Лабиринты памяти
Слова Мари задели ее за живое, и Ника ужасно злилась. Перебирала в голове тысячи вариантов ответов, но ни в одном так и не смогла нормально объяснить, почему переменила свое отношение к Маркелу. И не просто переменила, а… а, возможно, влюбилась. Подумать только! Это слово казалось ей чужим и неправильным: это про кого угодно, но только не про нее. Но как еще назвать это чувство? Желание все время быть рядом? Разочарование оттого, что она даже прикоснуться к нему нормально не может? И страх… что эта дрянь внутри них обоих не позволит им даже общаться? Алекс стал избегать ее, и в те редкие минуты, когда их взгляды пересекались, он неловко улыбался и неизменно отворачивался.
Все свободное время Ника проводила на сайтах, читала самые несуразные статьи о душах, об их предназначении и целях, пытаясь найти хоть какое-то (пусть и отдаленное) решение проблемы (или хотя бы намек на ее решение). Как-то раз она даже заснула между книжными стеллажами, подложив ноутбук под голову. Все тщетно.
Ника все время носила с собой конверт, полученный от Алекса в бассейне, и перечитывала письмо незнакомого ей доктора. Каким-то образом существу, сидевшему в ней, удалось стереть из памяти маленькой девочки такие страшные события. Да, возможно, Алекс ошибался и в детстве она не сделала ничего подобного, но пробелы между известными ей фактами сами собой заполнялись, основываясь на этом ужасном предположении.
Она убила человека. Снова. Точнее, впервые она убила человека еще в восемь лет. Рита часто во время ссор говорила: «Ты – не дочь, ты – демон». Одно время Ника думала, что этими пылкими высказываниями ее мать оправдывает свою ненависть к ней, потом – что Рита просто больная на всю голову женщина и что ей, кроме дорогих шмоток и выводка обожающих ее мужчин, ничего в этой жизни не нужно. Скорее всего, верны оба предположения, но теперь к ним добавилось еще одно: Ника реально была монстром – самым что ни на есть потусторонним существом. Рита могла присутствовать при том, что случилось десять лет назад, и с тех пор навсегда изменить свое отношение к ней. Возможно, именно с этого все и началось. Возможно, именно тогда ее мать – единственное существо во всех мирах, которое она любила, – отвернулась от нее. Что ж, это хотя бы звучало разумно.
«Лучше бы предположение доктора оказалось правдой, – думала Ника, в тысячный раз перечитывая письмо. – Я бы просто умерла, и все были бы счастливы. По крайней мере, шизофрения – это так просто по сравнению с таинственной кровожадной душонкой в моем теле».
Кем было это существо – загадка. И ведь каким-то образом его судьба перекликалась с судьбой того – второго, живущего в теле Алекса. Знать бы хоть самую малость, чтобы с чего-то начать поиски! Нике пришлось вновь перечитать бабушкины сказки и еще несколько десятков книг по мифологии. Она цеплялась за любую историю, где упоминались враги, отмщение, души-скитальцы, но все впустую. Либо герои примирялись и гордо погибали в пучине морской, либо их убивал кто-то третий, и они с блаженной улыбкой умирали, благодаря за подаренный покой. Романтическая хрень. Вряд ли история их душ-гостей имела любовный подтекст. По крайней мере, в подобном жанре один персонаж не желает сожрать другого. Ну или Рита давала ей читать совсем не те книги…
Несмотря на то что Нике безумно хотелось понять, как эти души оказались в их телах, еще больше ей хотелось доказать, что сама она никак не зависит от этой потусторонней сущности. Что стоит лишь захотеть – и она сможет подавить ее. И Алекс сможет. И тогда… А что тогда? Думать о будущем еще хуже, чем размышлять о потусторонней неизвестности.
Вечером дня, когда ее одноклассники поехали в город, Ника сидела в гостиной у камина в полном одиночестве и читала форум о мотивах, вынуждающих души оставаться на земле. По большей части это были философские размышления простых бездельников, вступивших в вялотекущую словесную перепалку. Некто под ником Циник упорно пытался доказать, что единственная причина – это отмщение: «Каким бы чистым ни был человек, если его кокнули, он по-любому захочет надрать зад своему убийце. И для него не составит труда вернуться на эту гребаную землю и поквитаться с ним. Я бы вернулся».
