Малышка для свирепого. Продолжение (СИ)

— Я увезу ее, но как бы ты потом не жалел о том, что совершаешь очередную ошибку. Ты ведь понимаешь, что принцесса любит тебя. А своими действиями ты обрекаешь ее только на боль. Отталкиваешь, — говорит Дан.
— У тебя есть другие варианты, как обезопасить ее жизнь? — задаю вопрос и в ответ слышу только лишь молчание. — Он не пойдет за ней, если я останусь. Малышка нужна ему в качестве игрушки. Приманки, чтобы выманить меня. Заставить открыться. Потому что знает, что ее жизнью и жизнью собственного ребенка я рисковать не стану. И здесь нет никаких но, может и возможно. Есть только четко отработанные действия. Где нельзя совершить ни одной ошибки. Ты меня понял?— задаю вопрос. — Если мы промедлим хоть на минуту…. Я даже не стану тебе говорить, что будет! Уверен, ты это прекрасно понимаешь. Мы пришли к пику, где не может быть сожаления и жалости. Я как— то говорил тебе, что мы живем в обществе, где выживает сильнейший. И сильнейший это не тот, у кого есть деньги и власть. А тот, у кого есть за что бороться.
Сейчас главное, чтобы малышка смогла продержаться и не наделала глупостей, которые могут вывести Ильяза из себя. Только это меня и беспокоит. Я предупреждал ее, чтобы она доверяла только себе. Что мир, в котором мы живем, опасен и жесток. Она стала для меня слабостью. Но, черт возьми, прислушается ли она к моим словам?
  
Глава 45
 
Анна
Я не могу в это поверить. У Эмира есть брат, о котором он мне ничего не рассказывал. Он ни разу не рассказывал мне о своей семье. Но почему сейчас во все это втянули меня? Не могу…. У меня не выходит найти ответ. Все так запуталось…. Я ничего не понимаю. Нет. Я не хочу понимать. Не хочу знать причины их вражды. Мне только нужно на воздух. Сделать хотя бы глоток свежего воздуха….
— Что случилось? — слышу голос женщины за его спиной. — Для чего вы меня позвали?
— Не смейте ко мне приближаться! Я не знаю, что ты задумал, но этого не будет! Эмир этого не допустит.
— Допустит или нет, это уже не важно! Ты в моих руках, девочка Аня, — проводит рукой по выбившейся пряди волос и притягивает к себе. Единственное, что я испытываю перед ним — страх. От него просто веет холодом и лицемерием. Дышать с ним одним воздухом уже противно. — Ты моя маленькая игрушка. Не смотри на меня так. С ребенком я ничего не сделаю. У нас с ним одна кровь. А вот ты…. Насчет тебя я подумаю. Мне даже стало интересно, что мой братец нашел в тебе. Неужели так хороша в постели, что он отказался от услуг местных шлюх?
Не выдерживаю и даю ему пощечину. Быстро осознав всю ситуацию, отступаю назад. Потому что сейчас в его глазах пылает ненависть и отвращение, которые он скрывает под проскальзывающей на лице ухмылкой.
— Что такое? Мои слова тебя так сильно ранили? — задает вопрос и делает шаг мою сторону. — Запомни, я тебя не трону только по той причине, что ты носишь ребенка от моего брата. Выкинешь что-то подобное еще раз, и жалеть об этом будешь долго.
От его слов мне становится не по себе. Опираюсь спиной на стену и начинаю жадно вдыхать воздух. Мне хочется кричать. Выплеснуть все наружу, но я не могу. Не при нем. Я ничего не могу сделать.
— Уведи ее в спальню и одну не оставляй! А ты и ты, если еще раз будете шмалять в доме, лично пристрелю, — говорит своей охране и уходит.
А я стою и не могу пошевелиться. Ноги будто приросли к полу. А еще страх…. Страх, что Эмир не успеет прийти ко мне. Что я рожу нашего сына, и он не увидит его. Нет. Так не должно быть. Не должно.
Ощущаю толчок и кладу руку на живот. Мой малыш не должен увидеть этого человека. Не должен.
— Ложись в кровать, — говорит женщина, прикоснувшись к моему плечу.
— Не прикасайся ко мне! — чуть — ли не выкрикиваю. — Зачем помогаешь этому чудовищу?
— Кто из них еще большее чудовище, тебе лучше меня известно, — отвечает на вопрос. — Ильяз лишь марионетка, которая пытается выжить в тени своего брата. Это ведь Эмир его бросил.
— Я не верю! Не верю тебе!
 
