Чужой (СИ)

— Вот. — показываю пальцем и читаю надпись на английском языке, — «Dance of the Little Korean Prisoners».
— «Танец маленьких кореянок-заключённых» — перевожу вслух, чтобы было понятно и начинаю недоумевать. — Кто написал эту глупость? Он же называется «Stuff Dance»?
— Не знаю. — озадаченно пожимает плечами моя напарница.
Время действия: шестнадцатое февраля, вечер
Место действия: Голубой Дом, Сеул
— Онни, — мягко произносит СунСиль, — у меня есть хорошие новости. Я сегодня гадала на Агдан.
— Зачем? — удивляется ГынХе.
— Сегодня шестнадцатые сутки месяца. Это прекрасный день для предсказаний, дающий большой поток информации. И в этом месяце был Соллаль.
— Понятно. И какой ты задала вопрос?
— Мне было интересно узнать её слабое место.
— «Слабое место»?
— Да, онни. Агдан — Шут. Помнишь, я тебе рассказывала? Скандал, случившийся в «Анян», — это элемент его игры. Очень сложно справится с такой картой.
Президент хмурится, обдумывая слова своей онни, которая не стала говорить, что Агдан, похоже, выиграла партию.
— Но нерушимой стены не бывает. — сделав паузу, продолжает СунСиль, — Тем более, если она не стена, а человек. Гадание сказало, что хулиганка очень привязана к материальным проявления мира. В особенности олицетворяющими собой богатство: слава, успех, золото, драгоценности, роскошные машины и жилища, деньги, поклонение людей…
— Всё, что должно быть у звезды эстрады! — иронично хмыкает ГынХе. — Теперь понятно, почему она стала айдолом. Но какая польза от этого знания? Предлагаешь купить её?
— Если хочешь. — отвечает СунСиль.
Её собеседница задумывается.
— Нет, не хочу. — помолчав, отрицательно качает она головою . — Хочу наказать. Чтобы раскаялась. Бесконечно сожалела о своей глупости встать на моём пути.
СунСиль несколько секунд молчит.
— Тогда, — произносит она, — следует лишить Агдан того, чего та жаждет. А именно, — славы и денег. Страдания её станут бесконечны. Особенно, если ей об этом рассказать.
— СунСиль-онни, — похоже, ты уже подумала над этим?
— Да, онни. Как раз сейчас для этого есть хорошая возможность. Я знаю, что у Агдан и её агентства есть взаимные финансовые претензии, которые они решают путём судебного разбирательства. А если судья не согласится с доводами адвоката Агдан и примет доказательства противной стороны?
— О какой сумме идёт речь в иске? — спрашивает ГынХе.
— Несколько миллионов долларов. Но в деле фигурирует такая претензия, как «упущенная агентством выгода»…
Замолчав, гадалка смотрит на подругу с выражением лица «ну, ты понимаешь?»
— … Сумма которой может быть какой угодно. — кивнув, заканчивает за неё госпожа президент. — И зависит лишь от решения судьи.
СунСиль в ответ молча наклоняет к плечу голову, — «да, ты понимаешь».
— Что ж… Твоё гадание, онни, каждый раз великолепно. В любом случае, потеря денег — всегда болезненна. Особенно для тех, кто их никогда не имел.
— Мудрое замечание. — хвалит СунСиль.
«Теперь мои дальнейшие действия ясны», — думает она в этот момент. — ГынХе будет для Агдан плохой, а я — хорошей. Стану помогать выжить бедной девочке. Хоть она и Шут, но против судебной системы в одиночку ей не выстоять. Да, способности могут смягчить удар, но не парировать. Значит, — нужно проследить, чтобы „смягчения“ не произошло, а результат получился как можно жёстче. Тогда моя роль спасительницы будет смотреться великолепно. Заберу Агдан в „Mir“ и она будет счастлива от того, что сможет кушать три раза в день. Только следует тщательно продумать, как преподнести такой факт ГынХе. Но на это у меня ещё есть много времени. ЮнМи пока даже из тюрьмы не выпустили…»
Тринадцатый лепесток унесён ветром…
 Лепесток четырнадцатый 
Время действия: семнадцатое февраля, утро
 
Место действия: Сеул, Высшая школа искусств «Кирин». Счастливо избежавший увольнения директор учебного заведения СокГю, в сопровождении своего заместителя, занимается молчаливым рассматриванием фотогалереи выдающихся учеников.
