Бабочка и Орфей (СИ)

— О чём угодно можно?
— Спрашивать — да. Получать ответ — в зависимости от вопроса.
Собираюсь с мыслями. Было же что-то, с чем мне давно хотелось разобраться.
— Вась. Ты знаешь, кто я?
Да уж, сформулировал.
— Нет.
Как спросил, так и ответили.
— И никто из тех, кого я знаю, не знает, — продолжает Щёлок.
— В смысле? Погоди, я человек?
— Скорее да, чем нет.
— Мужчина?
— Сложно сказать.
Вот это новость!
— Женщина?
— Сложно сказать. Тебе это настолько принципиально?
Задумываюсь.
— Вообще-то, уже нет.
— Тогда не забивай себе голову.
— Да, но…
— Давай я лучше перескажу тебе историю, которую услышал от одного, м-м, коллеги за рюмочкой амброзии. Его работа — водить души за черту, и как-то выпало ему сопровождать целую семью. Отца, мать и сына-шестилетку. Строго говоря, ребёнок должен был остаться в живых, но он так горько плакал, так не хотел расставаться с родителями, что мой коллега дрогнул. Увы, записи в Книге уже были сделаны: одной душе следовало вернуться от берегов Ахерона. И тогда нашёлся, гм, некто, предложивший свою кандидатуру взамен мальца. Некая безвестная тень, бродившая у реки, которая тоже не смогла остаться равнодушной к детским слезам.
— И в Книге нет о ней ни строчки?
— В Книге записано, что в тот печальный час умерли трое. Трое и ушли за черту.
— А один вернулся.
— Да.
Что ж, это объясняет громадную долю моих несуразностей, однако самого главного ответа по-прежнему не даёт.
— Я тебе ещё раз повторю: не зацикливайся на прошлом. Ты — это ты, и рядом с тобой теперь есть тот, кому именно ты и нужен.
Опять согласно киваю. Просто мне интересно.
— Любопытной кошке… — напоминает Вася, и тут я замечаю, что картинка лимба тускнеет прямо на глазах. Сон уходит, а мне как на грех вспоминается ещё один вопрос.
— Вась, подожди! Что я отдал за переправу?
— А ты разве ещё не понял? — Чеширским котом усмехается тающий Щёлок. — Самое тяжёлое, что у тебя было. Одиночество.
Комментарий к X (Бабочка и Дрейк — часть 2)
*Буддийская молитва-медитация о Четырёх безмерных.
**Намёк на Психею — супругу древнегреческого бога любви Эроса.
========== XI (Тим и Белка) ==========
Человек собаке друг,
Это знают все вокруг.
Понятно всем, как дважды-два,
Нет добрее существа.
м/ф «Бобик в гостях у Барбоса»
Сначала я подумал, что проснулся из-за какой-нибудь затёкшей конечности — сочетание «двое взрослых мужчин и один узкий диван» в принципе не подразумевало комфортного сна. Однако тело моё пребывало в полном порядке, а настоящей причиной пробуждения стала мертвенная неподвижность человека, которого я обнимал. В коротком приступе паники мне даже показалось, будто Бабочка не дышит — но нет, он дышал, просто его вдохи и выдохи были ненормально редки и поверхностны. Напряжённо ловя каждый из них, я лежал в темноте и судорожно соображал, что всё это могло значить и что мне сейчас делать: будить? ждать? В голове навязчивым рефреном крутилась строчка «Он боялся, что когда-нибудь под полной луной, она забудет дорогу домой», и вот такого ни мне, ни Тиму точно не было нужно. Наконец, я решился и тихо-тихо прошептал ему на ухо: — Бабочка, эй, Бабочка. Возвращайся.
Где бы в эту минуту ни бродила уникальная душа Тима Сорокина, она меня услышала. Дыхание спящего постепенно стало обретать естественные глубину и ритм, но до конца я расслабился, только когда он зашевелился и с тихим вздохом уткнулся носом мне под ключицу. Я ещё сильнее прижал к себе путешественника по чужим снам: ну и напугал же ты меня! Теперь до рассвета буду караулить, чтобы ты опять куда-нибудь не ушёл. Я закрыл глаза, абсолютно уверенный, что заснуть мне больше не удастся, и сам не заметил, как снова провалился в сон.
