Четвёртая империя (СИ)

— Говорю же, я не хакер! Этому годами учатся! А вы хотите, чтобы я вот так и сразу. Подождите минуту… всё, готово!
Разноцветные огоньки, до этого момента горящие из смотровых люков станции, а также габаритные огни погасли. Станция была временно обесточена. Силовое поле в седьмом доке исчезло и десяток вальморов уже сумевших пробраться туда вылетели в открытый космос вместе с остатками воздуха и очень быстро погибли. У кого-то из них из-за резкого падения давления полопались сосуды. Неприятная смерть. Хотя смерть и не может быть приятной. В остальных доках шлюзы были закрыты металлическими дверцами. Два истребителя вальморов всё-таки успели подняться в воздух и начали погоню за «Мглой».
Система засчитала смерти на счёт экипажа, за что поровну между всеми распределила опыт за десяток погибших вальморов.
— Виктор Степанович, быстрее уходим в гипер, пока они не догнали нас!
— Пока не выйдет! Мы ещё скорость нужную не набрали! Ещё семнадцать минут по расчётам компьютера и тогда уйдём. — Голос капитана звучал как-то более уверенно и осмысленно чем обычно.
— Долго. Нужно как-то отстреливаться, выиграть время, иначе они нас уничтожат.
— Этот, как его, пиратушка окаянный… А, вспомнил! Ларго, уже пошёл в орудийный отсек. Я залатал его, пока мы стояли на станции. И да… Пока вся эта перестрелка, пока тудым-сюдым я немного… Скажем так: пришёл в себя. Немного поразмыслив я понял, что вы зафрахтовали мою колымагу, но ни кредита мне не заплатили! Поэтому, как только мы оторвёмся от этих упырей, я требую оплаты! Я теперь понимаю, что вы летите за сокровищами, а дело это опасное — мы прямо сейчас ощущаем это на своей шкуре и просто так рисковать своей жизнью и кораблём впредь я не намерен, поэтому требую долю от добычи!
— Эх, Виктор Степанович, я хоть и сам за честность и прямоту, но пьяный вы мне больше нравились. Потом обсудим оплату, а пока увезите нас отсюда! — потребовал Борис.
Звездолёт слегка тряхнуло. Плазменный выстрел попал в силовое поле корабля, но не пробил. Остальные выстрелы из очереди, выпущенной истребителем вальмора пролетели мимо — протрезвевший пилот отлично маневрировал своим кораблём.
Ларго влез в крошечную кабину управления бортовыми пулемётами, после нажатия на специальную кнопку на гашетке она выехала из днища звездолёта.
Можно было вести огонь. Орудие было старым и маломощным, однако Ларго был тёртым калачом и добрую половину жизни провёл в космических боях. Хоть он и был пилотом, а не стрелком, но управлять орудиями ему также приходилось довольно часто. Вся остальная команда обычно участвовала в абордаже. Вторую половину жизни Ларго провёл в барах, борделях и прочих местах увеселения, тратя свою долю в грабежах. Благо она была у него самой большой после капитана, третий по размеру заработок был у Джона, но тратил он его так же, как и остальные пираты, заливая проблемы алкоголем.
Выстрелы получались на удивление точными, как будто старый пират заранее знал куда в следующую секунду повернёт истребитель. Огромный боевой опыт давал о себе знать. Пилот же истребителя видимо не так давно впервые сел за штурвал и вскоре силовое поле его корабля было пробито пулемётной очередью. Несколько пуль попали по наиболее уязвимому месту корабля: лобовому стеклу. Оно треснуло, и пилот вылетел через образовавшуюся вместо лобового стекла дыру вместе с атмосферой. Надо сказать, ему очень повезло, он был в скафандре, поэтому не замёрз и не был разорван внутренним давлением. Но ему нужно было надеяться на то, что его коллеги, которые в это время пытались включить энергию на станции найдут его и подберут. Долго бы он так точно не протянул и Ларго получил бы немало опыта.
Второй истребитель маневрировал более успешно и выпустил несколько очередей по «Мгле». Генератор энергощитов не выдержал такого количества выстрелов, перегрелся и «сдох».
Теперь вся надежда была на небольшую броню звездолёта. «Мгла» была звездолётом класса корвет. Эта модель была самой первой, выпущенной верфями человечества после войны с гетеройцами.
 
