Бабочка и Орфей (СИ)
— Ага, теперь нормально. И дыши глубже и медленнее.
— Да, я знаю, как надо.
Массаж я делал вдумчиво и неторопливо, стараясь, чтобы неизбежная боль от моих действий не выходила за рамки терпимой. Не буду себе льстить и говорить, что это всегда получалось, тем не менее Тим переносил процедуру стоически. Его доверие и терпение тронули какие-то доселе неизвестные струны моей души, и, думаю, именно поэтому я сделал тот безотчётный жест. Закончив разминать проблемные мышцы, я напоследок ласково мазнул кончиками пальцев по беззащитно открытой шее — ровно вдоль пульсирующей бледно-голубой жилки. Короткое прикосновение можно было запросто счесть примерещившимся, однако Тим вздрогнул и повернулся ко мне. Мы замерли, глядя глаза в глаза, и на этой немой сцене сон внезапно оборвался.
В спальне стоял оглушительный трезвон: планшет изо всех сил пытался донести до меня что-то экстренно срочное. Плохо соображая, я рывком сел на кровати и сгрёб шумящий гаджет — блядь, будильник! Называется, поменял мелодию звонка на что-нибудь пободрее. Я вырубил звуки воздушной тревоги и рухнул обратно на постель.
Один раз — случайность, два — совпадение. Паршивая тенденция, только кто умеет программировать собственные сны? Я подивился тому, насколько хладнокровно сейчас рассуждаю — какой-то месяц назад по потолку бы бегал от, к-хм, оттенка приснившегося и от чувства беспомощности перед капризами подсознания. Впрочем, нет, ни фига я не беспомощен, раз понимаю во сне, что сплю. И возможность управлять сновидением у меня тоже имеется: при первом же намёке на неладное я могу сделать над собой усилие и проснуться. Пускай пока не понятно, откуда в моих снах берётся эта дрянь, давить её я буду без пощады и жалости.
***
Юноша Виталий оказался личностью настойчивой и по-прежнему пребывавшей в заблуждении относительно характера Ольги. Иначе он не прислал бы ей второй букет ровно через неделю после первого.
— Ольга Михайловская? Она на совещании, — огорчил Вася вошедшего к нам курьера. — Но можете оставить посылку, вот её стол.
— Мне надо, чтоб кто-нибудь расписался о получении, — заупрямился посыльный.
— Давайте, я распишусь, — предложил я. — Показывайте где.
Закорючка в курьерской ведомости легко и непринуждённо перевела букет тюльпанов в собственность Ольги.
— Надеюсь, Андрюша, ты понимаешь, что делаешь, — заметил Вася, когда курьер вышел из кабинета. — Однако на всякий случай рекомендую освежить в памяти план эвакуации.
Полчаса спустя Ольга вернулась в комнату. Увидела на столе тюльпаны — тут мы дружно затаили дыхание — и сдержанно поинтересовалась, откуда они.
— Курьер принёс, — Тимыч героически принял огонь на себя. Посуровевшая Ольга вынула из букета карточку, скользнула по тексту глазами и отправила в мусорную корзину сначала послание, а потом и цветы. Обвела нас ледяным, как полярная ночь, взглядом: — Коллеги, я буду крайне признательна, если впредь вы не станете получать за меня посылки, — и вышла из комнаты.
— Доигрался Ромео, — подвёл черту Вася.
— Но продолжение, думаю, будет, — добавил я. — Похоже, наш благородный дон поражён в самое сердце.
— Уж лучше бы в пятку, — пробурчал Щёлок, а Тимыч молча вытащил из корзины помятый букет, расправил его, как мог, и поставил в обрезок полторашки в компанию к неувядающим герберам.
— Тюльпаны же не виноваты, — объяснил он, хотя мы не задали ему ни одного вопроса.
С этим сложно было не согласиться. Поискать, что ли, нормальную вазу для таких случаев? В глупых человеческих конфликтах цветы ведь действительно ни при чём.
