Софья. Другой мир 2
«Не иначе как нашим педагогам зарплату увеличили, – подумала я, глядя на непривычно довольного мужчину. – Даже «вампир» сегодня на себя не похож».
Косясь на худосочную спину математика, усердно пишущего на доске, Катенька придвинулась ко мне поближе.
– Наш злыдня внезапно стал милым, – вторя моим мыслям, прошептала она – Как считаешь, пакость задумал?
– От него можно всего ожидать, – глядя на выпирающие острые лопатки педагога, тихонько отозвалась я. Повернув голову к подруге, едва слышно спросила: —Самойлова всегда была…неконтактной?
Остро взглянув на меня, Катенька помолчала, а затем, все так же посматривая на учителя, торопливо зашептала:
– Первый год, была общительной. Потом такой стала, – сурово сдвинув брови, Катенька замолчала. Отвернувшись к доске, она явно о чем–то задумалась.
– У нее что-то случилось? – тихонько спросила я, не отводя взгляда от сосредоточенного лица подруги.
Неожиданно та быстро повернулась ко мне и испуганно округлила глаза.
– Боярыня Изотова, – тотчас раздался совсем рядом протяжный голос Сергея Сергеевича. – Вы, я так понимаю, сильно желаете поговорить, – он язвительно усмехнулся. – Будьте любезны, порадуйте нас знаниями. Вам достаточно решить первую задачу.
Невозмутимо посмотрев на доску, я поняла, что влипла. Нет, такие уравнения я решала. Но давно! Справлюсь ли? А, была не была!
Неторопливо встав с места и сохраняя невозмутимое выражение на лице, подошла к доске. Взяла из лотка перо, еще раз внимательно прочла условия.
В памяти постепенно всплывали давным–давно позабытые знания. Мысленно вознося хвалу школьному учителю из далекой юности в родном мире, я принялась в полной тишине решать задачу повышенной сложности.
Раньше меня искренне интересовало, зачем школьников учат решать зубодробительные уравнения с квадратными трехчленами. Разве в жизни обычному (не планирующему себя связывать с наукой) человеку это может пригодиться? Родители и учителя толком объяснить не могли, просто говорили, что надо.
На тревожащий в детстве вопрос ответ был получен сейчас: лично мне эти знания очень даже пригодились. В чужом мире на уроке математики…
Минуты шли за минутами. Сергей Сергеевич что–то увлеченно разглядывал, сидя за столом и не отвлекая меня.
– Я закончила, – поставив точку, я медленно положила перо обратно в лоток.
Отвернувшись от доски, спокойно посмотрела на таких разных одноклассников. Лица некоторых, в том числе и Натальи Самойловой, выражали неприкрытую зависть, кое–кто изображал доброжелательность. Были и те, что не сводили с меня восторженных и даже порой подобострастных взоров. Боярыня Стрелецкая вовсе не смотрела в мою сторону. Ну а Морозова… Вот та уставилась чуть ли не с ненавистью. Но она ли тот самый враг?
Жаль, что я не сыщик. Р–раз, и вычислила бы!
Не выказывая эмоций, я перевела взгляд на вставшего из–за стола математика.
– Хм, – уважительно протянул мужчина, пробежав глазами по написанным мною уравнениям. – Действительно порадовали, Софья Сергеевна. За знания пять, за поведение – предупреждение.
Холодно взглянув на педагога, заметила лежащий у него на столе яркий журнал. Пока я усиленно напрягала извилины, этот супостат, оказывается, любовался машинками! Если бы мой враг был учителем, то, однозначно, я бы прежде всего акцентировала внимание на математике.
Мы друг друга явно недолюбливали. Почему он мне не нравился, прекрасно знала: занудный, мстительный мелкий пакостник. А вот почему преподаватель ко мне «неровно дышал»… Я вполне обоснованно подозревала, что Сергей Сергеевич в принципе терпеть не может женщин. Однако педагогом он был отличным.
Нацепив привычную маску ледяной королевы, я вернулась на свое место. Улыбнувшись изумленной Катеньке, села и сразу же устремила взгляд на доску. Вторую подобную задачу я определенно не решу.
***
В большой напоенной ароматами кушаний школьной столовой царил привычный шум: слышалось звяканье приборов, негромкие голоса, изредка звучал смех старшеклассников. Учащихся по вполне понятным причинам было мало.
