Принц и Ника (СИ)

А голос… чей-то вызывает пробежку пьяных мустангов по телу и безнадежное таяние ледников. Но, говоря о девушке, вышагивающей ко мне… в свое время ее звучание побудило сердце открыться всем религиям и три часа неистово молить заткнуть ее хотя бы минут на пять…
Я согласна подписаться под петицией, в которой желаю красотке Агнии всех благ, счастья, задницу, как у Кардашьян (во время съемки она сама призналась, что это одна из ее «мечташек») и миллионную аудиторию, но при этом не могу побороть желание бегства при виде ее надвигающейся фигуры. И ведь она никак не помогает, а лишь усугубляет. В придачу к голосу, который может с легкостью пробить к ебеням пуленепробиваемое стекло, она к тому же наделена редким даром не замолкать ни секунду и слагать по принципу «что вижу, то и пою». Ее можно использовать, как орудие массового и жестокого поражения.
— Приветулечечки! — звезда картинно приземляется на диван около меня и целует воздух рядом с обеими моими щеками, обогащая его обильными впрысками сладкого парфюма.
— Привет Агния. — отвечаю и сразу пытаюсь обрубить лишние вопросы. — Это Даниил. У нас небольшой перерыв, вскоре мы должны вернуться к съемке.
— О! Я Агния Кольн. — она протягивает тонкую руку Дарту и подвергает его нешуточному осмотру, включающему визуальный техосмотр и гастроскопию. Шланг глотать темнейшество не желает, но, кто ж его спрашивает. А чтобы, не оставлять воздух в расслабленности, сыплет вопросами о съемке. Модель отвечает коротко и емко, периодически переводя взгляд на меня и ища поддержки. Поддержку мою, он, конечно находит, я пододвигаю к себе наполеон.
Удовлетворившись полученными данными, Агния кидает мне хитрый взгляд и, якобы тайно моргая, спрашивает:
— А, ты сегодня, Ника, одна фотографируешь? Или в коллаборации с Домиником Картером? — плюс сто пятьсот подмигиваний. Вот выучат одно модное слово и везде его пихают.
— Одна.
— Понятно. Понятненько. Понятушки. — сейчас ее приклеенные ресницы от такого махача улетят в последний путь. — Никусечка. У меня одна девочка очень бы хотела у него пофотографироваться. Она мечтает, понимаешь? Я знаю. Знаю. Он сам выбирает Моделей и попасть к нему не просто. Но… ты то с ним очень близка и может покажешь ему ее фоточки. Ахахах. Классно, я сказала, да? Ты ему, да? Она бомбочелло, как сложена и у нее стоооолькоо подписчиков.
— Ты с ним знакома? — подаёт голос Дарт, удивленно смотря на меня.
— Конечно! — смеётся Агния, опережая меня с ответом. — Она почти правая его рука или левая. — поворачивается ко мне. — Круто же сравнила? Ахахах. Ахахах. — острое желание на неё наорать и заткнуть борется с правилом «с моделями, с которыми работаю или работала, я всегда придерживаюсь делового этикета. Все чинно и благородно, без участия средних пальцев и чувственных слов могучего русского языка.»
— Давай не будем о нём, хорошо? Но я ему сообщу. — надеюсь, в голосе достаточно сцен убийства, и она прекратит гнать меня к красной линии. — Ты запустила новую линию одежды? — безотказный приём по смене темы. Придётся ушам еще немного истечь кровью, но зато она перестанет болтать лишнего.
Ее «бренд» — это покупка товаров с алиэкспресс и сто процентная наценка. Просьбу отснять вещи я в своё время отклонила. Знать про откровенное дурилово, да ещё участвовать в этом… Нет, покорно благодарю, идите дальше лесом. Вот знакомых девушек с их серебряными украшениями, я с радостью фотографировала, зная, как много они вкладываются в дело, а здесь — точно нет.
Через двадцать минут ее рассказа на высоких частотах, убивающих желание воспринимать информацию через слух, я замечаю нервные подергивания и на лице темнейшего. Надо будет поделиться с ним капельками. Энакин первое время пытался строить из себя джентльмена, но до немигающего Эрика ему ох как далеко…
Клон что-то шепчет на ухо Агнии и та, встрепенувшись, сообщает, что рада бы посидеть ещё, но у них в ресторане должна состояться встреча, и вторая сторона, кажется, наконец-то, приехала. Я бы этой стороне вставила по первое число: «Какого хрена так долго идём?! Из Китая пешком что ли шли? С китайской стены спуск не могли найти?»