Ника угрюмо усмехнулась и ткнула пальцем в экран планшета, чтобы перейти в профиль Циника, но случайно задела другую ссылку и оказалась на странице какой-то газеты. Среди броских и громких названий статей одна тут же привлекла ее внимание: «В Корпус-Кристи жестоко убит преподаватель древних языков и мифологии». Ника ткнула пальцем в заголовок. На весь экран развернулось фото пожилого мужчины в коричневом твидовом пиджаке, преклонного возраста, с сединой на висках. И подписью: «Профессор Артур Самартин».
Ника с шумом втянула воздух и принялась читать статью. Ничего конкретного, обычная погоня за сенсацией, яркие слова, кричавшие о появлении студента-садиста, желавшего отомстить профессору за несправедливые оценки. Да и не важно, ведь это был Самартин! Тот самый, к которому ездил Алекс. Ника перешла в комментарии и через мгновение вытаращилась, потому что кто-то (видимо, студент) написал, что профессора убили карандашом. Прямо в горло. Да еще и фото приложил: благо, трупа на нем видно не было, но ковер рядом с креслом… Ковер был усеян рисунками, в которых Ника мгновенно узнала безликих существ.
Обалдеть.
Ника переслала ссылку на статью Алексу с вопросом: «Это ведь она сделала?» Сообщение он прочитал сразу же, но не ответил. Ничего не понимая, Ника несколько минут сверлила взглядом экран телефона, а затем собрала свои вещи и отправилась спать. Она не слышала, как вернулись девчонки. И только проснувшись утром, прочла сообщение, отправленное Алексом в половине четвертого утра: «Да мне сейчас насрать, кто это сделал! Это вообще не главное».
Ника искренне не понимала, почему взбесился Алекс. Профессора убили, и, скорее всего, это была Ада. Ну а кто еще? Кому еще мешал мужчина, так много знавший о безликих? Она живет с ними под одной крышей и становится опаснее. От нее нужно избавиться – это самое главное!
– Короче, маман только что скинула сообщение: нашей традиционной тусе быть! – Барбара издала победный клич, вскинув руки и одарив одноклассниц лучезарной улыбкой.
– Новость – шик! – воскликнула Стейси и приобняла подругу. – Скорее бы, весь год ждала.
Ника плелась в хвосте, отстраненно слушая их болтовню. Барбара ежегодно собирала всех в загородном доме своих родителей на вечеринку по случаю весеннего перерыва. В первый раз это случилось под предлогом: «Ма-ам, ну мы же первый год учимся вместе. Надо укрепить взаимоотношения». Во второй и третий годы аргументы были еще более убедительные: «Вообще-то, ребята уже отложили все свои дела и у предков отпросились». По части переговоров с родителями Барбаре не было равных. И пожалуй, вечеринка – это единственное, за что одноклассники терпели ее выходки.
– Харт-Вуд, ты тоже приглашена, – сообщила она. – Мы со Стейси подсчитаем расходы и сделаем рассылку. Придется скидываться на еду.
– Круто, конечно, но у меня планы на эти каникулы, – отмахнулась Ника.
Барбара уже открыла рот, чтобы возразить, но к ним подлетел Патрик и с размаху опустил руку на плечо Ники. От неожиданности она подскочила и, резко схватив его за запястье, вывернула на девяносто градусов.
– Ай! – взвизгнул блондин. – Да ты снова чокнутая!
Барбара и Стейси уставились на нее в полном непонимании. Ника испуганно посмотрела на Патрика.
– Ну а что ты подкрадываешься! – воскликнула она.
Патрик усердно растирал запястье, меча в ее сторону обиженные взгляды. Ника развернулась на пятках и бросилась через холл в кафетерий.
Сам виноват. Заколебал со своими подкатами!
