Мы станем счастливее порознь (СИ)

Макс снова торопливо опустил глаза на растрескавшийся асфальт и судорожно вздохнул. Ладно, пусть так. Пусть думает, что он просто испугался.
— Давай сегодня по домам спать, а завтра нажремся? — почти жалобно попросил он, и Стас согласно кивнул.
========== 1 ==========
Неделю назад
POV Стас
— Какой-то ты слишком счастливый, — подозрительно прищурился Тоха, задумчиво повертев в руках стакан. — Обкурился, что ли?
Я только фыркнул и покачал головой. И решил перевести разговор на другую тему.
— Расскажи лучше, что там у вас с Сережкой?
Друг откинулся на спинку дивана, устремляя невидящий взгляд в окно.
— Хочу раскрутить его на секс.
— Что мешает? — приподнял я бровь.
— Не тупи, парень, — хмыкнул Антон. — Его девственность мешает. Я боюсь сделать ему больно.
Я даже пивом подавился.
— Ты?! Боишься сделать больно?! — во все глаза глядя на него, вскрикнул я. — Черт, ты правда втюрился?
Тоха смутился и как-то растерянно пожал плечами, развел руками, мол, ну так получилось, и я решил больше его не доставать. Зато он решил ответить мне, кажется, той же монетой:
— Так, а что там наш дорогой друг Максик?..
— А что Максик? — скроив невинную морду, легко произнес я. — Палевный он очень. Но… — я был, наверное, слишком пьян, чтобы мыслить здраво, потому говорил то, что думал: — но красивый.
Повисло тяжелое молчание, за которое я понял, что…
— … спалился, — будто продолжил мою мысль Тоха, забираясь с ногами на диван и пододвигаясь ближе ко мне. — Ты запал на него!
— Нет!
— Да-а, — удовлетворенно протянул он. — Да, я знал! Чувствовал это, знаешь? Гей-радар в действии!
— Заткнись!
— У-у и когда же ты понял, что втютёхался, а?
— Ты придурок! — я несильно ударил его кулаком в бок.
Он только посмеялся и, слащаво вытянув губы трубочкой, поинтересовался:
— Ну и когда ты собираешься трахнуть эту принцессу? Давно у тебя мальчиков не было, да?..
Я оскалился, мечтая врезать ему, но на этот раз так, чтобы он заткнулся. Вот не хотел говорить! Знал, что эта ехидная скотина все перекрутит и опошлит!
— Принцесса — это твой Сережа, а Макс отбил бы тебе печень за такие слова, — холодно оборвал я его, но мои слова вызвали только смех этого придурка.
***
Две недели назад
POV Макс
Утром я проснулся от приятного запаха свежей выпечки, что на весь дом разносился из кухни. Прислушался.
Явно двоюродная сестра что-то готовит…
Разлепив глаза, я увидел рядом с собой спящего Стаса, в непростительной близости ко мне. Нет, я ничего не имел против, спать с кем-то в одной постели, пусть даже с другом, оказалось на удивление приятным занятием, но он занял две трети кровати, а это непозволительная наглость…
Приятное занятие?.. Черт, нет, ерунда, мы просто вчера попали под дождь, замерзли и, кажется, немного простыли.
Ничего такого. Это кто-то другой не спал полночи, прислушиваясь к его дыханию, рассматривая в полумраке расслабленное лицо, борясь с желанием коснуться пальцами, проследить линию бровей, носа, скул. Это не я мучился от стояка и едва ли не задыхался от ужаса, осознавая, что стояк этот неспроста.
Это кто-то другой, не я, потому что на меня это не похоже.
— Блять, — глухо выматерился я, поворачиваясь на другой бок.
От вчерашней паршивой погоды не осталось и следа. В окно било яркое солнце, под одеялом была такая парилка, что я со стоном оттолкнул его от себя и потянулся, едва не задев локтем Стаса.
Странно, горло действительно уже не болело да и вообще никакой простуды не чувствовалось.
Будить Стаса, чтобы узнать о его самочувствии, было бы глупо.
Тихо встав с поскрипывающего дивана, я прошел в ванную комнату, отчего-то пытаясь оставаться незамеченным сестрой, которая точно решит выяснить, кто этот парень, что вчера буквально притащил меня на себе, засунул в горячую ванную, а потом еще бегал заваривал чаи, хотя и сам продрог так, что зубы стучали.
Мой друг. Просто мой друг и очень хороший человек.
