Клянусь тебе в неверности (СИ)

В тот вечер, в машине, я бы вновь попросила его о поцелуе. Его, тогда еще совсем незнакомого, но уже близкого. И на следующий день, в моем кабинете, я бы вновь не смогла устоять, отдавая тело в его абсолютную власть. Все было бы вновь только так.
- Иди ко мне. – нетерпеливо, прерывисто прошептал Слава, освобождая меня от блузки. Расстегнул молнию юбки сбоку, и тонкая ткань тут же упала к моим ногам.
Парень сглотнул. На секунду отстранился и оглядел мое тело в белье, чулках и обуви на каблуках.
Клянусь, я бы отдала все на свете, лишь бы этот взгляд никогда больше не менялся. Мне казалось, что так смотреть умеет лишь один мужчина на свете – мой мужчина.
- Невероятная… - прошептал он, напоминая мне о словах в открытке, посланных вместе с букетом белых пионов.
Сорвал с себя свитер, расстегнул брюки. Вжался собой в мое горящее от нетерпения тело. Подхватил под бедра. Впечатал в стену.
Осыпал кожу миллиардом легких кусающих поцелуев. Снял с плеч лямки бюстгальтера, открывая грудь. И больше не смог ждать ни секунды.
Отодвинул легкую кружевную ткань трусиков, и заполнил меня собой. Резко, пытаясь насытиться этим мигом как можно скорее.
С губ сорвался хриплый стон облегчения.
Я впивалась руками в его крепкую спину. Не могла надышаться этим невероятным запахом. Не могла наслушаться мучительно затаенным дыханием. Не могла насытиться его вкусом медовых губ. Всего этого было мало, и спасала только лишь одна мысль: «У нас еще много времени впереди, чтобы изучить друг друга до мелочей». И эта мысль грела душу, рождала тепло внутри. Заставляла таять океаны сомнений.
Я плавилась в его сильных руках. Отдавала себя, растворяясь в прикосновениях без остатка.
Движения стали интенсивнее, резче, мучительней.
- Люблю тебя, моя девочка. – хрипло выдохнул мне в губы, спуская руки под мои ребра. Вколачивая в меня свое возбуждение. – Люблю, и больше никуда не отпущу.
Зажмурилась, потому что остро ощутила, как наши тела близки к разрядке.
Еще секунда, вторая, и мы оба взрываемся спазмированным дыханием и миллиардами искр перед глазами.
Кожа влажная, в воздухе повисает пряный аромат секса.
Я прячу лицо в его шею. Руки и колени подрагивают.
- И я тебя люблю. – говорю полушёпотом. На глаза наворачиваются слезы сентиментальности. – И еще я беременна.
Тишина. Слишком долгая тишина. И внутри все сжимается. Он ссаживает меня со своих рук, ставит на пол, по-прежнему обнимая.
Заставляет поднять глаза. Поднимаю. Смотрю. Сглатываю ком в горле.
И вижу, как его глаза расцветают растерянностью и счастьем.
Он скользит большим пальцем по моему подбородку, а потом упрямо, будто заранее переча всем моим аргументом, вдруг заявляет:
- Я вас никому не отдам. Даже если этот ребенок не от меня. – голос сочится решительностью и намереньем спорить. – Не надо мне говорить, что ты сейчас пришла попрощаться.
Выдыхаю.
Мышцы лица сковало от нервных спазмов.
- Хорошо. – шепчу, а из глаз уже хлещут ручьи. – Потому что он от тебя. Я это знаю.
Не думая больше ни одного мгновенья, сгребает меня в тесных объятиях так сильно, что я невольно боюсь быть поломанной.
Зацеловывает дорожки слез на моем лице, что-то неразборчиво, но радостно, шепчет.
Подхватывает на руки. Несет в спальню. Укладывает на большую постель, нависает сверху. Мне тоже хочется что-то сказать, но слов больше нет. Для таких моментов их просто невозможно придумать.
Только взгляды, горящие жизнью, счастьем и предвкушением будущего.
- Ну наконец-то… - с невинным смешком давлю я сквозь поцелуи.
- Что «наконец-то»? – не останавливаясь, переспрашивает.
- Наконец-то добрались до кровати. – глуша глупый смех, отвечаю, и теряю себя в его ласках, запахе и энергетике.
 Глава 8. После развода. Вместо эпилога. 
Мирра.
