Адъютант палача 2 (СИ)

-Что вы предлагаете, Иосиф? — прервал меня Муравьёв, — Всё это я знаю без вас.
-Вы же получили мою записку о трибунале. Смею надеяться, что именно по этой причине дело Каракозова и его подельников не будут слушать в уголовном суде? — увидев кивок шефа, я продолжил, — Надо воспользоваться ситуацией и рассмотреть в закрытом порядке также дела основных идеологов. После гибели издателей «Колокола», в первую очередь Герцена и Огарёва, часть общества, склонная к антигосударственной деятельности, осталась без лидеров. Есть Шедо-Ферроти, но он не особо опасен. Необходимо воспользоваться столь удачным моментом. С одной стороны, надо перекрыть доступ к распространению разного рода прокламаций, которые пишут арестанты.
-А с другой — закрыть канал поступления вредоносной литературы из-за рубежа? И как вы собираетесь это сделать? Совершите кавалерийский наскок на Швейцарию или Англию, где сожжёте местные типографии? — усмехнулся Михаил Николаевич, — Таможня и жандармерия борется с этим годами. Но бунтовщики придумывают всё более изощрённые методы доставки, и пресечь контрабанду практически невозможно.
— Это нужное дело, о котором я тоже хотел сказать, — отвечаю спокойно и не реагирую на скепсис собеседника, — Думаю, при желании и жёстком контроле со стороны властей, можно пресечь любую контрабанду. Но я хотел обсудить ещё один момент. Если убрать политическую пропаганду и призывы к революции, «Колокол» задавал много вопросов, которые беспокоят русское общество. В первую очередь — это воровство чиновников и злоупотребление властей. Дело о чудовищных хищениях во время Крымской войны было замято, и писал об этом только Герцен. Есть целые губернии, где творится самый настоящий произвол. Об этом тоже говорили наши покойники, заставляя местные власти скрежетать зубами, и трястись от возможных ревизий из столицы.
-Вы предлагаете нам восстановить печать этого издания?
Понятно, что Муравьёв плохо себя чувствует, оттого и излишне саркастичен.
-Надо занять образовавшуюся пустоту. Почему не начать издавать официальный журнал? Это будет эдакая отдушина для либеральной публики и просто думающих людей, которым небезразлична судьба России. Вы ведь сами всегда жестоко боролись с ворами и нарушителями закона. Так почему не иметь под боком издание, которое будет держать в напряжении зарвавшихся чиновников и генералов? На страницах журнала можно устраивать обсуждения насущных проблем страны, которые беспокоят общество. Это как паровой котёл, которому периодически нужно сбрасывать пар при увеличении давления. Пусть в журнале полемизируют литераторы и философы, даже оппозиционной ориентации, пишут статьи и доказывают свою правоту. Дадим слово представителям нескольких течений, которые готовы к конструктивному диалогу и не призывают к насилию. Пока есть возможность контролировать общественное мнение, мы просто обязаны этим воспользоваться.
-У вас есть кандидатуры, кому можно поручить подобное дело? — в этот раз в голосе генерала не было ни грамма иронии.
-Сейчас в тюрьме сидит талантливый публицист Дмитрий Писарев. Это весьма талантливый и уважаемый критик. Многие ставят его в один ряд с Добролюбовым и Белинским. Он арестован не за призыв к свержению строя, а комментарию подобной прокламации. По сути, человек просто заигрался. Дмитрий Иванович просит дать ему возможность заниматься литературной деятельностью. Так давайте удовлетворим его прошение с небольшими оговорками.
-Вы же только что говорили о необходимости запрета заключённым даже писать письма.
