По следу смеющегося маньяка

- Мне не нужен никакой доктор! - сказал Кили. 
- Тогда уходите, - сказал Гарделла и обратился к Брэдену: - А вы соберите всех, кто атаковал блокпост, а также вашу жену. Я хочу побеседовать с вами в кабинете через пять минут. 
- Должна моя жена знать о том, о чем мы здесь говорили? - спросил Брэден. 
- Пусть это останется вашей головной болью, мистер Брэден, мне не до того. 
Макс, Питер и я остались наедине с детективом. 
- Ваша жена здесь, Макс? - спросил Гарделла. 
- Она в постели, - ответил Макс. - Боюсь, она выпила чересчур много виски. Все это слишком тяжело для нее. 
Гарделла пожал плечами: 
- С вами я тоже хотел бы поговорить, Стайлс. 
Питер оставался в затененном углу гостиной. 
- Вы намерены оживить предположение Льюиса о моей виновности? - спросил он. 
- Нет, не намерен, - сказал Гарделла. - Я хочу, чтобы вы отправились куда-нибудь и оставались там, предоставив заниматься делом профессионалам. Я знаю, что вы положили конец этим бесчинствам, и благодарен вам за это. Но я не желаю, чтобы вы болтались у меня под ногами, за исключением тех случаев, когда вы мне понадобитесь. 
- Для чего? 
- Когда я работаю над каким-нибудь случаем преступления и у меня нет ничего, с чего можно начать, - сказал Гарделла, - я достаю выпивку, усаживаюсь, думаю и пью, пока не начинаю улавливать смысл происшедшего. Один из людей, о котором я размышлял, - это вы, мой друг. Я спрашивал себя, смогу ли я удержать Питера Стайлса от того, чтобы он пошел моим путем, удержать от игры в копа? Будь я на его месте, стал бы я напиваться и предоставлять толстому пьянице детективу самому вести дело? Не горел ли бы я, как вы, желанием схватить парня, который крикнул мне: "Жалкий трус!" - и смеялся надо мной, как актер Вайдмарк? И когда я спросил себя об этом, приятель, я вдруг решил, что вы были не слишком сообразительны. Но вы не должны огорчаться. Гоуэн и множество других людей, включая меня, тоже оказались не очень-то проницательными. - Он стиснул кончик сигары черными зубами. - Вы сказали нам, что в том седане было двое мужчин. Когда он промчался мимо вас по горной дороге, этот парень высунулся в окно и закричал на вас. Но, приятель, это же не был водитель! Тот должен был сидеть с другой стороны! И это водитель столкнул вас с дороги, а не хохочущий человек! Так что все это время мы искали одного парня, а должны были искать двоих. Ваш смеющийся приятель был просто заодно с убийцей. И возможно, он и прошлой ночью был просто его сообщником, сказал я себе. 
Я взглянул на Питера, который резко побледнел. 
Гарделла сокрушенно покачал головой. 
- Не знаю, с чего я на вас набросился, - сказал он. - Вы прошли через ад, и у вас остались страшные, но смутные воспоминания. А мы слушали ваш рассказ и придерживались вашей точки зрения - убийцей был тот, кто хохотал. А на самом деле это был его приятель, а к нему-то у нас нет ни единой ниточки. Так что однажды вы натолкнетесь на своего весельчака и броситесь за ним, а другой, молчаливый и опасный, вонзит вам в горло острие лыжной палки. Вот как все может произойти, понимаете? 
- Люди такого типа ходят группами, - сказал Макс. - Их может быть больше двух. 
- И тот факт, что они могут позволить себе заплатить пятьдесят баксов в день, чтобы провести уик-энд в "Дарлбруке", вовсе не означает, что они не такие же преступные, жадные до кровавой потехи бандиты, как шайки, что орудуют в наших городах, - сказал Гарделла. - Возможно, они приезжают сюда со своими девицами. Я веду к тому, Стайлс, что здесь за вами наблюдает не одна пара глаз, зная, что вы кого-то ищете, и пытается не допустить вас слишком близко, как это удалось Льюису. Их здесь может быть целая шайка. 
Рука Питера даже не вздрогнула, когда он прикуривал сигарету. 
- Вы можете усадить меня в полицейскую машину, - сказал он, - отвезти в Манчестер и запереть там в каталажку - пока я не свяжусь со своим адвокатом, который вызволит меня. Но на самом деле вы же не можете ожидать от меня, чтобы я оставался в стороне, если меня не сдерживать физически, верно? 
 
Гарделла с силой прикусил кончик сигары. 
- Пожалуй, это мысль, - сказал он. - Если я направляюсь в бар или туалет, меня всегда сопровождает полицейский, чтобы на меня никто не напал. Но к вам, дружище, мы не можем приставить охрану. А вы бросаетесь в глаза, как ночью неоновая вывеска. Здесь каждому известно, что у вас есть собственные причины вести свою охоту. Вы можете просто свернуть не в тот закоулок, и тогда - да поможет вам Бог. 
- Обещаю вам, - сказал Питер, - что буду очень осторожным. 
Глава 3 
До трагического убийства президента Кеннеди было много разговоров, что он подвергает себя большому риску, появляясь на публике, но, несмотря на это, никто на самом деле не думал, что с ним может случиться что-то серьезное. Я прислушивался к предостережениям Гарделлы, но не очень-то серьезно отнесся к ним. Мы все были заперты в "Дарлбруке". Никто не мог совершить нового преступления и после этого выбраться отсюда. Все было окружено полицейскими, а гости только и мечтали о том, чтобы унести отсюда ноги и чтобы поскорее закончился ужас последних пятнадцати часов. Я не понимал, какому особому риску подвергался Питер, ведь, что бы ни случилось, это произошло бы буквально на наших глазах. И мне казалось, что он гораздо больше мог постоять за себя, чем я думал, когда впервые его увидел. Короче, я за него не боялся. 
Меня беспокоила Лаура. В какой-то момент ее потрясающая выдержка могла сдать. Во время беседы с Хеддой Лэндберг она уже едва владела собой. Когда выдержка ей изменит, отец не захочет ее поддержать. 
Питер и Гарделла перебрались в кабинет Макса. Детектив заметил, что хотел бы, чтобы при его разговоре с Тэксом Брэденом и его шайкой присутствовал Питер. 
- Вполне возможно, мой друг, что во время нашей беседы мы услышим чей-то голос или улюлюканье, которое напомнит вам о вашем смеющемся приятеле, - сказал Гарделла. 
Макс, который выглядел смертельно уставшим, вышел со мной в коридор. Он хотел посмотреть, что можно сделать, чтобы снова запустить механизм жизни в "Дарлбруке" с прежней эффективностью. 
- Трудно поверить, что такое случилось, - сказал он. - Весь ужас в том, что ты продолжаешь думать о себе, а не о людях, которые оказались пострадавшими. Не сегодня-завтра они поймают этого парня, и тогда все уедут, а мы с Хеддой останемся одни подбирать осколки.