Дело влюблённого инкуба (СИ)

– Погодите, обвинение ничем не доказало, что Брин Стоун собственными руками изготовила артефакт! Вы не доказали наличия у неё соответствующих умений и ингредиентов. В материалах дела нет сведений, что она покупала в лавках реактивы и основы, что изучала соответствующие разделы книг и обращалась к ведьмам с просьбой сплести канву заклинания! По сути вы утверждаете, что она является изготовителем артефакта лишь на основании того, что она им воспользовалась!
– И это весьма логичное утверждение!
– В таком случае позвольте мне выразить своё восхищение тем мастерством, с которым вы сшили себе такой великолепный костюм! Удивительно ровные строчки и просто идеальные пропорции!
– Господи, причём тут мой костюм?! – вышел из себя прокурор. – Его шил портной!
– Но вы только сейчас уверяли: логичнее предположить, что вы сами сшили костюм, раз вы им пользуетесь! Странно лишь, что не украсили лацканы алыми сердечками...
– Господи, с чего бы украшать деловой костюм фривольными рисунками? – вздохнул прокурор, окончательно потерявший нить диалога и страшно раздражённый непрекращающимся смехом зрителей процесса.
– Но вас же не удивило, что кто-то украсил орнаментом из романтичных сердечек орудие убийства!
– Достаточно, адвокат, аналогия с костюмом исчерпана! – прорычал Брэд Кэмпбелл, пока серафим устало тёр свой высокий лоб кончиком белого крыла. – Обвинение уже высказало свою точку зрения, и суд желает выслушать окончательное заключение по делу от стороны защиты!
– Мнение защиты таково: всё преступление тщательно кем-то спланировано и продумано до мелочей. Брин Стоун убедили в том, что артефакт «Верность инкуба» существует – бедная девочка стала лёгкой жертвой для такого обмана. Её уговорили использовать уникальный шанс раз и навсегда разрешить все беды её личной жизни. Несчастная поверила в чудо и явилась к возлюбленному с артефактом в руках, твёрдо намереваясь направить любимого на праведный путь верности. Однако «чудо» сработало не так, как ею ожидалось. Убедившись, что инкуб не подаёт признаков жизни, Брин запаниковала и понеслась бегом... куда? Зачем? Очевидно, что на запланированную встречу с тем, кто дал ей артефакт – она намеревалась требовать объяснений, ещё надеясь, что возлюбленный оживёт и будет хранить ей верность. Однако в хижине никого не оказалось, и тут Брин окончательно осознала, что её вынудили убить любимого мужчину. В этот момент она звонит в полицию и кричит: «Она убила его!» имея в виду ту, что дала ей артефакт.
Собственно, в том, что касается поступков моей подзащитной, история ясна. Сложнее понять то, что происходило в спальне инкуба после её панического бегства. С одной стороны, из спальни исчезли две вещи: артефакт с тела инкуба и часть сломанной статуэтки. С другой стороны, вместо них неизвестно откуда появились две другие вещи: платок, которым кто-то осторожно наполовину стёр отпечатки пальцев, так чтобы оставить идентифицируемые следы, и нож. Рискну предположить, что платком обмотали рукоять ножа, вонзая его в грудь убитого, чтобы на ней не осталось отпечатков третьего лица и полицейские не усомнились бы, что в спальне не было никого, кроме Брин и Харриса. Обратите внимание, что в сумочке Брин при аресте имелся один платок, а зачем женщине два одинаковых платка в малюсенькой сумочке? Второй платок был утерян у калитки не Брин Стоун, а тем, кто вонзил нож в грудь инкуба – поэтому моя клиентка в опыте доктора Хэлла никак не отреагировала ни на нож, ни на платок. Это третье лицо спугнула и вынудила бежать из дома инкуба я, поскольку прибыла раньше полиции – раньше, чем рассчитывал неизвестный. Впопыхах уронив платок, он пробовал вернуться за ним – и увидел, что я нашла утерянное и сунула в карман своих джинс. Сведения об обыске в моём доме в Атланте имеются в материалах дела – неизвестный желал вернуть себе платок. Зачем? Ещё одна тайна, покрытая мраком, в этом запутанном непростом деле.