— Как думаешь, ДонХё… — не поворачиваясь к собеседнику и продолжая смотреть на одну из портретных фотографий, спрашивает СокГю. — Следует ли добавить сюда изображение Пак ЮнМи?
Судя по кислой физиономии заместителя и отсутствию ярко выраженной реакции на вопрос, — тот уже понял, зачем он здесь, а также предстоящую тему обсуждения.
— Господин директор, она сейчас каторжанка, отбывающая пятилетнее наказание, — напоминает он, пытаясь избежать роли человека, взявшего всю ответственность «на себя», и желая спихнуть её на директора.
— Но у неё есть «Золотой граммофон» и «Золотая ракета», — аргументированно возражает СокГю. – И она училась в нашей школе.
— Оценки за поведение у неё были просто ужасны.
— Однако её итоговый результат несравнимо выше, чем у каждого из студентов, изображённых на этих портретах.
— Не будет ли это расценено новыми учениками как разрешение на игнорирование учебной дисциплины?
— Я тоже об этом подумал, — признаётся директор. — Но разумно ли будет для школы «Кирин» отказаться от права называть мировую знаменитость Пак ЮнМи «своей воспитанницей»?
Повернув голову, СокГю вопросительно смотрит на своего подчинённого.
— Похоже, вы уже приняли решение, господин директор, — отвечает тот. — Совершенно с вами согласен. Агдан — навсегда ученица «Кирин». Даже если кому-то данный факт не нравится, то его не исправить, поскольку это уже история. А раз изменить ничего нельзя, то остаётся только смириться и решить, как к этому относиться. Думаю, информирование родителей о том, что под вашим руководством училась мировая знаменитость, будет очень стимулировать их усилия к тому, чтобы дети получили образование в стенах нашей школы. Конкурс неизбежно вырастет, как и величина оплаты за обучение. Вместе с ростом рейтинга, а также с расширением известности «Кирин» в Корее и во всём мире.
Выслушав льстивую речь, директор благосклонно кивает.
— Кажется, неожиданно мы сели на мешок с деньгами, — говорит он. — Наша задача — не упасть с него. Нужно что-то вроде биографического описания, из которого все желающие могли бы узнать историю учёбы Пак ЮнМи в «Кирин». Её занятия, её друзья, достижения и победы. В общем, в стиле мемуаров о знаменитых людях…
СокГю смотрит в глаза ДонХё и со значением добавляет — … без упоминания ситуаций, которые могут быть неправильно интерпретированы неподготовленными людьми…
ДонХё делает понимающее выражение лица.
— Сожалею, господин директор, — напоминает он. — Но во время учёбы Агдан произошёл ряд неприятных инцидентов. Вряд ли удастся избежать их повторной огласки.
— Можно просто не выпячивать эти случаи, — советует СокГю. – Убрать вглубь повествования, сказать одной фразой или, наконец, просто о них не вспоминать. А на вопросы отвечать, что это были проблемы ЮнМи, её попыток встраивания в социум после перенесённой амнезии. Если бы она сразу сообщила о ней руководству школы или любому педагогу, то этих досадных недоразумений не случилось. Улавливаете идею?
— Да, господин директор, — кланяется заместитель.
— Думаю, — произносит СокГю, поворачиваясь к фотогалерее, — сделать ей такой же портрет, как у всех, будет неверным. Ни у одного нашего выпускника нет столь высоких международных наград. Считаю, нужен ростовой портрет. Что скажешь, ДонХё?
— Полностью согласен с вами.
— И, обязательно, — изображения золотых статуэток. Жаль, Агдан отдала свои награды исправительному учреждению. На мой взгляд, никому они там не нужны. Интересно, есть ли какой-нибудь способ забрать их в наш музей?