-Писарева надо освободить, предварительно поставив ему ряд условий. У нас есть талантливый публицист, не склонный к реакционным взглядам, но обладающий критическим мышлением. Кроме него, можно попробовать договориться с Салтыковым-Щедриным. Михаил Евграфович служил вице-губернатором и знает о проблемах вакханалии чиновничества изнутри, что высмеивает в своих произведениях. Человек он колючий, зато не предатель и не либерал. Вот давайте начнём использовать способности таких неординарных людей во благо страны. Думаю, этих господ поддержат другие журналисты и литераторы, которые захотят сотрудничать с новым изданием. Организационные вопросы, связанные с изданием журнала, поручим графу Кушелеву-Безбородко. Он немного заигрался со своим «Русским словом», и наверняка сейчас напуган. Так вот, укажем нашему прогрессору и меценату новый путь. Заодно намекнём, что император выказывает недовольство его деятельностью. Для большего эффекта можно воздействовать на графа через его жену-авантюристку.
 
-Иосиф, откуда в человеке твоих лет столько злости и цинизма? Ты ведь совершенно не стесняешься в методах, хотя только что говорил о соблюдении законности чиновниками.
-С подобными людьми по-другому нельзя. Граф использует своё положение и состояние, ощущая полнейшую безнаказанность. Ведь он всего лишь издатель, и лично крамольных статей не пишет. При этом он хороший человек, занимается благотворительностью, но легко попадает под чужое влияние. Так направим помыслы всех этих неординарных людей в нужное нам русло. Пусть новое издание является центром притяжения критически настроенных и даже радикальных персон. И нам будет легче контролировать всю эту беспокойную публику. Да и «Современник» я бы открыл, обязав редакцию заниматься исключительно литературными вопросами и не лезть в политику.
-Мысль интересная, но не знаю, насколько она понравится Его Величеству. Хотя, стоит признать, что император являлся читателем «Колокола», — ответил Муравьёв, — Но это не всё?
-Нельзя ограничиваться полумерами. Давно пора навести порядок в тюрьмах, и ввести новые правила содержания политических заключённых. В моём докладе есть развёрнутое предложение по этой теме. Если с господами революционерами и провокаторами всё ясно, то существует ещё одна проблема. Это запредельная халатность чиновников всех рангов, осуществляющих надзор за арестованными и ссыльными.
-Будем их пороть или штрафовать? — опять усмехнулся собеседник.
-Нет, отправлять на исправительные работы или каторгу, — возвращаю усмешку, — Если сопоставить общий вред, который наносят эти господа империи, то приходишь в ужас. Мало того, что наши либеральные законы потворствуют бунтовщикам, так ведь всеобщее разгильдяйство и мздоимство, доводит ситуацию до абсурда. Заключённые живут в тюрьмах, как в хороших гостиницах, ведут переписку, передают на волю свои статьи, питаются из рестораций, видятся с родственниками и фактически находятся на курорте. А ещё они бегут из тюрем и даже с каторги. Вы думаете, что в этом им не помогают вороватые или глуповатые чиновники?
-Вы утрируете, но есть в этом и доля истины. Только как вы хотите всё это исправить? Система складывалась годами, весомая часть политических заключённых — известные и знатные люди. К тому же они активно поддерживаются частью общества. С покушением на государя будет проще, а вот с разного рода подстрекателями или прокламаторами, мы ещё намучаемся. Хотя, я предложу Его Величеству провести часть дел через трибунал. Только это встретит противодействие, особенно со стороны министра юстиции Замятина, который является идейным вдохновителем судебной реформы.
-Лучше всего соединить всё происходящее в единую цепочку. Тот же Ишутин является проводником идей Герцена и Чернышевского. Часть членов «ишутинского кружка» пошла дальше и восприняла прокламацию Заинчевского, как сигнал к действию. В итоге мы получаем покушение на Его Величество членом подпольного кружка Каракозовым. Что мешает сразу разрубить этот гордиев узел и провести все дела через трибунал? — наливаю себе воды, так как горло совершенно пересохло, — Под это дело можно наказать часть чиновников разных ведомств, совершивших преступную халатность или позарившихся на деньги и начавших помогать революционерам. Для убедительности подобного предложения я предоставлю вам такой материал, что с ним можно будет смело идти к императору и просить о принятии любых мер.
Некоторое время Муравьёв молчал. Его нервное напряжение выражалось в постукивании пальцами по подлокотнику кресла. Наконец, Михаил Николаевич принял решение.