Змеиный хвост (СИ)

— Надежды нет? 
Финарэль подняла глаза на дочь и задумчиво ответила:
— Только если Августа станет супругой высокого чина какой-то третьей, мощной расы, тогда и наги присоединятся и свергнут Болвана. 
Мама никогда не называла Адона Первого по имени, только Болван, а на официальных приемах учтиво кланялась, неискренне улыбалась, не скрывая презрения в глазах, и никогда не просила никакой помощи. Лей знала, что правитель терпеть не может их семью, и давно сгноил бы род Леуттов, только ручки коротковаты.
— Погоди, мам... Ты про Ави? — только сейчас до Лей дошло, про кого говорит ее родитель. — Ави — дочь Болвана?
— Ты не знала? — удивилась Финарэль. — Вы с Риссой столько с ней дружите...
— Она никогда не говорила. Ни разу. Я лишь знала, что она дочь уволенного королевского секретаря, которого ты наняла к себе в офис. Стой, ее маму... — Лей не договорила. Догадка, жуткая и мерзкая, вспыхнула в голове осознанием. 
— Да, Терри не повезло попасть нашему солнцеликому на глаза. И ведь сколько лет она умело была в тяни. Было насилие, не буду скрывать. И ведь Терри из знатного, но обедневшего рода. Она могла бы составить партию правителю, но тот даже дочь не признал. Удивительно, что оставил. Хотя я знаю почему — ему было приятно смотреть, как унижалась Терри, чтобы сохранить ребенка. Она ведь могла зачать его только со своим истинным.
— Кобра-Мать, — выдохнула Лей. — Мама, что ты такое говоришь...
Финарэль обняла дочь.
— Августа — плод истинных и по нашим древним правилам становится следующей правительницей, потому что, как ты помнишь, сила всей крови родителей проявляется только в таких детях. Но вместо уважения, хотя бы уважения, Терния получила издевательства и унижения. Ави знает обо всем. И одни Хранители знают, как ей тяжело нести этот груз. Поэтому поддержи ее, Лей. А Риссе ничего не говори, она у нас очень впечатлительная. Не ровен час пойдет вершить революцию. 
— Хорошо, мам. Не беспокойся.
Финарэль медленно отстранилась от дочери и ласково улыбнулась.
— Кому же ты достанешься, золотко мое.
— Кому-кому? Самому лучшему, конечно, — усмехнулась Лей, а под ребрами больно кольнуло: только влюбилась она в самого опасного.
— Финарр, душа моя, мне сказали, что прилетели наши хвостики. — На входе Лей увидела отца, как всегда грозного, мощного, властного. Но как только взгляд Сошарра эс Бунгар остановился на Лей, то глаза нага сразу же стали теплыми и ласковыми.
— Отец, — выдохнула Лей и кинулась в крепкие объятия. — Я так скучала.
Мощный хвост обвил ноги, притягивая к себе сильнее и Сошарр покачал Лей, как маленькую в своих руках.
— А я-то как, звездочка моя. Рисса куда-то ускакала, негодница, даже не обняла нас. Вот зачем вам ноги? Чтобы, как лесные нимфы, убегать от своего несчастного хвостатого отца?
Финарэль звонко рассмеялась и обняла их двоих.
— Давишь на жалость ты профессионально, дорогой супруг. Давайте лучше пообедаем. Ларисс звонила и сказала, что скоро вернется.
За столом темы были семейные и касались всей их огромной родни. Потом мама перевела тему на Зимний Бал. Лей слушала вполуха, кидая на сестру изучающие взгляды — что-то Рисса выглядела какой-то загадочной. И после завтрака куда-то и правда ускакала, ничего ей не сказав, а ведь она думала, что секретов у них между друг другом нет.
— Трефиры? Надо же... Не думала, что они дадут согласие и прибудут. А еще впервые нам отправили свое согласие сами вархи... — рассказывала мама.
— Вархи? — перебила Лей. Она хотела спросить, кто отправил запрос, но слова встали в горле. Ларисс взяла ее за руку и ответила вместо мамы:
— К нам прибудут оба наследника.
Лей кивнула, смочила горло разбавленным вином и перевела тему:
— Мам, расскажи про украшения, которые будут в этом году. Раз прибудут такие гости, надо всех поразить.
Финарэль блеснула хитрыми глазами и улыбнулась:
— Мое самое главное украшение отнюдь не цветы из оранжерей. Уж я постараюсь наладить как можно больше ксеноконтактов на любовно-политическом фронте.
Все только рассмеялись по-доброму — мама оставалась мамой.
Перед самим Балом в центральном замковом комплексе проходил ужин. Туда собиралась вся местная знать. Прилетали из всех обжитых уголков Канисиана. Лей с Ларисс уже чинно восседали за столом рядом со своей семьей, ожидая, когда напротив них займут места почетные гости. Традиционно там сидела нагская верхушка, но в этот раз (без мамы точно не обошлось) напротив них уселись все знакомые лица: Гриды, Рейн с Риком и даже сам Джо Мейв, который прибыл по приглашению отца, не иначе. Компанию за столом ему составлял граф Рилетт, который сидел с такой постной мордой, что им стало его жалко — о склоках между этими двумя в Академии не знал только глухой.
— Мам, может попросишь пересадить графа. Они же перегрызут друг друга, — тихо прошептала Лей на ухо маме, которая наклонилась к ней, будто поправляя прическу.
— Не могу, — еще тише ответила Финарэль, — адмирал сам настоял на такой компании.
Странное желание, учитывая их «теплые и дружеские» отношения. Может, для того, чтобы еще больше позлить заклятого врага? Но эту мысль Лей развивать не стала. Сейчас ее проблемой номер один был эфенди Рон-Тан Грид, который прибыл вместе с братом. Он был облачен в униформу правителя. Все нагрудные знаки, плащ накинутый на одно плечо, наручи из такайской стали и обруч в поднятых на затылке волосах — говорили о том, что перед ними падишах Вархского Царства и не меньше. Половина души Лей радовалась такому исходу, вторая же вопила: «Беги!».
Вот лучше бы она тогда послушала свою вторую часть.
  
