Лабиринты памяти
– Не знаю. – Ада вновь скрестила руки на груди и равнодушно пожала плечами. – Мне редко удается что-то услышать. Как-то пробовала последить в городе, да только с января за ней один амбал таскается.
– Блондин?
– Именно. Кто-то из псов Стамерфильда?
– Да, эльф Домор. Опасный тип. Слышал про его способности, да все повода не было проверить. Ну ничего, ничего. – Долохов вздохнул, и его губы растянулись в улыбке. – Больше не рискуй. Лучше залечь на дно на время. Харт-Вуд далеко не глупая, и пока она ни черта не знает о потустороннем мире. Мне бы хотелось, чтобы с ее возвращением на земли так и оставалось.
– А если она не вернется?
– Вернется. – Долохов откинулся в кресле и затянулся сигарой. – Она же наркоманка, и terra для нее как доза – магия, шарады, только дай повод разгадать всё.
Ада скептически вскинула брови, но промолчала. Конечно, она одурманена чувствами к наследнику и не видит сути. Но ведь всё на поверхности. Николина далеко не простая девчонка: что-то в ней есть такое неправильное, дурное, плохое, и ей самой от этого нехорошо. Она выплюнула вино. Каким-то образом ей удалось почувствовать яд, хотя вряд ли она поняла, что это было. Может быть, дело все же в ее матери и ведьмовских генах? Долохов улыбнулся этим мыслям и в который раз насладился тем, что никто, кроме него, не знает этой правды.
– Она тебе понравилась, да? – с вызовом спросила Ада.
Влад с удивлением посмотрел на девчонку.
– Не совсем… не могу пока понять, как сломать ее, одной встречи мало, – задумчиво произнес он. – Нужно понять ее слабости.
– Нет у нее слабостей, она – надоедливый сухарь!
Влад ухмыльнулся.
– Слабости есть у всех. Ты видела ее глаза? В них много страсти. Она просто умеет себя контролировать. Вот понять бы почему…
Ада скептически поджала губы, и ее лицо в одночасье затянулось равнодушной пеленой. Она молча наматывала прядь волос на палец.
– А как поживает Рита Харт-Вуд?
– Да что с ней будет, все прекрасно: мужики, шмотки, тачки и рестораны. Твоя Николина, похоже, своим уходом сделала ей огромное одолжение. – Ада принялась рассматривать свои ногти.
– Мне кажется, юной принцессе будет очень грустно без своей матушки в родной terra, – заговорщически произнес Долохов.
Безликая одарила его удивленным взглядом и через мгновение расплылась в улыбке.
Часовня Святого Саквия, пригород Лондона
Март 2017 года
– Хотите сказать, что за все это время совсем ничего не узнали?
В голосе Владислава Долохова было столько едкой желчи, что по рукам Мари пробежали мурашки. Хорошо, что в часовне холодно и этот ужасный мужчина не мог разгадать ее истинных чувств. Они сидели на последнем ряду. Мари – с краю, ближе ко входу. Она старалась не коситься на дверь, но была готова в любой момент унести ноги.
– Вы бы сказали, что конкретно вам нужно. Может, мне было бы проще. А так, – Мари лишь надеялась, что говорит достаточно равнодушно, – ну что вам рассказать? У нее есть пузырек с одной таблеткой. Мне кажется, она уже не принимает, но пузырек все время таскает с собой. По ночам спит, днем сидит на занятиях.
– А как же дружба с вашим дражайшим братом? – Долохов скрестил руки на спинке впереди стоящей скамьи и уперся в них подбородком.
– Вам-то какое дело, с кем она дружит?
Долохов скосил на нее лукавый взгляд.
– Скажите еще, что не знаете, кто ее отец. – Видимо, выражение лица Мари выдало ее, потому что улыбка Долохова стала шире и осветила его хищное лицо. Даже уродливый шрам на щеке поблек. – Ну вот, а говорите, что ничего не выяснили.
– Так это и вам очевидно. Да и… я не одобряю их дружбу.
Мари прикусила щеку, буравя взглядом иконостас. Об этой часовне она узнала минувшим летом как раз от Долохова, когда они впервые встретились вне дворцовых стен и он вынудил ее внимательно следить за новенькой. Кем была новенькая, Мари не знала, – даже имени. Он так и сказал: «В этом году в вашем классе появится новая ученица. Присмотрись. Подружись. Если узнаешь что-то интересное, сообщи». Вот Мари и присматривала, даже дружить пыталась, в перерывах роясь в ее вещах. Разве что проверить телефон совесть не позволила.
