Чужой (СИ)

— Смотрите, — угрожающе предупреждают в ответ. — Ещё раз подойду — выпишу замечание!
— Никаких проблем, офицер, — обещаю я.
Время действия: двадцать пятое января, около полудня
Место действия: здание одного из сеульских судов
— Встать, суд идёт!
Чё было устраивать балаган? — думаю я, поднимаясь на ноги вместе со всеми. — Слушания, свидетели, адвокаты… Можно подумать, никому неизвестно как это всё по-быстрому делается. Объявили бы приговор, согласно статьи кодекса, да и океюшки. Драка — ну прям дело, требующее скрупулёзного расследования! Вот когда действительно, необходимо внимательно разобраться в ситуации, — там всё делается «галопом по Кореям». Если же дело выеденного яйца не стоит, — чуть ли не в задницу фонариком принимаются светить!
—… рассмотрев всю совокупность свидетельских показаний, а также представленных видеоматериалов, суд постановляет: признать несовершеннолетнюю гражданку Пак ЮнМи виновной в совершении преступлений, предусмотренных статьями…
Разве кто-то сомневался в ином исходе? Если только подруга президентши. Кстати, да! Она обещала покровительство и какие-то блага, вместе с ним. Ну и где?
-… и назначить ей наказание в виде ограничения привилегий, а именно: лишить права на досрочное освобождение…
Блин!
—… лишить, сроком на один год, — свиданий с неофициальными лицами и права совершать телефонные звонки…
Блин!
… обязать Пак ЮнМи выплатить всем пострадавшим в результате её действий, денежную компенсацию, в пятикратном размере превышающую суммы, затраченные пострадавшими на лечения и лекарства…
 Блин!
… назначить Пак ЮнМи выплату компенсаций всем пострадавшим в результате её действий за причинённые страдания и моральный ущерб, — в размере двух миллионов вон…
 Блин!
— Дело считать закрытым!
Бахает судейский молоточек.
И что, — это называется «помощь от подруги президента»?' Нифига себе, — «вспоможествление»! А у меня дальше по программе — извинения перед университетом Ёнесай. Вот же жесть, а не день!
(несколько позже. Коридор перед входом в зал суда — ЮнМи, в красном комбинезоне опасного преступника и синяком на лице. Судебный пристав держит перед ней несколько скрепленных между собой цифровых магнитофонов с торчащим из них большими микрофонами. Присутствуют также представители оскорблённого учебного заведения. Двое из них снимают процесс на видеокамеры)
— Я приношу извинения всему педагогическому составу университета Ёнесай за необоснованные заявления… — говорит ЮнМи с совершенно спокойным выражением лица, на котором не видно ни капли раскаяния.
—… которые были сделаны мной исходя из общемировой практики. Во всех зарубежных странах ситуация, в которой преподаватели периодически напиваются со своими учениками до состояния беспамятства, — является недопустимой и подвергается резкому осуждению. Ориентируясь на моральные нормы мирового сообщества, и следуя им, я тоже осудила поведение педагогов университета Ёнесай. Однако, как оказалось, Республика Корея живёт по собственным законам, не совпадающим с общечеловеческими ценностями. Не зная об этом и будучи убеждённой в том, что моя страна является частью цивилизации, я допустила высказывания, оказавшиеся оскорбительными для корейцев. Понимая теперь причину произошедшего, я приношу свои глубокие извинения университету Ёнесай за нарушение их мировоззренческой парадигмы…
— Я сожалею, — сообщает ЮнМи и наклоняет голову, прижимая подбородок к груди.
Присутствующие озадаченно молчат, осмысливая услышанное.
— Вы не сказали, что не считаете преподавателей университета алкоголиками, — спокойно сообщает ещё судебный пристав, заглянув перед этим в свою папку с бумагами. — И что ваше суждение не соответствует действительности.