Сны снами, однако от задумки свозить Бабочку на трофи я не отказался. В этом году из-за тёплой весны сезон стартовал рано, и на первые выходные апреля намечалось по всем параметрам подходящее мероприятие: однодневное, категории «лайт» и не у чёрта на куличках. Идеально для того, чтобы разбудить вкус к покатушкам у далёкого от этой кухни человека. Я отправил Тимычу ссылку на страничку соревнования, будучи на сто двадцать процентов уверен в согласии, однако получил уклончивый ответ: «Давай обсудим ближе к дате?». Нехорошее предчувствие попробовало душу на острый зуб, но я не стал выпытывать у Тима подробные разъяснения. Ближе к дате, так ближе к дате. Подожду.
***
Те сны приснились мне практически один за одним, однако стоило разработать ответную стратегию, как наступило полуторанедельное затишье. Постепенно я перестал ждать подвоха от подсознания, и вот тут-то оно и нанесло мне третий удар.
Я знал, что сплю, и помнил, что в этом случае почему-то собирался немедленно проснуться. Но ничего тревожного не происходило, наоборот, мне снилось, будто мы с Тимычем ехали в «Патриоте» и, подпевая магнитоле, на два голоса горланили «It’s my life». Просёлочная дорога позади машины клубилась серой пылью, за окнами плыли нежно-зелёные поля, разделённые берёзовыми и осиновыми посадками, небесный холст украшали крупные мазки облаков. Это были первые июньские выходные, и я наконец-то уболтал Тима выбраться на природу — пока для затравки, без трофяка. Однако простейший план разбить лагерь в проверенно диком месте, переночевать там и вечером вернуться в город окружным путём вдруг оказался под угрозой. В начале недели к нам пришёл циклон и принялся старательно поливать города и веси. Я три дня гипнотизировал сайт Гидрометцентра, пока в четверг облачный вихрь всё-таки не сдался и не уполз дальше на восток. Выглянувшее солнце принесло долгожданное тепло, и к субботе погода вообще стала классически-летней. Так что мы поехали.
На смену возделанным полям пришло буйное разнотравье, раскатанная грунтовка обернулась петляющей сквозь холмы колеёй, которую, судя по глубине, сразу после дождей прокладывал трактор. Однако клиренс у «Патриота» выше всяких похвал, поэтому я — человек, вооружённый навигатором, — уверенно вёл машину к цели. Впереди маячил небольшой лог с дубовым леском, перед которым дорога раздваивалась: в обход по краю и напрямик через лес. Водитель прошедшего до нас трактора выбрал второй путь, и я, самоуверенно решив, что у моего танка проходимость не хуже, поехал по его следам.
Под густой сенью листвы следы недавнего ненастья сохранились явственнее, чем на открытых ветру и солнцу просторах. Дорога быстро превратилась в глинистое месиво, и по уму следовало бы повернуть обратно, но для меня такой вариант всё ещё был чересчур скучным.
— Ты точно уверен, что по-другому нельзя проехать? — присоединился Тимыч к тихому голосу моего благоразумия.
— Так в этом же вся соль! — я прибавил газу, собираясь на полном ходу проскочить жижу в самой низкой точке лога. — По крышу забуриться в говны, чтоб потом пришлось трактором дёргать.
Не всякая глупость обязательно должна быть сказана вслух. «Патриот» с шикарными фонтанами грязи форсировал жижу до середины — и ухнул передними колёсами в скрытую под ней яму. Я резко нажал на педаль тормоза, отчего мы с Тимычем едва не приложились о лобовое стекло, и машина встала.
— Та-а-ак, — я попробовал дать задний ход. Мотор взвыл, внедорожник пару раз дёрнулся и замер. Приехали.
— И вот теперь начинается самая экзотика, — я заглушил двигатель. — То самое, ради чего устраивают покатушки.
— Сразу за помощью, или у тебя лебёдка с собой? — деловито осведомился Тим.
— Обижаешь. Я без джентльменского набора «лебедь» плюс сендтраки в поля не езжу, — с этими словами я полез за водительское кресло, где предусмотрительно держал армейские бахилы химзащиты, и только тут сообразил, кем и какой вопрос мне был задан.
— Тимыч, ты ж вроде говорил, будто никогда в трофи не участвовал? — я в обнимку с бахилами плюхнулся обратно на сиденье и с ленинским прищуром посмотрел на своего пассажира. — Откуда такое знание матчасти?
Ответом мне стал полный укоризны взгляд: — Дрейк, я же книжник, не забыл? Естественно, я почитал теорию перед поездкой.