Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 4. (СИ)
- Вижу семёрку!
Чуть не выскочил из каюты, как был - полуголым. Сдержался, надел рубашку, чулки и камзол, сунул ноги в подставленные денщиком башмаки, застегнулся, принял важный вид... Ну где же он?! Пришлось сдерживать нетерпение, пока Альфонсо постучится. Тоже, наверно, принимал официальный облик. Капитан доложил с явным волнением:
- Ваше Сиятельство, на грот-мачте 'Святого Зосимы' поднят сигнал нумер семь. Сие означает, что 'Менелай' появился в пределах видимости.
- Grazie, capitano. Мне известны значения сигналов. Кто наверху?
- Штурманский ученик Харлампий Васильев.
- Хорошо. Я поднимусь сам.
Не так уж часто команде случается видеть, как сиятельный граф и генерал-аншеф лезет по вантам. На 'Диомеде' - и вовсе впервые. С неторопливой солидностью, в отличие от матросов, взлетающих на мачту, как испуганная кошка на забор. Ничего, не совсем еще старый: без передышки получилось, и не сильно запыхался. Неуклюже переполз с путенс-вантов на деревянную решетку грот-марса, поднялся с колен, принял рапорт штурманского ученика, забрал у него зрительную трубу и долго вглядывался в белеющее у горизонта пятнышко. Не разобрать ни хрена: глаза уже не те, что в молодости. Отдал инструмент обратно парнишке:
- Посмотри, самого 'Менелая' не видно?
Он с напряжением впился в морскую даль, прижавши руку с трубою к мачте для твердости.
- Что-то есть... Только различить невозможно, Ваше Сиятельство. На 'Зосиме' парусов прибавили. Лавируют к весту. И сигнал держат.
- А 'Савватий'?
Харлампий повернулся, ловя трубою другую светлую точку, ближе к испанским берегам.
- Лег на правый галс, курс зюйд-зюйд-вест.
Все правильно, так и должно быть. Я заранее прописал числовые значения флагов и порядок действий по каждому нумеру. Система, изложенная в "Fighting Instructions" британского адмиралтейства и перенятая русским военным флотом, для нас не годится. Она предназначена для управления эскадрой в линейном строю, к тому же на гораздо меньших дистанциях. Громадные яркие полотнища, коими снабжены мои корабли, позволяют различать простые однофлажные сообщения за десять миль и даже дальше. При таком слабом ветре пройдет несколько часов, пока мы сможем уверенно опознать вернувшегося издалека собрата.
Старик Эол смеялся над моим нетерпением: вскоре воцарился штиль. Только поутру суда собрались вместе, легли в дрейф и спустили шлюпки: я созвал капитанов на совет. Первым поднявшись на борт 'Менелая', обнял похудевшего и просоленного Луку, поздравил с успехом, осведомился о команде и грузе. Больных перемерло многовато, а так все в порядке.
- Еще, Eccellenza, китайцы мытарили долго. Мы под русским торговым флагом зашли, коего в тех краях от века не видали. Явился чиновник, с иезуитским патером за толмача, и давай жилы тянуть: мол, если с Россией имеется трактат о сухопутной коммерции, то морской быть не должно. Пока Микеле не разобрался, кому сколько дать - к торгу не допускали.
Микеле, сиречь Мишка Евстафьев, стоящий тут же рядом, виновато улыбнулся:
- Никак, Ваше Сиятельство, не поладить с ними без акциденций.
- Неважно, как. Главное, что поладил. Молодец! - Ободряюще хлопнул верного приказчика по плечу. Обернулся опять к Луке. - А кой черт вас в Африку занес?
- После шторма течь появилась. Не очень большая, но пускаться с нею в открытое море, где на тысячи миль ни клочка земли... Желательно было наклонить корабль, что лучше проделывать в безопасной бухте.
- Это африканский-то берег безопасный?
- В том месте - вполне. Как в навигационном смысле, так и в военном. Правда, один матрос пропал. Возможно, звери сожрали или дикари.
- Ты о ван Строте говоришь?
- Да, господин граф.
- К сожалению, звери побрезговали. Благополучно добрался до Капштадта и продал вас, как Иуда. Тайна сего предприятия раскрылась прежде времени. Затем и встречать пришлось.