Когда я вернулся из ванной, очень хороший человек уже не спал.
— Как самочувствие? — бодро спросил я, решив тоже проявить заботу, и положил руку ему на лоб.
 
Температуры не было, озноба тоже, судя по всему.
— Горло немного болит и слабость какая-то, — стягивая с себя одеяло произнес Стас, как-то многозначительно улыбаясь. — Ну, и кто был прав? А я говорил, что пойдет ливень, а ты: «Февраль, дождей не будет…»
Я показал ему средний палец и, мстительно улыбнувшись, всей тушкой навалился сверху, так что у него, кажется, дух выбило. Простонав несколько матерных слов, он попытался спихнуть меня, и я, вздохнув, перекатился через него и улегся рядом.
— Как в тебе умещается изящество лани и грация бегемота? — проворчал Стас, восстанавливая дыхание.
— Будешь мне дифирамбы петь лирическими строчками, Есенин хренов? — пробубнил я, сворачиваясь клубочком и отодвигаясь от него подальше. Действительно, чего это я…
— Обязательно. При следующей встрече подарю тебе цветы, — издевательски протянул он и вдруг несильно толкнул в бок, а потом дернул футболку вверх, оголяя мой живот.
— Что ты делаешь? — с удивлением глянул я на него, замирая. От легкой щекотки по телу побежали мурашки.
В башке забилась предательская мыслишка: «Лишь бы не встал!»
Стас царапнул ногтем кожу над тазобедренной косточкой, окидывая меня мутным взглядом, и тихо ответил:
— Я не думал, что у тебя есть пресс.
— У тебя тоже есть пресс, — недоуменно буркнул я и посмотрел на свой голый живот, проверяя, не пропали ли мышцы, что я так долго качал, и прикусил губу, смутившись.
— Конечно, — как-то отстранено произнес Стас и отдернул футболку. — Ну, так мы сегодня пойдем в кино? Или будем дома тюлениться? Можем поехать ко мне или еще чем-нибудь заняться.
Я сел поудобнее, подобрав ноги, чувствуя себя почему-то очень неуютно и одновременно с тем комфортно. На душе стало так тепло от мысли, что мой друг хочет провести со мной этот день, что он не устал от моего общества, что он…
— Ладно, давай в кино, — пытаясь скрасить неловкость, пробормотал я. — Там, кажется, сейчас какой-то ужастик, мультики и мелодрамы.
— Только не мелодрамы, — закатил глаза Стас. — Ненавижу этот жанр. И драмы тоже терпеть не могу.
— Да? — удивленно переспросил я, вскидывая бровь. — Почему?
— Любовь, как и страдания, красивы только в книжках. На самом деле эта мясорубка, которой нужно избегать.
Я дернул плечом и уставился на него удивленно. Что он хочет этим сказать? Что, черт возьми, происходит?
— К чему ты ведешь?
— Любовь — это наша слабость, а другие этой слабостью пользуются.
— Жестоко, — эхом отозвался я. — А почему же тогда все так хвалят ее?
Стас только ухмыльнулся:
— Любовь груба и разрушительна и не имеет ничего общего с легкой, как крылья бабочки, влюбленностью. Любовь подобна снежной лавине, в то время как влюбленность — лишь снежинки на твоих волосах.
Я замер, недоуменно уставился в его голубые глаза.
— На моих волосах? — нервно переспросил я.
Краснов улыбнулся.
— Образно, — он, кажется, ни капли не смутился, потому что ровным тоном процитировал строки одного из тех заученных стихов, что читал своим девкам, соблазняя: — Не виноват никто ни в чем: кто гордость победить не мог, тот будет вечно одинок, кто любит — должен быть рабом.
Я нервно сглотнул и почти обиженно пробурчал, хотя и сам не мог бы сказать, откуда взялась эта горечь в голосе:
— Если влюбленность так уж плоха, разве не проще и вовсе ничего не чувствовать?
— А разве это от нас зависит?
***
— У меня есть подружка одна… — Макс пьяно хихикнул и подпер голову рукой. — Она говорит, что сексуальное желание у женщин частенько притуплено, да и они проще относятся к тому, с кем иметь отношения. Говорит, что поцелуи по пьяни — норма.
— И ты думаешь, это правда?
Макс ничего не ответил, только загадочно улыбнулся и заказал еще виски. Его явные намерения напиться вызывали подозрения, но Стас не стал зацикливаться на этом. Хочет — пусть пьет. Он ему не нянька.