Когда закончится осень (СИ)

По пути я заглянул в спальню, где мой взгляд остановился на картине, изображающей парусник, которую Дарре изготовили под заказ за довольно приличную сумму. Это полотно имело большое значение для нее, и сегодня я словно взглянул на него другими глазами. Преодолев пространство комнаты, подошел к нему и одним движением сдернул со стены, швыряя на пол и изо всех сил топча ногой, до тех пор, пока от него почти ничего не осталось.
Телефонный разговор с моей сестрой будто пробудил что-то внутри меня. В попытках задушить в себе мысли по поводу своего отца, весь мой гнев сместился в сторону Дарры. Ярость попросту переполняла меня. Впервые за год я прикоснулся к шкафу с ее вещами. Распахнув его дверцы, я обнаружил, что меня больше не пугают ее идеально отглаженные вещи, висящие на вешалках. Меня подгоняло лишь одно желание: чтобы все это навсегда исчезло из моего дома. Я хотел стереть абсолютно все воспоминания о ней. Она забрала у меня лучшее, что случалось со мной в жизни, и я ненавидел ее за это. Дарры больше не существовало для меня, ровно также как моего отца. Я сорвал охапку ее вещей с деревянных плечиков и швырнул на пол, повторяя это действие до тех пор, пока все ее шмотье не оказалось разбросанным у меня под ногами.
— Мистер Бэнкс?
Я вздрогнул от неожиданно раздавшегося позади меня голоса.
— Я не знала, что вы вернулись, — сказала Рози, моя домработница, бросив взгляд в сторону беспорядка на полу, прежде чем вновь встретиться со мной глазами. На ее лице читалось все то же сочувствие, которое преследовало меня на протяжении последнего года.
— Я… мне… мне нужно в душ.
— Вы хотите, чтобы я избавилась от всего этого?
Я кивнул.
— Да, будь так любезна.
— Без проблем, — она старалась говорить как можно мягче, словно имела дело с душевнобольным человеком.
Я, наконец, отправляюсь в душ, позволяя струям воды омывать меня. Вся боль, вся вина, вся ненависть к самому себе, которые слегка притупились за последние месяцы, вновь дали о себе знать. Я испытывал отвращение к этому месту и ко всем тем воспоминаниям, что хранили эти стены. Дарра оказалась права. Все это стало моим проклятием, которое я был обречен нести до конца своих дней. Время от времени оно может давать мне передышку, но лишь для того, чтобы в любой момент напомнить о себе с новой силой, не позволяя мне забыть о том, что именно я виновник того, что моего сына больше нет на этом свете. Я выключил воду, когда больше не мог оставаться один на один со своими мыслями.
Выйдя из ванной, вернулся в спальню, с удивлением обнаружив, что в комнате не осталось ничего, чтобы напоминало о моем нервном срыве. Рози избавилась от всех вещей Дарры, а также от того, что оставалось от полотна, совсем недавно украшающего стену. Я уставился на пустующий шкаф, искренне желая с такой же легкостью избавиться от призрака своей бывшей супруги, преследующего меня. Переодевшись, я спустился на кухню, вновь устраиваясь перед ноутбуком и бесцельно пялясь на монитор. Вдохновение, которое только недавно витало в воздухе, безвозвратно улетучилось. Я налил себе порцию виски, надеясь, что это поможет успокоить нервы. Стакан за стаканом. Безрезультатно. Легкий стук в дверь вырвал меня из атмосферы удушья.
— Мистер Бэнкс, я ухожу. Я сделала все, о чем вы меня просили, — произнесла Рози, стоя в дверях.
— Спасибо. Я искренне ценю это.
— Я обнаружила это в кармане одной из курточек миссис Бэнкс. — Она протянула мне простой конверт с именем Дарры на лицевой стороне. — Это все моя привычка. Я приучила себя всегда проверять карманы ваших вещей, прежде чем сдать их в химчистку. Я не уверена, что это что-то важное, но все же подумала, что будет верно, если вы решите, что с этим делать.
Я кивнул, настороженно глядя на конверт, словно в нем могла находиться бомба.
— Я вернусь на следующей неделе, но если понадоблюсь вам раньше, просто дайте мне знать.
— Хорошо, спасибо, — выдавил из себя, когда она скрылась за дверью. Я довольно долго вертел в руках находку Рози, прежде чем открыть конверт, предварительно закинув в себя еще одну порцию виски.
 