11.2
 
Это был самый тяжелый официальный ужин в жизни Лей. Она поглядывала на Ларисс, но сестра явно думала о чем-то своем, ковыряя в тарелке маленькие кусочки грибов. Мо-ван не сводил с нее глаз и при этом поглощал блюда с хищным аппетитом. Лей быстро посмотрела на Рон-Тана и передернулась — тот точно так же не сводил с нее глаз и ел так, словно перед ним были на тарелки, а голое тело Лей, с которого он и брал еду. 
И как есть в такой обстановке?
— Ты не голодна? Не нравится грюфель в белом соусе? — вдруг спросила рядом сидящая мама. Лей повернулась и сглотнула — ничего и никогда не укроется от взгляда Финарэль Леутт. Мама лукаво улыбалась и совершенно не собиралась скрывать своих намерений. Лей даже не успела схватить ее за тонкое запястье, когда она перевела взгляд на Рон-Тана и вежливо спросила:
— А вам, ваше высочество, нравятся наши деликатесы?
Лей закатила глаза. Ну более двусмысленно мама спросить не могла! Рон-Тан аккуратно сложил приборы и также вежливо улыбнулся, отвечая на вопрос:
— Ваши деликатесы, уважаемая сейше Сошарра эс Бунгар, выше всех похвал. Я не знал, что на Канисиане столь изысканные яства. 
— Как видите, мы выращиваем все с большой любовью. И наши культуры, и наших детей. Наверное, поэтому они слывут настоящими сейше во многих галактиках.
Лей жадно следила за каждым изменением взгляда Рон-Тана, который смотрел сейчас только на Финарэль. На последних словах какая-то тень и тоска проскользнули в глазах варха, но он быстро собрался и слегка кивнул:
— Это бесспорно. Как только я увидел вашу среднюю дочь, то сразу же потерял покой.
— Ох, — Финарэль играла просто прекрасно. — Неужели вы планируете официальное заявление на этом Зимнем Балу?
Рон-Тан уже собирался ответить, но Лей не выдержала:
— Ну хватит! Я же не глухонемая. Мам, все вопросы по поводу семейного статуса я предпочитаю обсуждать в кругу семьи, а не за столом. И прежде, чем ты уже окропишь наших детей водой из священного источника, я хотела бы внести ясность — с уважаемым Рон-Таном у нас нет и не будет никаких близких отношений. Давайте доедим эти прекрасные грюфели в молчании.