В следующий раз я проснулся уже под бодрое чириканье моего и Тимычева будильников.
— Как, уже? — пробормотал я. — Что ж так рано-то?
— Утро, оно такое, — тоже проснувшийся Тим выбрался из моих объятий и выключил настырных певунов. Потом широким движением отдёрнул плотные шторы, впустив в комнату серый свет пасмурного утра.
— И почему сегодня не воскресенье? — риторически вопросил я, зарываясь лицом в подушку.
— Наверное, потому что воскресенье было вчера, — подошедший Тим нежно коснулся губами моего виска. — Полежи ещё, если хочешь, а я приготовлю завтрак и тебя позову.
Я тут же отпустил подушку и сел на диване.
— Нетушки, готовить вместе будем, иначе совесть уже меня на завтрак съест.
Столь мужественное решение не могло остаться без награды, и Тим одарил меня лучистой улыбкой.
— Хорошо, тогда пошли.
Из обнаруженных в холодильнике продуктов мы соорудили пышный омлет с сыром для меня и овсянку на молоке для Тимыча. Из подсушенного батона получились отличные гренки, а густой аромат кофе по-турецки через кухонную вытяжку должен был разбудить ближайших соседей.
— Шикарный завтрак, — искренне прокомментировал Тим сервированный стол.
— Согласен, — я снял джезву с огня и хозяйским жестом приобнял его за талию. — Однако начать предлагаю с аперитива.
— Какого ап?..
Договорить Тим, естественно, не успел, однако я всё же ответил, когда позже буквально на пару вздохов оторвался от его губ.
— Из нектара и амброзии. Может, на фиг эту работу, м?
— Нетушки, — тяжело дышащий Тим каким-то ловким образом высвободился из кольца моих рук. — Аперитив чудесный, но давай всё-таки завтракать.
— Как скажешь, — Я смиренно уселся за стол, при этом одарив Тима далеко не смиренным взглядом. Тот предсказуемо порозовел и потупил сияющие счастьем глаза, а я от греха подальше поспешил переключить внимание на содержимое своей тарелки.
Когда мы от основного блюда перешли к десерту, я вспомнил давно интересовавший меня вопрос.
— Бабочка, а ты кофе без молока, в принципе, пьёшь?
— В принципе, нет. Тётушка любила повторять, что кофе вымывает кальций из костей, а молоко компенсирует потери. Поэтому пить первое без второго — вредно. Вот я и не пью. Привычка.
Я с сомнением посмотрел в свою чашку: — Что, правда?
— Честно? Понятия не имею.
— Ну, тогда ладно, — я залпом прикончил остатки вредного напитка. — Как там со временем, ещё в графике?
Тим бросил взгляд на запястье: — Пятнадцать минут девятого.
— Отлично, даже успеваю тебе с посудой помочь. И не спорь.
Успевший превосходно меня выучить Тимыч мудро заменил возражение глотком кофе.
Я как-то не предполагал, что уборка со стола, толком не начавшись, закончится новым затяжным поцелуем. Может, придумать достоверную отмазку и всё-таки взять на сегодня отгул? Мысль была крамольной, но если бы не звонок моего смартфона, я бы развил её в полноценный план действий. Судя по мелодии, меня хотел слышать Вася Щёлок, то есть игнорировать вызов не стоило.
— Слушаю, — не без раздражения сказал я в динамик.
— И тебе доброго утра, Андрюша, — многозначительно ответил Щёлок. — Я искренне надеюсь, что сегодня ты планируешь появиться на работе вовремя. К нам только что заходил шеф, которого, похоже, вчера как следует вздрючили на мониторинге. И теперь он полон желания аналогично вздрючить тебя.
— У нас всё в графике.
— Это ты ему расскажешь. Давай, поторапливайся — Родина ждёт, — И на этой радужной ноте Щёлок дал отбой.
— Ох уж эта мне Родина, — скривился я, как от ложки ненавистного рыбьего жира.
— Всё в порядке? — посерьёзнел Тим.
— В полном. Просто Вася Большой Брат следит, чтобы я не сачковал работу.
По лицу Тима тенью скользнуло странное выражение понимания, будто он знал второй, более глубокий смысл происходящего. Жаль, но времени на уточнение уже не было.