— Успокойся и ложись! Своим упрямством ты сделаешь только хуже ребенку, — говорит мне. — А если это произойдет, то поверь мне, он тебя не пощадит.
Эмир не мог так поступить. А если бы и мог, то должна быть веская причина такому поступку. Они мне ничего не расскажут. Но я боюсь этого человека. Один его взгляд способен раздавить меня.
Боже, почему все это происходит со мной?
Сколько же еще мне нужно вынести, чтобы снять с себя оковы и вздохнуть полной грудью?
— Мне нужно на воздух.
— Исключено! Без разрешения тебе запрещено куда— либо выходить, — отвечает мне. — Тебе лучше сидеть спокойно и делать то, что тебе скажут!
Я почти всю жизнь и так делаю, что мне скажут. Только лучше от этого не становится. Неприятности сами находят меня. Сажусь на кровать и поглаживаю свой живот. Мне нужно держаться ради него…. Ради малыша. Делаю глубокий вдох, но слезы сами стекают по моему лицу. Я столько раз пыталась быть сильной, но у меня ничего не выходит.
— Что значит, Эмир его бросил?
— Ты начинаешь слишком много болтать. Продолжишь в том же духе, и тебя снова накачают снотворным, — говорит мне.
— Значит, использовать меня в качестве разменной монеты — это нормально, а ответить на вопросы — нет? Я не понимаю.
Женщина смотрит на меня и, скрестив руки на груди, усмехается. На что я надеюсь? Никто из них не даст мне ответа. Я не гость в этом доме. Я пленница, которая должна принять эту роль и действовать правилам. Только это выше моих сил. Слушать человека, присутствие которого невыносимо, тяжело. Он давит меня. А я…. Я ничего против него не могу. Здесь нет никого, кому бы я могла довериться. В ком могла бы быть уверена. Никого нет. 
— Глупая ты девочка! Так и не услышала того, что тебе говорят! — говорит мне. — Ты важна не только для Эмира, но и для Ильяза. И чем больше ошибок ты совершаешь, тем быстрее выведешь его из себя. Я скажу тебе только один раз: если это произойдет, его не остановит никто. Даже ребенок, которого ты носишь. Поэтому держи свой язык за зубами. Не задавай лишних вопросов и не лезь на рожон. Со временем ты об этом можешь сильно пожалеть. И никто, слышишь? Никто не сможет тебе помочь.
— Это же дикость!
— Это жизнь, девочка. Жестокая жизнь, в которой живут все эти люди. Здесь нет сожаления. Каждый пытается выжить, как может, — говорит мне. — Я уже давно с ним и прекрасно знаю, на что он способен. Тебе ведь еще не доводилось видеть, как человек убивает человека?
Я не хочу об этом говорить. Мне кажется, что в тот день я увидела слишком много. И вспоминать об этом я не хочу. Мне нужно подумать о том, как быть дальше. И как справиться со всей этой ситуацией. Если я буду делать, как хочет этот человек, то он увезет меня. А если нет, тогда… Что тогда он сделает? Убьет нас? Он ведь не просто так приставил ко мне эту женщину.
— А ты? Кто ты такая, раз так много знаешь?
— Врач! Моя обязанность — следить за твоим состоянием. Так что будь любезна выполнять все рекомендации. — говорит мне.
— Ну, надо же, какая любезность. Я не стану этого делать. И уезжать отсюда тоже не собираюсь. Раз ты называешь Эмира чудовищем, тогда должна знать и то, что он сделает, если с нами что-то случится.
— Глупая. А ты уверена, что он успеет? — смеется женщина.
Она приближается ко мне, пока дверь в спальню не открывает охрана. Тот ненормальный парень, который утром приносил мне поднос. Я начинаю думать о том, что угодила в общество каких— то психопатов…
— Что ты делаешь? — задает вопрос, посмотрев на нее.
— Ничего! Так, собиралась преподнести урок этой соплячке, — отвечает ему. — Тебе же известно, что с нами будет потом, если мы облажаемся.
— Только ты, видимо, этого не усвоила! — слышу голос того мужчины и вздрагиваю. — Уведите, а ты пойдешь со мной. — переводит на меня свой взгляд. — Внизу накрыли ужин. Тебе нужно поесть. И веди себя так, как подобает матери моего племянника.