Модель «пчела», к которой и принадлежала «Мгла» была самой распространённой среди всех видов человеческих кораблей. Но на сегодняшний день безнадёжно устарела. Броня была тонка, и в случае отказа маломощных энергощитов не могла достаточно долго защищать от выстрелов и космической радиации, поэтому без генераторов щитов на ней летать могли только самоубийцы, ну или те, кто по какой-то причине не слышал о радиации и сопровождающей её лучевой болезни.
Внутри было довольно тесновато, малый трюм мог вмещать только минимум вещей. Корабль был оборудован двумя маршевыми двигателями. Эта часть корабля при проектировке была самой успешной: её создали на основе гетеройских чертежей. Такие двигатели использовались даже сейчас на более современных кораблях. Также для маневрирования в носовой части имелись два десятка небольших вспомогательных двигателей. Ещё десяток манёвровых двигателей располагались по всему корпусу. Расчётами прыжков и управлением системами корабля занимался мощный компьютер, также скопированный с гетеройских систем. В днище было встроено две кабины со спаренными пулемётами, однако одна у «Мглы» уже не работала, видимо слишком стар был звездолёт, а возможно Виктор Степанович просто продал электронику из неё, когда не оставалось средств. На крыше звездолёта была установлена турель, которая могла управляться как вручную, так и стрелять автоматически. Правда в бою с истребителями капитан её использовать не стал, она бы не смогла пробить его броню и подходила она в основном для отстрела людей и иных разумных, желающих захватить корабль, когда он был припаркован где-нибудь на планете или станции. Устанавливали их видимо потому, что после войны кругом царила разруха и всё старались делать как можно более дешёвым. Турель очевидно осталась на своём месте, потому что капитан не смог обменять её на что-то более ценное и мощное.
Приземлялась эта конструкция на три лапы-опоры, которые давали хорошую амортизацию при приземлении и могли во время полёта складываться в днище на манер шасси у самолёта. Передняя лапа благодаря пальцам-захватам могла использоваться как манипулятор при необходимости.
Система жизнеобеспечения перерабатывала углекислый газ в кислород и очищала использованную воду, давая возможность не брать с собой больших её запасов. Такая система позволяла перерабатывать отходы жизнедеятельности не более чем пятнадцати человек одновременно. Поэтому и число спальных мест было соответствующим. Было три четырёхместных каюты, сделанных на манер купе в поезде и одна практически такая же, но трёхместная. Койку, над которой вместо верхней полки был шкаф, который изначально предназначался для хранения оружия обычно занимал капитан. Капитан же «Мглы», в настоящее время, хранил в шкафчиках исключительно продукцию ликёроводочных предприятий. Было на корабле ещё одно помещение, являющееся столовой с двумя квадратными столами и несколькими большими шкафами для сухпайков. Виктор Степанович сухпайки не уважал, а потому обзавёлся в комнате для принятия пищи собственной плитой, холодильником и посудой и готовил себе во время полётов сам. Ещё одним немаловажным помещением на борту был санузел, представляющий собой два умывальника, два туалета и такое же количество душевых кабин.
Всю эту прелесть обеспечивал энергией ядерный реактор, работающий на двести тридцать восьмом уране. К нему был прикреплён так называемый волновой генератор — устройство, скопированное у гетеройцев, однако принцип его работы люди, за исключением пары выдающихся учёных не смогли понять, но и этих двух умников хватило, чтобы начать штамповать копии инопланетной техники. Это устройство позволяло путешествовать в гиперпространстве — преодолевать десятки световых лет за несколько дней.
 
Для комфорта на борту, а также чтобы не быть раздавленными во время манёвров служило специальное устройство, встраиваемое в днище корабля и генерирующее небольшое гравитационное поле, усиливающееся при приближении к нему и ослабевающее на расстоянии. Эта модель также была устаревшей, так как сила тяжести на звездолёте распределялась неравномерно. Стоя рядом с генератором можно было почувствовать, как твой вес увеличился раза в полтора, а вот в кабине пилота и в трюме чувствовалась необычная лёгкость.