Вэл села. Судейский стол окутался заглушающей звуки дымкой – служители Фемиды желали посовещаться без лишних ушей. Удобно быть судьёй: как и стражникам, им дозволялось пользоваться в здании суда личной магией и амулетами.
 
.
Совещание вышло продолжительным – прокурор успел несколько раз нервно переложить папки на столе, а Тони – сжевать три пирожка и допить чай из термоса: на личного помощника Вэл всегда нападал зверский аппетит во время тревожных ожиданий судейского вердикта. В зале тоже царила мёртвая тишина, обвиняемая смотрела в одну точку прямо перед собой, окончательно отрешившись от реальности. Наконец дымка рассеялась, и серафим встал, внушительно расправил белоснежные крылья и с расстановкой заговорил:
– На предварительном слушании от обвинения требуется одно – доказать, что преступление было совершено и есть резонные основания полагать, что его совершила обвиняемая. С этой задачей обвинение справилось, и суд удовлетворяет ходатайство окружного прокурора о передаче дела в суд высшей инстанции. – Поднявшийся в зале шум решительно подавил второй судья, и Накир продолжил: – Однако суд считает своим долгом напомнить обвинению, что оно должно действовать только в интересах справедливости, так, чтобы виновные понесли наказание, но главное – чтобы не были осуждены невинные. Кроме того, суд считает нужным напомнить, что присяжные заседатели смогут осудить обвиняемую лишь в том случае, если в её полнейшей и безусловной виновности у них не будет ни малейших сомнений. В настоящий момент таковые сомнения имеются даже у суда. Суд не вправе указывать обвинению, как ему следует выполнять свою работу, но рекомендует ему тщательней проработать все обстоятельства совершённого преступления. Заседание завершено, обвиняемая остаётся под стражей, её дело передаётся в суд высшей инстанции.
Удар молоточка по столу – и долго сдерживавшиеся зрителями эмоции забурлили вскриками, ахами и восклицаниями: «Вот это поворот!», «Ну ничего себе!» и тому подобными. Репортёры городских каналов вещания, предназначенных исключительно для Иных и посвящённых, выходили в эфир прямо из зала заседаний. Журналисты опрометью кинулись к дверям, чтобы быстрее конкурентов доставить в редакции газет статью для передовицы. Вокруг столика защиты столпился народ, скрывая от Вэл сцену того, как Стив Уильямс обнимает жену и по мере того, как она что-то ласково шепчет ему на ушко, выражение лица капитана становится всё менее недовольным, обиженным и строгим.
– Вам удалось посеять сомнения в виновности Брин – это большой успех, – произнёс Марко Коста, крепко пожимая руку адвоката – Лично я полностью убеждён, что всё было именно так, как вы рассказали: Брин всегда была сентиментальной и склонной верить в чудо девочкой, уж точно не способной кого-то рассудительно убить!
– Скажите, мисс Мэнс, если бы сейчас был суд присяжных, мою дочь оправдали бы? – шёпотом спросил Картер Стоун. Его руки тряслись, а губы посинели, словно он давно не питался. Угроза казни единственной дочери будет стоить вампиру немало десятилетий жизни.
– Конечно, оправдали бы, да все, кто сидел в зале, мысленно согласились с версией Вэллери, поскольку она объясняет абсолютно всё! – с жаром заверил Тони, а Вэл ограничилась кивком. Её нервировало пристальное внимание со стороны оставшегося в зале Кэмпбелла и очень хотелось сказать пару слов капитану Уильямсу.
– Вы всё, что хотели, сумели присоединить к судебным доказательствам или как там это правильно называется? – с надеждой уточнил Картер.
– Да, вполне. Сведения о статуэтке имеются в протоколе показаний доктора Хэлла, и все подробнейшие описания его исследований добавлены к материалам дела вместе с фотографиями целой и сломанной фигурки.
– Опять не способен уловить вашу логику: почему вы так вцепились в свидетельства о платке, ноже и статуэтке? – присев на край стола защиты, озадаченно поинтересовался Марко.
– Еще с цветком упёрлись, – весело подхватила Элен Хэлл, пробравшаяся поближе вместе с мужем. – Тут явно имеется ещё один хитроумный подвох для прокурора!