Смеясь, ловлю сына за руку. Шутливо ругаюсь, потому что егоза никак не усидит на одном месте и то и дело спешит потеряться под ногами снующих из стороны в сторону гостей.
 
- Яр! – восклицаю сердито, но разве можно сердиться на этот светло-зеленый взгляд маленьких ярких глаз и задорные ямочки на щеках? – Ну-ка вернись!
Сын оборачивается, поджимает пухлые губки, которые даже несмотря на недовольство приобретают приятный изгиб, и еще пуще устремляется в центр зала.
Складываю руки на груди. Смотрю на прячущего улыбку Матвеева.
- Нет, ты мне скажи! Почему он меня не слушает, даже когда ругаюсь!? А тебя с одного взгляда понимает?
- Ну возраст у него такой. В три года бунт у мальчишек, это нормальное дело. – Слава разводит руками, мол «ничем не могу помочь».
- Возраст. – фыркаю я с улыбкой. – Гены! Характер! А возраст тут ни при чем!
Глаза моего мужчины сверкают хитрющим блеском. Знаю я, как он рад, что сын его копия, не только внешне, но и повадками. Упрямый, самонадеянный, сам себе на уме. Одним словом, мужик растет.
- Ну не ворчи. – Слава встает, отвешивает мне лаковый поцелуй в щеку. – Сейчас я поймаю его. А то если попадет под ноги официанту… - театрально вздыхает. - Яр, к папе иди! Бегом!
И у меня в который раз за несколько лет перехватывает дыхание от этих двоих. Двое мужчин, которых я люблю до глубины души. Хотя иногда кажется, что слово «люблю» сюда не подходит. Когда в семейной жизни страсти перерастают во что-то более тихое и теплое, на сердце поселяется покой и умиротворение. И это уже не просто любовь. Это что-то намного более сильное, ценное и нерушимое. То, чему еще не придумал определения язык человека.
Иногда я готова утопить свою семью в нежности, настолько сильно она меня переполняет.
С грустью гляжу на маленькие наручные часики, которые Матвеев подарил мне вчера, в честь дня рождения Машки (хорошая традиция, надо отметить – дарить подарки не только детям в их дни, но и мне. Это приятно до дрожи в коленках.)
Сейчас, на этом празднике жизни, не хватает только дочурки.
Половина пятого вечера. Немного нервозно пробегаюсь глазами по экрану мобильника.
Богдан обещал привезти ее к четырём.
У него как обычно много работы, завалы на фирме. Вместе они проводят не так уж много времени. Я просто не смогла отказать, когда бывший муж попросил отпустить Машку к нему накануне ее Дня Рождения. Сказал, что подготовил ей приятный сюрприз….
Отбиваю нетерпеливую дробь пальцами по детскому пластмассовому столику, за которым сижу. Наблюдаю, как Слава пытается ухватить Яра в толпе такой же снующей во все стороны ребятни, и слишком спокойных родителей – шампанское на входе было хорошей идеей. Иначе не избежать бы нам в этой праздничной атмосфере лопнувших родительских нервов. Большинство из них и понятия не имеют как ладить с собственными детьми. Вопросами воспитания занимаются исключительно няни.
Я вздыхаю. И в который раз мысленно хвалю себя за правильно сделанный выбор.
Фирму я продала за три месяца до того, как родился Яр. Решила, что дети сейчас намного больше нуждаются в моем внимании, чем сотрудники.
Хотя далеко идти за поиском покупателя не пришлось. Мы ведь живем с ним под одной крышей. Слава тогда как раз искал куда вложить накопленные финансы от своей прошлой компании, зря я полагала что этот мужчина мог остаться без гроша за душой. Позже узнала, насколько он предусмотрительный – ни одного шага не сделает, ни просчитав ситуацию.
Наверное, благодаря этому моя компания в умелых руках раскрутилась так быстро, что мне оставалось только завидовать и восхищаться его коммерческой жилке. Признавать превосходство нового хозяина фирмы не так сложно, когда он твой муж. Улыбаюсь – разве могло всё сложиться иначе? Конечно же, нет. Только так.
Вновь смотрю на часы.
В пять вечера в зал уже планировали вынести торт, а главной виновницы торжества все еще нет.
Хотя и поводов не доверять Богдану нет тоже. Первое время он, конечно, позволял себе пару не очень красивых выпадов, когда мы пересекались, чтобы утрясти вопросы с разделом имущества. Но Матвеев быстро поставил его на место. Получив на свою женщину эксклюзивные права, он уже не собирался церемониться в выборе выражений.