– Милая принцесса, – снисходительно начал Долохов, – вы поймите одно: список, над которым так усердно работает ваш брат, – это не предел. Закончить его может любой, уж что-что, а найти существо на эту роль легче простого. Если мне надоест, я просто разорву контракт, который ваш обожаемый Александр так любезно подписал, и сердце его остановится. Не доводите до крайности…
– Вы так до конца жизни будете нас шантажировать? – прошептала Мари. Злость кипела в ней, заряжала кровь, и она впервые пожалела, что не обладает этой звериной яростью брата, чтобы в один миг свернуть этому ястребу шею.
– Да нужны вы мне. – Долохов даже рассмеялся – так, будто она глупость сморозила. – У Александра осталось одно имя, и всё. Человек умрет – контракт ликвидируется, вы свободны. Но пока… – Долохов опустил ладонь в белой перчатке на ее плечо, и Мари вздрогнула. – Пока у вас нет выбора, станьте, наконец, уже полезной. И даю слово больше никогда не использовать вашу любовь к семье в своих целях.
Мари хотела завыть, но лишь закатила глаза и нехотя взглянула на него. Она не питала теплых чувств к Нике, но, если выбирать сторону, уж лучше она будет на ее стороне, чем на стороне этого скользкого чудовища. Однако Долохов прав: нельзя целый год кормить его отговорками, пора бы уже что-то дать.
– У нее есть какая-то книга. Валяется на дне чемодана…
– Что за книга? Опишите, – резко перебил Долохов. Голос его сразу стал серьезным, взгляд – колючим и сосредоточенным.
– Старье какое-то. Обложка затертая, коричневая, названия нет, внутри – пусто. Даже не книга, а…
Долохов развернулся к ней, и Мари инстинктивно отползла на самый край скамьи.
– И тебе удалось ее открыть?
– Э… ну да, замка там не было, – неуверенно протянула Мари. В его глазах плескался неподдельный интерес, и она уже стала сомневаться, что поступила правильно, рассказав ему об этой своей находке. – Что это за вещь? Ценная?
Долохов ухмыльнулся и откинулся на деревянную спинку скамьи. Ладонь в перчатке взметнулась к волосам.
– Так и знал… так и знал! Ха! Все думают, что это фамильная реликвия Стамерфильдов, но на самом деле это прощальный подарок женушки Стамерфильда одному из ведьмаков, и поговаривают, открыть ее может только потомок этой самой женушки. Вы, кстати, знали, что Рита Харт-Вуд ее прямая наследница?
– Что вы несете…
Долохов одарил ее белоснежной улыбкой и, подхватив пальто, поднялся.
– Гены, мисс Маркел, удивительная штука. Вот ваши очаровательные зеленые глаза достались вам по отцовской линии. А что же вам досталось от матери?
Сердце гулко билось в груди, и Мари уже и не пыталась скрыть свою растерянность: шумно дыша, она таращилась вслед уходящему Долохову, с ужасом прокручивая в голове услышанное. Она – Саквильская. И они с Сашей – двойняшки. Одинаковые глаза, волосы, так похожи внешне, и их эмпатия… Долохов хотел ее запутать, не иначе. Не иначе…
Лондон
Март 2017 года
На каникулы Ника не строила никаких планов. Накануне отъезда ей позвонил Джейсон, предложил забрать из школы и отвезти в Глазго. Хвастался, что нашел новую квартиру – больше, светлее, с двумя спальнями, одну из которых уже обустроил для нее. И если Ника захочет, они могли бы прошвырнуться по магазинам и докупить все необходимое. Его голос был полон энтузиазма, звонкий и заразительный, но Ника не прониклась. Ей не хватало сил сказать ему прямо, что больше она никогда не вернется к нему, но и тешить его (и себя) надеждой она не хотела. Поэтому девушка соврала, что на каникулах проведет время с бабушкой, которая внезапно нагрянула в Лондон, а сама утром села в школьный автобус и поехала в город. Без плана. Просто уехала, решив на месте разобраться, что делать дальше.