Моя Прелесть с ангельскими глазами,
Я сижу здесь, занимаясь проверкой работ, но все мои мысли с тобой. Я был столь окрылен, услышав твой голос сегодня. Быстрее бы выходные, чтобы мы снова могли быть вместе. Мне важно, чтобы ты знала, что всегда будешь для меня самым ценным, что есть в моей жизни. Я никогда не причиню тебе боль, как это делает он. Мне не терпится показать тебе, насколько сильно я люблю тебя. Уверяю, ты поймешь, что любовь — это прекрасное чувство, когда рядом с тобой тот, кого ты заслуживаешь.
Навеки твой, М.
Я потерял дар речи. Дарра днями напролет упрекала меня в изменах, хотя сама была не без греха. Никак не думал, что у меня появится повод презирать ее еще сильнее, чем презирал до этого. Но сейчас это так. Я глубоко вздохнул, когда ощутил, что больше не в силах справляться с гневом. На протяжении всего последнего года я винил себя и свой чертов роман в смерти сына, а что в итоге… Судьба только сейчас открыла мне глаза на то, что Дарра не была такой уж невинной? Я еще раз перечитал письмо, прежде чем скомкать этот клочок бумаги и бросить на пол. Затем в стену полетел стакан.
— Ты гребаная сука! — закричал я, дрожащими руками хватая бутылку виски и выпивая ее залпом, чтобы хотя бы на короткое время заглушить в себе сжирающую меня изнутри боль.
  
ГЛАВА 25
 
ДЖЕННА
Новый день я решила посвятить тому, чтобы перевести остатки вещей из своей квартиры и нанести визит матери, которую давненько не навещала. Как и предполагалось, она все еще продолжала дуться на меня из-за разорванной помолвки.
— Так как продвигаются твои дела с ремонтом? — поинтересовался отец, когда мы сидели за столом на кухне, наблюдая за тем, как мама печет печенье.
— Грех жаловаться. На самом деле, я даже опережаю график.
Я безгранично ценила то, что мой отец, в отличие от матери, поддерживал меня во всех моих начинаниях по жизни.
— Тебе не мешало бы позвонить бабушке. — Моя мама наконец-то перестала делать вид, что меня нет. — Она несказанно расстроена. Ей так хотелось надеть свое новое платье, которому теперь суждено просто пылиться в шкафу.
— Не сомневаюсь, что у нее будет еще не один повод, чтобы покрасоваться в нем перед нами, мама.
— Ей девяносто два года. Как ты думаешь, много ли поводов для подобного у нее осталось? Ты последняя из ее внуков, у кого могла бы быть свадьба, и теперь она всерьез обеспокоена тем, что ей не суждено стать свидетелем того, как это случится.
Как ей не стыдно упрекать меня подобным?
— Ну, прости, мамочка, я не собираюсь выскакивать замуж за кого попало лишь для того, чтобы моей бабушке было где пощеголять в новом платье.
— Когда это Брэд стал кем попало? Он отличная кандидатура.
Ничего нового. Она снова бросилась на его защиту.
— Нет, мама. Он действительно не для меня, — огрызнулась я.
— Все лишь по тому, что ты струсила…
— Марианна! Прекрати! — вмешался отец. — Дженна приняла решение, и я не сомневаюсь, что не без оснований. Мы должны быть на ее стороне.
Я безмолвно, кивком головы, поблагодарила отца.
Мама лишь что-то пробормотала себе под нос и вновь вернулась к выпечке. Я была сыта по горло этим унижением и попытками вызвать у меня чувство вины. Как бы мне не нравилось проводить время рядом со своим отцом, я больше не могла мириться с вечным недовольством моей матери.
 
— Что ж, я загляну как-нибудь еще, — сказала я, вставая с места.
— Конечно, беги и прячь голову в песок. В этом тебе нет равных, — проворчала под нос моя мать, ни на секунду не отрываясь от своего печенья.
Папа лишь покачал головой, одаривая меня сочувствующим взглядом.