голос лошадинозубый. — Иди сюда и покажи еще раз, а то такой крик подыму, что…
Договорить он не успел. Я метко бросил вязким комком паутины, которая залепила ему рот. Пока он пыхтел и хрипел, пытаясь выковырять невидимую субстанцию, заполнившую рот и прилипшую к языку и нёбу, я прислушался к разговорам.
— Как он выглядел? — спросил боевой маг, когда их окружила вооруженная охрана, с нетерпением ожидая приказаний.
— Как всегда. Волосы назад и блестят.
— А кроме волос ты что-нибудь заметил? — маг нетерпеливо щелкал пальцами.
— Больше ничего такого. Темно-синяя рубашка, серые брюки, — надзиратель задумчиво смотрел вверх. — Обувь не помню. В руках ничего не было… вроде.
Маг фыркнул и велел охране:
— Обыскать! Если увидите что-то подозрительное, сразу связывайтесь со мной. Никакой это не граф Воронов, а самозванец! А ты, — он ткнул пальцем в обвисшую грудь надзирателя, — наказан!
— Н-н-нет, н-не надо… пожалуйста, — взмолился он и попятился назад.
Маг шумно втянул носом, и надзиратель схватился за горло.
— Я лишаю тебя пяти лет жизни, — ехидно процедил маг. — В следующий раз будешь думать головой, прежде чем впускать неизвестно кого на территорию охраняемого объекта. Ты чуть не отпустил самый ценный род империи. Хорошо, что я был на обходе.
Боевой маг оттолкнул надзирателя и побежал на улицу, вслед за остальными бойцами. Тот упал на колени и хрипло закашлял, будто его сейчас вырвет. Между тем голоса притихли, и я осторожно, чтобы остаться незамеченным, стал пробираться к лестнице. Сложность заключалась в том, что я не знал, держится ли Наваждение на движущихся объектах. Самовар, шкаф, дорога, деревья — все это было неподвижно, в отличие от меня.
Когда я подошел к лестнице и начал подниматься, охранник, качаясь, встал и огляделся, будто не мог понять, где находится. Он постарел и похудел. Пухлые щеки сползли вниз и свисали в виде брылей. Волосы поредели, а глаза помутнели и покрылись красными прожилками. По-моему, это было жестоко по отношению к подчиненному. Я, конечно, не ангел и бывало просто выпивал «пустых» людей до состояния мумии, но то были враги!
Надзиратель развернулся и зашагал ко мне. Я не знал, видит он меня или нет, поэтому замер, боясь пошевелиться. Он шел тяжело, с трудом переставляя ногами. Когда мы поравнялись, он схватился за перила лестницы и стал подниматься. Я с облегчением выдохнул и пошел за ним, ступая шаг в шаг, чтобы меня не было слышно.
— Ох и надоели мне эти маги, — еле слышно пробурчал надзиратель. — Как было бы хорошо жить с простыми людьми. Все одинаковые, все наравне. А то эти, — он презрительно скривил губы, — воображают себя высшей кастой. С чего бы это? Я ведь не виноват, что родился в обычной семье, без заскоков. Ох-хо-хо, — он вытер пол со лба и поплелся по коридору второго этажа. — Как же я домой пойду? Жена прогонит. Вышла замуж за молодого, а за последние полгода я уже десять лет потерял. Не-е-ет, надо уходить отсюда, а то и до конца года не доживу.
Пока мы с ним неспеша шли по коридору, я внимательно проверял энергию каждой камеры, в надежде найти свою семью. Однако их все не было. Я понимал, что надо действовать быстро и решительно, пока не вернулся маг и бойцы, поэтому просто запустил в надзирателя удушающую паутину и прошептал ему на ухо:
— Отведи меня к Богословским или умрешь. Если понял, то кивни.
Задыхающийся надзиратель отчаянно закивал головой. Я ослабил паутину так, что он смог вздохнуть и подтолкнул в спину:
— Показывай.
Надзиратель вцепился в горло и попытался найти то, что перекрывало живительный воздух, но магическая паутина не то же самое, что шнурок или ремень. Ее так легко не убрать.
— Я бы на твоем месте не испытывал мое терпение или к жене ты вернешься только в виде сухой коричневой мумии, — зло процедил я. — Показывай!
Надзиратель оказался между двух огней, но опасность с моей стороны была более очевидна. Хотя он прекрасно понимал, что и боевой маг его не пощадит. Ссутулившись и тяжело вздыхая, он побрел дальше по коридору. Паутину я не снял, а только ослабил, поэтому воздуха ему не хватало.
— Не убивай меня, — жалобно прошептал он. — У меня жена и ребенок.
— Не убью, если будешь паинькой, — пообещал я с твердым намерением исполнить обещание. — Но за твоего начальника ручаться не могу.
Он тяжело вздохнул и полез в карман за ключами. Мы подошли к железной двери с маленьким окошком в самом конце коридора. Это был изолятор. Трясущимися руками надзиратель вставил ключ в замок, провернул два раза и открыл скрипучую дверь. В камере было темно, только свет с коридора прочертил светлую полосу. Я пригляделся и понял, что это одноместный изолятор и кто-то спит на узких нарах.
Мы оба замерли, не зная, как поступить дальше. Я не хотел заходить в камеру, боясь, что надзиратель меня закроет, поэтому подтолкнул его в спину и велел:
— Разбуди и выведи в коридор.
Он нехотя подошел к спящему, потряс за плечо и прохрипел:
— На выход.
Спящий резко повернулся, и я с замершим сердцем узнал Миху. Он был изможден и избит, но жив.
— Никуда я не пойду, — резко ответил Миха. — Убивайте меня здесь.
— Миха, это я. Выходи, — подал я голос.
Он встрепенулся, вскочил и завертел головой, не понимая откуда слышится голос. Я забыл, что нахожусь под Наваждением, поэтому не сразу додумался смахнуть заклинание.
— Макс! — хромая, Миха бросился мне навстречу. — Ты здесь?!
Мы обнялись, но разговаривать было некогда. Я велел надзирателю отпустить остальных и он, охая и причитая, подошел к соседней двери. Свет с коридора осветил осунувшегося и обросшего дядю. Он не спал, а не мигая смотрел в потолок. Мне даже на секунду показалось, что он умер.
— Что еще вам от меня надо? — грубо спросил он. — Будете иголки под ногти совать?
— Дядя, это я — Макс! — я не смог сдержаться. — Я пришел за вами.
Дядя тут же приподнялся на кровати и прищурил подслеповатые глаза.
— Максимка? Ты?
Я велел Михе помочь дяде выйти из камеры, но сзади вдруг раздался насмешливый голос:
— Попался, самозванец!
Глава 19
Я действовал молниеносно. Во-первых, накинул паутину-оберег на себя, Миху и дядю. Затем развернулся и бросил смертельную паутину. Но боевой маг тоже был хорошо подготовлен, поэтому паутина пролетела мимо него и захватила одного из бойцов, бегущих в нашу сторону.