— Да, — не спорит ЮнМи. — Мне объяснили, что у меня нет права выносить публичные суждения, так как я не обладаю необходимой компетенцией, подтверждённой документом об образования. Я с этим соглашаюсь и заявляю, что да, поэтому преподаватели университета Ёнесай не являются алкоголиками. Кем они являются на самом деле, я смогу сказать позже, когда приобрету необходимые навыки и компетенции, подтверждаемые соответствующими документами.
 
— Я сожалею, — вновь говорит она, склоняя голову.
— Преподаватели — являются преподавателями, — грозно нахмурив брови, заявляет один из представителей учебного заведения.
— Смогу согласится с вами позже, господин, когда приобрету необходимые знания, подтверждённые официальными документами, — обещает ЮнМи. — Сейчас я этого сделать этого не могу, так как не являюсь дипломированным специалистом в данной области знаний. Я только что об этом сказала.
Вновь возникает пауза. Все ждут: откроет ли рот кто-то ещё?
— Представители университета удовлетворены принесённым извинением? –спрашивает старший из судебных исполнителей, которому, похоже, надоело молчать.
— Это мало похоже на извинения, — отвечает ему мужчина из университета. — Выглядит как новые оскорбления.
— Пак ЮнМи должна была публично отказаться от признания алкоголиками педагогического состава Ёнесай и принести извинения за свои слова, — посмотрев ещё раз в папку, сообщает пристав. — Она сделала это в присутствии свидетелей и под видеозапись. Если вы считаете, что вашу организацию вновь оскорбили, вы можете инициировать новое судебное разбирательство с требованием материальной компенсации.
Некоторое время все снова молчат.
— Я доложу своему руководству, и мы сообщим о своём решении, — наконец говорит представитель Ёнесай.
— Хорошо, — кивает пристав. — Пока же я считаю решение суда по данному вопросу исполненным.
Время действия: двадцать пятое января, вечер
Место действия: дом мамы ЮнМи
— Мама, мама! Иди скорее сюда! — кричит СунОк, вбегая в комнату, держа в руках открытый ноутбук. — Смотри! АйЮ выложила видео! Она поставила подпись под петицией за ЮнМи! И просит всех своих фанов сделать так же! Они уже подписываются!
Время действия: двадцать шестое января, утро
Место действия: исправительное учреждение «Анян». Кабинет начальницы.
— В отношении тебя суд принял весьма мягкое решение, — говорит мне НаБом, с которой сейчас происходит беседа на предмет того, «как мы будем жить дальше?». — Обычно, за нападение на охрану и физические повреждения такой тяжести дают реальные сроки, которые начинаются от двух с половиной лет. Ты могла провести за решёткой семь с половиной лет. Понимаешь?
— Да, госпожа НаБом, — с небольшим поклоном отвечаю я.
— Это аванс, данный тебе обществом. В надежде на его разумный и адекватный возврат.
«Адекватный возврат» — это как?
— Больше я никогда не должна услышать, что ты что-либо нарушила. Иначе действительно добьёшься увеличения своего срока наказания. Это тебе тоже понятно, ЮнМи?
— Так точно, госпожа начальник.
— Надеюсь, — на самом деле так. Теперь вернёмся к нашим делам. Как идёт подготовка к концерту?
— Пока можно сказать — никак, — признаюсь я. — Но сейчас, думаю, всё значительно ускорится.
— Хорошо. Я буду наблюдать. Вот тебе ещё…
С этими словами начальница берёт со стола распечатанный конверт и протягивает мне.
— Письмо от американского книгоиздателя, компании «Scholastic Book», — говорит она, объясняя, что это такое. — Адресовано тебе.
— Что за компания? — удивляюсь я. — Не припоминаю их в своём листе рассылки.
— Я тоже не знаю, кто они такие и почему хотят сотрудничать. Прочти и сообщи своё решение по их письму.
— Хорошо, — не спорю я, забирая послание.
— Всё, ЮнМи! — решительным тоном произносит НаБом, видимо, показывая, что разговор подошёл к концу. — Считай, начальный этап твоего пребывания в «Анян» закончился. Ты адаптировалась, разобралась в здешней жизни, обзавелась знакомствами…