 
— Фотографировала ее. — произношу, когда мы остаемся с Даниилом и тишина с упоением выдыхает. Не то, чтобы я подозревала Вейдера в недалекости, но никогда не знаешь, какой след оставит на тебе общение с Кольн.
Эрик два дня истерично ржал.
Я зло называла его лошадью Пржевальского и капала себе в стакан капли.
— Это я понял. — усмехается Дарт и просит официантку нас рассчитать.
— Но удивился, что ты знакома с этим, как его… Домиником. — произносит он на выходе из ресторана. — Это разве не тот, про которого говорила Катя?
— Да, тот самый. — соглашаюсь. — Гундосая именно его работы показывала тогда в машине.
Больше он ничего не говорит и не уточняет, но мыслительный процесс четко прослеживается на его лице, запуская во мне неприятные щупы, движущиеся медленно и бесшумно и начинающие переполнять внутренности вопросами, приводящими к неприятным итогам: Доминик Картер известнее меня…Не думает ли он, что я специально скрыла близкое знакомство с фотографом и с коварным умыслом, коза такая, не предложила их познакомить. Хотя, в Зимбабве коза священное животное…
Ведь куда приятнее устроить съемку с нашумевшим фотографом, чем со мной, если даже этот нашумевший это…
— Ты хотел бы устроить фотосессию для Sky с ним? — один из прокачанных навыков с родственниками — это умение совершенно обыденным голосом задавать вопросы, которые по сути ожесточенно тебя злят, и ты готов кидаться перчатками и тут же стреляться.
— Нет. — без раздумий отвечает Даниил. — Мне нравится мой фотограф.
Волна гнева смывается и оставляет внутри лёгкий приятный ветерок, щекочущий глупое эго.
— А почему она сказала, что ты знаешь всех его моделей? — зазевался, с пристани упал…
— Это я помогла ему найти Агнию. — ведь не вру. — И да, знаю почти всех.
Кидаю на него взгляд и внутри начинает нервно биться темная птица.
Мы почти доходим до моей машины, куда заранее загрузили все вещи со съёмки.
— А ты, — изрядно стараясь звучать игриво и шутливо, произносит он. И я надеваю маску безразличия. — И музу его тоже знаешь?
— Ага. Хочешь, чтобы я вас познакомила? — смеясь уточняю. Зачем? Зачем я это спрашиваю? Потому что знаю, к чему он клонит. Или мне нравится акт причинения боли себе? За день открыла для себя садо-мазо? Срочно найти бдсм-кружок?
Он как-то странно смотрит. Сканируешь, зло инопланетное? А хрен тебе, я с папой научилась полному лицевому бесчувствию, если готова к атаке.
А я была готова.
Он хмурит глаза:
— А ты можешь?
— Конечно! — мне отчего-то неприятно в эту минуту. Не понимаю, почему… Я его почти не знаю. Мы друг другу никто. Он мне ничего не должен. Или я думала, что глупое предложение про совместный просмотр Покахонтас, это почти… почти что? Почти приглашение на свидание? Ха. Я смеюсь тебе в лицо, Ника Туманова. Смеюсь в лицо!
— А ты не будешь против?
Последовательность.
Она, твою медь… так иногда важна. Ведь он сначала спрашивает «могу ли я познакомить? И лишь потом «не против ли я?» и никак не наоборот. Хотя какая похер разница.
Желание послать его в центр композиции статуи Давида как никогда велико…
— С чего? — ещё одна искренняя широкая улыбка. — Мы с тобой только пофотографировались, а не детей крестили.
— Никогда не знаешь… — можешь это свое придыхание на мне не репетировать, козлина.
— Где найдёшь, где потеряешь. — открываю машину и радостно, будто мне Дед Мороз не накакал целую кучу в подарок, говорю. — Я поеду, у меня недоделанные снимки лежат, а сегодня их надо сдать.
— Да. — улыбается Даниил. — Спасибо за крутую съёмку! И, надеюсь, это только начало нашей дружбы.
Представление лица Дарта, если я станцую средним пальцем между его глаз приносит немного облегчения и даже дарит искреннюю улыбку.