Устроившись за шестиместным столиком, мы с Катенькой неторопливо обедали.
– Напоминаю – опять же спросишь! – сегодня у тебя встреч не запланировано. Завтра во второй половине дня две. Могу их запросто перенести. Никто не обидится, – деловито сообщила подруга. С удовольствием положив в рот маленький кусочек аппетитно пахнущей рыбы, она тщательно прожевала и одобрительно кивнула.
– Да помню я, – тяжело вздохнув, я поковырялась вилкой в овощном салате. Покрытая хрустящей золотистой корочкой рыбка лежала на моей тарелке нетронутой. – Утром решу. Там ничего особо срочного, а мне надо съездить на рудник. Школа эта… – я с досадой поморщилась.
– Что поделать, – вздохнула Екатерина. – Я уже начала корректировать расписание ранее назначенных встреч под школу, – помолчав, она взглянула на меня и, тепло улыбнувшись, предложила: – Не знаю, что это за рыба, но вкусная очень. Попробуй.
– На морского окуня похожа, – внимательно посмотрев на рыбку, сообщила я. Видя, с каким наслаждением ест Катя, улыбнулась и добавила: – Хочешь, тебе отдам? У меня аппетита нет.
Алчно глянув на мою тарелку, Катенька тяжко вздохнула. Положила вилку с ножом и с искренним сожалением произнесла:
– Вкусно, но еще одну не осилю.
Тихонько рассмеявшись, я посмотрела на подошедшую улыбчивую девушку–официантку. Поставив на стол перед нами изящные чашечки с чаем и тарелочки с вкуснющими на вид пирожными, она пожелала приятного аппетита и быстренько ретировалась.
– М–м–м, – попробовав нежнейший бисквит, блаженно прикрыла глаза Катенька. – С миндалем. Бесподобно!
Украдкой проведя ладонью с кольцом над десертом и чаем, я усмехнулась. Артефакт вновь предсказуемо молчал. Всю еду приходилось методично проверять, и, надо признаться, это слегка раздражало. Я самой себе напоминала параноика, но прекрасно осознавала, что лучше так, чем опять влипнуть в историю по глупости.
– Добрый день, девочки, – прозвучал знакомый голос. – Мы к вам! Не возражаете?
– Конечно нет, – с улыбкой посмотрела я на подошедших к столику одноклассниц.
Невозмутимая элегантная темноволосая красавица Ирина Соболева выглядела просто великолепно. От нее ничуть не отставали и две девушки из кондитерского клуба «Тигровая орхидея».
Едва ученицы параллельного класса сели за наш столик, тотчас материализовалась улыбчивая официантка. С ловкостью фокусника поставив перед девушками тарелки с обедом, вновь пожелала приятного аппетита и торопливо ушла.
– Я что–то ее не припомню, – нахмурившись, худощавая блондинка Светлана Попова проводила официантку внимательным взглядом.
– Я тоже. Новенькая, должно быть, – безразлично пожала пухлыми плечами пышногрудая Наталья Коршунова. Откинув за спину толстую золотистую косу, она с наслаждением принялась за еду.
– Новенькая, – подтвердила Соболева. – У нас трех официантов поменяли.
– Даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь, – с улыбкой произнесла Светлана.
Усмехнувшись, Ирина приступила к обеду.
Боярыня Соболева действительно была отлично осведомлена обо всем, что происходит в школе. Мне бы стоило с ней пообщаться тет–а–тет. Безусловно, я не собиралась распространяться о том, что со мной приключилось, но, может, она даст какую–нибудь подсказку? Правда, сейчас разговаривать с Ириной не время и не место. Но позже – обязательно.
– Надо смотреть, куда идешь! – внезапно взвился в воздух раздраженный голос Ангелины Морозовой.
Мы синхронно повернулись в сторону выхода из столовой, внимательно наблюдая за происходящим.
– Совсем глаз нет? – продолжила говорить ледяным тоном Морозова. – Вам, милочка, похудеть бы не мешало, чтобы в двери проходить и никого не задевать.
Втянув голову в плечи, несуразно полная Самойлова что–то неслышно для нас пробормотала. Презрительно оглядев одноклассницу, Стрелецкая со своей свитой вышла из столовой. А Наталья, не поднимая глаз, торопливо прошла в самый дальний угол. Усевшись в одиночестве за столик, она изо всех сил постаралась стать менее заметной.