- Виноват, Eccellenza. Не уследил. Просто не пришло в голову, что кто-то может дезертировать в Африке! По вашему распоряжению, матросам полагается неделя берега через каждые месяц-полтора, мы же к тому времени провели в море почти два: от самого острова Святой Троицы. Не того, что близ Венецуэлы, а другого, который возле Бразилии. Проходили рядом с землею Тристана да Кунья, однако по причине шторма я не стал приближаться.
- Ладно, об островах потом побеседуем. Капитаны уже у борта. Не будем терять время.
По веревочному трапу с деревянными перекладинами забрались на выбеленную беспощадным солнцем палубу шкиперы 'чудотворцев'. Никита Истомин - из флотских лейтенантов, с дозволения Петра Великого сменивших воинскую стезю на коммерческую. Тихон Полуектов взращен на моих кораблях: начинал штурманским учеником, дважды ходил в Кантон на 'Савватии' с Лукой Капрани, потом надзирал за ремонтом в гамбургских доках. Молод еще в капитаны - но заполнявшие половину вакансий голландцы последнее время либо вовсе отказываются у меня служить, либо ломят втридорога. Их правительство пригрозило смертной казнью подданным, кои осмелятся водить на Восток иноземные суда. Приходится ставить недозрелых юнцов и надеяться, что выдюжат.
Обменялись приветствиями, втиснулись в каморку Луки. Кают-компания здесь не предусмотрена.
- Господа капитаны. Примерно два месяца назад я получил сведения о готовящемся нападении на 'Менелая'. Предполагалось, что враги атакуют неподалеку отсюда, и будут это, скорее всего, марокканские корсары. Однако на сей момент в пределах видимости ничего угрожающего нет. Хочу слышать ваши мнения о наилучшем образе действий: идти ли нам, как предполагалось изначально, в Ливорно - или же, не входя в Гибралтарский пролив, двинуться на русский север, в сторону Колы и Архангельска.
Спора не получилось. Все четверо единодушно высказались за Ливорно, уповая на достаточность сил для отпора и на обычный у этих берегов полдневный бриз, как единственный источник движения при тихой погоде. Попутного ветра для плавания на север пришлось бы ждать неопределенно долго: чего доброго, неприятелей скорее дождемся.
- Ладно. Приказываю полностью подготовить суда к бою. В авангарде пойдет 'Диомед'. Далее 'Зосима', на дистанции ясной видимости сигналов; еще через милю-другую 'Менелай' и 'Савватий'. В случае нападения на передовой корабль Никита окажет сикурс, а вы двое - действуйте по ситуации, но в драку не суйтесь! Ваша забота - сберечь груз.
Легкий западный ветер, согласно с течением, также идущим с запада, влачил нас потихоньку в Медитерранское море. Медленно, удручающе медленно! После долгожданной встречи одна гора с плеч свалилась, другая легла: дай Боже безопасно дойти до порта! Едва сдерживался, чтоб не приплясывать на шканцах от нетерпения. На юге, в легкой дымке, уже который час виднелись грязно-белые лачуги Танжера, постепенно переползающие со скулы корабля на раковину. В середине прошлого века Жуан Четвертый отдал сей порт Карлу Второму в приданое за своей дочерью. Английский король мечтал превратить его в столицу торговли, равную Константинополю - но благих намерений оказалось недостаточно. Город не имел естественной гавани, а долговременные и дорогостоящие попытки создать искусственную успехом не увенчались. Строящийся мол размывало штормом около тридцати раз: полмиллиона фунтов оказались выброшены в море. Подозреваю, верные подданные короля быстро пришли к выводу, что государство не потеряет ничего, если отпущенные деньги просто присвоить. Нельзя искушать людей бессмысленными тратами.
Со стороны берега злобной стихии помогали воины Мулай-Исмаила, кои прятались в изрезанных оврагами, заросших кустарником холмах и делали мишенью для своих длинных ружей любого, кто высунется из-за стен. В конце концов англичане просто бросили крепость, взорвав порохом все, что смогли. Двумя десятилетиями позже они отняли у испанцев Гибралтар, обладающий большой защищенной бухтой и удобный к обороне со стороны материка. Вот он показался из-за мыса Марроки...